Ты всегда будешь моим королем
Подперев голову руками, Мерлин сидел на полу на холодных плитках кухни, где он собирался заварить себе зеленый чай. Именно за этим занятием и застал его звонок Гаюса. В голове у Мерлина был полный сумбур, разброд и шатание.
- Гаюс, - пробормотал Мерлин, - Он что, пьяный был или попросту не в себе? Что он только что нес? Бред какой-то! Переутомился, наверное, бедный, вот и... Так, - Мерлин аж подскочил, - А вдруг не бред??? Что, если Артуру стало хуже?
Мерлин выскочил в коридор, лихорадочно натягивая на ноги ботинки, схватил куртку и, одеваясь на ходу, понесся вниз. Поплутав по подземному гаражу, ибо Мерлин от волнения забыл, где оставил свою Ауди, он наконец-то выехал из ворот и помчался на окраину Лондона, где располагалась больница Гаюса, и в которой сейчас лежал Артур. Как назло, Мерлин попал в пробку на выезд из города и только сейчас понял, как у него болят руки. Перчатки впопыхах он тоже забыл, а отмороженные пальцы начинали сразу же болеть, едва попадали на холод. Но Мерлин не обращал внимания на довольно сильную боль, он думал только об Артуре. Это была только его, Мерлина, вина, во всем произошедшем. Если бы Артур не поехал за ним тогда, в ту морозную ночь и не нашел бы его, замерзающего, у озера, он бы не заболел воспалением легких. Но тогда уже не было бы самого Мерлина. Пальцы рук плохо слушались, еле сгибаясь, Мерлин едва удерживал руль. В его глазах стояли слезы. Он согласился бы вытерпеть любую пытку, принял бы любые мучения, если бы это могло сейчас хоть немного помочь его другу.
«Нет, нет, - пытался успокоить себя Эмрис, - Этого не может быть... Гаюс что-то напутал! Или я что-то не так понял! Так не должно быть!!!» Но что-то липкое и ужасное нашептывало ему в ответ, что Гаюс не мог так ошибиться или напутать, а сам он все правильно понял. А это значит... Мерлин гнал от себя страшные мысли.
Был уже довольно поздний вечер, в больнице давно наступил отбой, дежурные врачи и медсестры заняли свои посты, но Мерлин точно знал, что главврач еще на месте. Гаюс обычно отвечал на письма, рассматривал кое-какие административные дела, общался с коллегами из разных стран, консультировал, в общем занимался тем, чем в обычное рабочее время заняться было крайне проблематично. Дежурная медсестра в приемном отделении приветливо улыбнулась молодому симпатичному племяннику главврача, и Мерлин без особого труда прошествовал в его кабинет. Постучавшись и получив разрешение войти, Мерлин просто влетел в кабинет дяди:
- Гаюс! Что случилось?
Но по бледному, осунувшемуся лицу старого врача, по всей его сгорбленной фигуре (Мерлину даже показалось, что он резко постарел лет на десять), Эмрис понял все. Он ошеломленно опустился на стул:
- Но как же так, Гаюс? Ведь Артур молод, здоров, полон сил, и ведь антибиотики...
- Не действуют на него антибиотики, - глухо выдохнул старик, - Такое, к сожалению, тоже случается...
Мерлин застонал и обхватил голову руками:
- Я могу его увидеть?
- Завтра.
- Гаюс, пожалуйста!
- Завтра! – в голосе старика появилась несвойственная ему жесткость, - Он уже спит, ему дали снотворное, ты все равно с ним поговорить не сможешь, а будить его нельзя!
- Я и не буду его будить, - тихо ответил Мерлин, - Я просто посижу рядом. Очень очень тихо... Пожалуйста, Гаюс!
Но старый врач был неумолим:
- Ты не понимаешь, что ему очень плохо? – Гаюс укоризненно-осуждающе посмотрел на племянника, - Он не может нормально дышать, его легкие уже практически не работают. Он может спать только со снотворным, чтоб не провоцировать приступы кашля, и ты хочешь, чтоб я дал разбудить его в угоду тебе? Чтоб потом вновь давать снотворное? Нет, нет и еще раз нет, Мерлин! Даже не проси!
Мерлин опустил голову, понимая правоту дяди.
- Завтра приходи, можешь хоть с самого утра.
Мерлин кивнул головой, встал и направился к выходу. Дойдя до двери, он вдруг на секунду задержался:
- Гаюс, а что дальше? Он будет жить инвалидом?
- Нет, Мерлин, - глухо ответил старый врач, - Без легких не живут. Он умирает, хоть ты, точнее все мы и отказываемся в это верить.
- Умирает??? – до Мерлина, наконец-то, стал доходить весь трагизм и безысходность сложившейся ситуации, - Но Гаюс... но как же так? Как же такое возможно?
Молодой человек обернулся к дяде и беспомощно посмотрел на него:
- Это я во всем виноват...
- Мерлин, не надо, пожалуйста, - попытался успокоить его Гаюс, - Здесь просто роковое стечение обстоятельств...
- Роковое стечение обстоятельств? – Мерлин сверкнул полными слез глазами, - Только начало им положил я!
- Мерлин, успокойся, прошу тебя, - старик погладил его по голове.
- Но ведь, но ведь... - бормотал Мерлин, которого душили слезы, - Но ведь можно же что-то сделать, Гаюс... Возьми, перелей ему мою кровь, попробуй что-то другое, можно...
- Уже ничего нельзя сделать, Мерлин, - голос пожилого врача дрожал, - Ничего.
- Но ведь я обязан ему жизнью, Гаюс! Если бы не он, мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали!
- А я... я не смог его спасти... - старик тяжело опустился на стоящий рядом стул и заплакал.
Мерлину стало невероятно жаль этого уже очень пожилого и потому такого беспомощного человека, он обнял Гаюса, пытаясь успокоить. Но Гаюсу, похоже, тоже надо было кому-то выговориться и выплакаться, а кроме Мерлина у старика никого и не было. Он жаловался племяннику, теперь уже сомневался, правильное ли лечение было назначено Артуру изначально, ведь примени они другой антибиотик или схему, его, возможно удалось бы спасти, и вообще все надо было делать не так, вот если бы... Мерлин как мог успокаивал его, говорил о его опыте и профессионализме, и сам теперь рассказывал про «роковое стечение обстоятельств». Наконец старик, приняв успокоительные капли, ушел переодеваться, а Мерлин, все еще сидя на коленях перед Гаюсовым стулом, уже точно знал, что никуда он отсюда не уедет, а останется с Артуром. Он лихорадочно соображал, как же ему проникнуть в эту чертову ВИП-палату, обойдя все препоны и кордоны в виде дежурившего медперсонала и электронных замков. Наконец одетый в свое зимнее пальто Гаюс неторопливо вышел из подсобного помещения, держа в руке белый халат.
- Давай, я повешу его в шкаф! – Мерлин вскочил и подбежал к нему.
- Спасибо, Мерлин, - Гаюс пошел к двери, а Мерлин к шкафу. Повесив халат на плечики, Мерлин украдкой залез в его верхний карман и выудил оттуда магнитный пропуск главврача, дающий право прохода куда угодно. Мерлин сунул его в карман куртки и вернулся к дяде.
- Можешь остаться и переночевать у меня, совсем необязательно ехать через весь город, - сказал старик. Он жил недалеко от своей больницы и был бы очень рад провести остаток этого вечера с Мерлином.
- Спасибо, Гаюс, - улыбнулся Эмрис, в планы которого никак не входило посещение дядюшки, - У меня иные планы на этот вечер, но я заеду к тебе обязательно на днях, обещаю.
Мерлин проводил Гаюса до центрального поста и распрощался с ним там под предлогом, что ему надо бы посетить туалет, а уж потом куда-то ехать. Мерлин улыбнулся сидящей на центральном посту медсестре и ушел обратно в центральный коридор. «Прикрывшись» разросшимся фикусом, он понаблюдал из окна, как Гаюс садится в поданный ему автомобиль, и пошел по направлению к VIP-отделению, прячась от случайно проходящего по своим делам дежурного медперсонала. В больнице было тихо, пациенты спали, было слышно лишь тихое жужжание кондиционеров. У входа в VIP-отделение был очередной пост, где сидела очень полная чернокожая медсестра. Мерлину не хотелось лишних вопросов, не хотелось, чтоб его даже видели, к тому же его попросту не пустят туда в ночное время, еще и охрану вызовут, будь он хоть трижды племянником главврача. Слишком большие «шишки» лежали в этом отделении, которое, ко всему прочему, еще и строго охранялось. Надо было как-то выманить женщину со своего поста хотя б на пару минут. Мерлин остановился у последней двери, прячась в тени коридора. Но медсестра не спешила уходить. Мерлин досадливо переминался с ноги на ногу, но боялся что-либо предпринять, чтоб не быть обнаруженным. «Ну в туалет-то она всяко должна выйти!» - говорил сам себе Мерлин. Но тут его ждало разочарование – медсестре действительно надо было выйти, но она позвонила по местной линии, и на ее место тотчас пришла другая.
- Черт! – выругался Мерлин. Торчать тут между запертыми дверьми явно не входило в его планы. Оставался единственный метод, знакомый всем сорванцам – окно. Один из коридоров VIP-отделения выходил на общий с кабинетом главврача балкон, обрадованный Мерлин побежал было обратно в кабинет дяди, но резко вспомнил, что вообще-то сейчас зима, и все окна закрыты на зиму. Мерлин вздохнул и вновь уставился на медсестру. Это была довольно миловидная блондинка, худенькая и миниатюрная. Девушка проверила мониторы, затем встала и подошла к окну, достав из кармана телефон. Мерлин понял, что это его шанс. Медсестра на его счастье уселась на подоконник и, глядя в окно, начала с кем-то разговаривать. Мерлин на четвереньках выполз из двери, метнулся за стол сестринского поста и нырнул в спасительный коридор VIP-отделения. Там он на всякий случай дополз до больших стеклянных дверей, открыл их пропуском Гаюса и, стараясь идти как можно более бесшумно, спешно направился в палату друга.
Было уже далеко за полночь. Герцог Утер Пендрагон сидел в своем кабинете за громадным столом со столешницей из редчайшего голубого мрамора, добываемого в Аргентине. Утеру подарили его в честь рождения сына. Сына, которого он не смог уберечь. Утер откинулся назад в своем кресле, чувствуя, как глаза наполняются предательскими слезами. Железный Утер Пендрагон был поражен в самое сердце, свое единственное уязвимое место.
- Утер... - ладонь леди Катрины легла на его руку, он даже не заметил, как и когда она вошла.
- Не надо, Катрина, прошу тебя... - голосом смертельно раненого прошептал Пендрагон, - Я знаю, что ты должна и хочешь сказать, но, поверь, я давно все понял.
Герцог поднял голову и пристально посмотрел в глаза жены. Герцогиня не выдержала этого взгляда, полного боли и безысходного отчаяния.
- Знаешь, - сказал ей муж, - Я могу все преодолеть, все пройти. Но чувство бессилия, когда ты понимаешь, что ничего не можешь сделать как бы ни хотел или не пытался... Я жизнь за него отдам, без раздумий и колебаний, как и за любого из вас, но только все это бессмысленно и бесполезно...
Утер закрыл лицо руками и застонал.
- Утер, но ведь он пока живой, - еле выдавила из себя леди Катрина, - Ты должен быть счастлив, что сегодня утром увидишь его...
- Счастлив... - задумчиво повторил герцог, - Катрина, я ведь понимаю, что скоро его не станет... Умом понимаю. Но куда мне деть эмоции? Куда деть любовь отца к своему ребенку?
Но леди Катрина не слушала его. Она плакала, закрыв лицо руками.
Палата Артура представляла собой светлое помещение, состоящие из двух смежных комнат, в первой стоял кожаный диван, два кресла и журнальный столик, во второй, отделенной от минихолла стеклянной перегородкой, находилась сама палата, где лежал Артур. Мерлин снял куртку, стянул с себя шарф и бросил все это на диван, едва не задев стоящую на столике вазу с цветами - Елена и Моргана постоянно приносили свежие цветы. Дрожащими руками Эмрис открыл дверь и вошел в увешенное бактерицидными лампами помещение, тускло светящимися в темноте сине-марганцовочным цветом и придавая комнате какой-то призрачно-потусторонний вид. Посередине довольно большой палаты стояла кровать, на которой и спал Артур, точнее сказать находился в неком полузабытье от введенных ему препаратов. Мониторно-комьютерная система, к которой он бы подключен, мигала разноцветными огнями, кардиограф тревожно попискивал, выдавая сердечный ритм. Мерлин с любопытством и даже неким почтением рассматривал пульт управления всей этой сложной системой, регистрирующей, рассчитывающий и выводящей на экран энное количество показателей состояние больного.
- Господи, ты, Боже мой! – пробормотал Мерлин, шаря рукой по стенке в поисках выключателя ночника, - Командный пункт подводного ядерного ракетного крейсера стратегического назначения и то попонятней будет...
Включив приглушенный свет, Мерлин на негнущихся ногах приблизился к неподвижно лежащему на кровати Артуру. Он был опутан проводами, даже вокруг его груди шла широкая эластичная лента с какими-то датчиками, следящими в том числе и за его дыханием, рядом стоял синий баллон с кислородом и висела маска. Артур едва дышал – очень неглубоко, редко и рвано-судорожно, он был даже не бледен, его лицо приобрело неестественно голубоватый отлив, а сами черты несколько заострились, рот чуть полуоткрыт, бескровные губы были абсолютно сухими. Рука в локте перебинтована, из нее змеился шланг капельницы, хищно впиваясь в вену толстой иглой. Запястье другой руки обернуто очередной лентой с очередными датчиками. Мерлин с ужасом смотрел на своего лучшего друга, чувствуя, как слезы ручьем текут по его щекам, стекая по подбородку и капая на одеяло, которым был укрыт Артур.
- Боже мой, Артур... - Мерлин обеими руками нежно и аккуратно, чтоб не разбудить, провел по волосам друга, - Это... это ведь я во всем виноват... это из-за меня ты так заболел...
Мерлин склонился к Артуру и, осторожно просунув руки под его спину, обнял, крепко прижимая к себе, и безутешно разрыдался, уткнувшись лицом в широченное плечо.
- Нет, Артур, нет! Ты не можешь уйти, ты не можешь бросить нас, - в отчаянии шептал сквозь слезы Эмрис, - Я потерял жену, я не могу потерять еще и друга... Не уходи, умоляю тебя, как мы будем жить без тебя? Что будет с твоим отцом? Хотя бы о нем подумай! Пожалуйста, Артур, умоляю тебя! – Мерлин рыдал, понимая всю тщетность и бесполезность своего отчаяния, слез и просьб.
Всхлипывая, он на секунду поднял голову, чтобы поправить одеяло, и внезапно увидел в противоположном углу комнаты неясный черный силуэт, зловещий и пугающий. Ни Мерлин, ни тем более Артур не видели, как Она вошла сюда, ни слышали Ее шагов, но оба мгновенно почувствовали Ее присутствие, ибо Артур чуть вздрогнул в руках Мерлина. Но Эмрис почему-то совсем не испугался, более того, резко поднялся, прижимая к себе друга, его щеки запылали, а синие глаза вдруг наполнились гневом:
- Нет!!! – закричал Ей Мерлин, - Нет! Я не отдам его тебе, ты слышишь?! Не отдам! Ты не заберешь его, нет! Убирайся, откуда пришла, тебе здесь нечего пока делать! Или бери меня, если тебе обязательно нужно забрать кого-то взамен! Его оставь! Не смей его трогать! Уходи!
Внезапно глаза Мерлина зажглись золотым огнем, и он почувствовал в себе силу... Такую силу, о существовании и мощи которой он даже не подозревал и уж тем более не мог представить. И эта сила росла и росла, казалось, она уже заполнила собой всё помещение, концентрируясь на Мерлине как ее обладателе и повелителе, но продолжала прибывать и расти. Вдруг палата озарилась ярким золотым светом, все электричество на мгновение вырубилось, приборы жалобно пискнули, но затем включились вновь. Зловещая фигура исчезла, на ее месте мирно покачивались тени голых ветвей деревьев за окном, освещаемых зыбким лунным светом. Мерлин продолжал обнимать Артура, только теперь он не плакал и не искал поддержки друга, наоборот, это он защищал и поддерживал его. Они оба были окутаны золотым сиянием, и было абсолютно ясно, что Артуру, пока он находится в руках Мерлина под его защитой, бояться некого и нечего. Даже самой Смерти. Золотой огонь продолжал плясать в глазах волшебника. Перед ним, будто занимая почти все оставшееся в палате пространство, разворачивались абсолютно реальные, хоть и чуть подернутые дымкой, сцены из жизни Раннего Средневековья. Вот Мерлин видит короля в алой развевающейся мантии, который гордым царственным шагом идет к трону, мимо почтительно склоняющихся перед ним рыцарей и придворных. На плече короля сверкает золотой дракон. Приблизившись к трону, король оборачивается к своим поданным, и Мерлин может видеть его лицо. Король молод и очень красив, золото короны сливается с золотом его волос. Алый плащ восхитительно струится с широких плеч. Артур... Король Артур.
- Да здравствует король! - радостные возгласы придворных сливаются в один общий хор.
- Да здравствует король!!! – в каком-то экстатическом исступлении от переполняющих его чувств и эмоций кричит слуга короля. На нем красный шейный платок. Это он, Мерлин. Абсолютно преданный слуга и абсолютно верный друг короля Артура. Слуга, всю свою жизнь, каждый свой вздох и биение сердца посвятившей служению ему, своему Королю и Другу.
- Да здравствует король! – шепчет Мерлин Артуру, и видение постепенно бледнеет, теряет свои яркие краски, четкие очертания, размывается, а под конец исчезает вовсе.
Но Мерлина это не пугает и не расстраивает, ведь у него осталось самое главное. Его невероятная сила и мощь по-прежнему с ним. Его магия по-прежнему с ним. Она плескается в нем, она бушует, пытаясь вырваться и найти того, кому она призвана служить и кого обязана защищать. Магия Мерлина сама стремится к Артуру. Его Королю.
Мерлин на минуту прикрыл глаза, успокаивая магию внутри себя, затем, не отпуская Артура, повернул ладони вверх и взглянул на них. Они были наполнены ярким золотым светом, бешено рвущимся к Артуру.
- Eorthe, lyft, fyr, waeter, hiersumie me! – приказал Мерлин и положил ладони на спину друга, туда, где, как он знал и чувствовал, были его уже практически неработающие легкие. Магическая энергия Мерлина словно пронзила Артура, который вздрогнул и застонал от боли.
- Нет, нет, - прошептал ему Мерлин, - Я здесь, а значит, ты не будешь больше страдать, я не позволю этого.
Мерлин еще сильнее прижал ладони к спине друга, забирая и вбирая в себя всю его боль, испытывая какой-то невероятный экстаз от чувства и ощущений, что она утекает, уходит, выливается из истерзанных легких Артура, переходя в него. И хотя грудь самого Мерлина начала страшно болеть, как будто хищная черная птица, не ведающая жалости, раздирала ее своими острыми клювом и когтями, слезы счастья текли по щекам чародея. Он был счастлив и горд принять эту боль ради спасения своего друга, он благословлял ее и жаждал еще больше. Медленно и тщательно водил руками по спине короля, выискивая и изгоняя последние следы и признаки пневмонии и чувствовал, как под воздействием его исцеляющей магии к Артуру возвращаются его силы, возвращая к жизни его самого. Мерлин, удовлетворенно улыбнувшись, бережно уложил своего короля обратно на кровать, прикрыл глаза и вновь сосредоточился на его легких, ласково и аккуратно проводя по сильной груди, вливая в нее всю свою мощь и энергию. Постепенно по мере исцеления Артура магия внутри Мерлина стала успокаиваться и сейчас струилась ровно и спокойно, словно океан после сильного шторма. Боль из груди Мерлина также ушла, а магия, мягко обволакивая Артура, теперь словно ласкала и баюкала его, как мать больного ребенка, оберегая его сон. Мерлин взял его лицо в свои руки, – щеки Артура слегка порозовели, черты лица снова стали прежними. Волшебника вновь накрыл девятый вал счастья, хотя его собственные силы были на исходе. Бессмысленно-счастливо улыбнувшись, он в полном изнеможении упал на грудь друга. Неизвестно, сколько бы он так пролежал, но тут Артур свободно и глубоко вздохнул и, спихнув с себя Мерлина, перевернулся на другой бок. Но Мерлин тут же схватился за его обнаженное плечо, он боялся отпустить короля от себя. Чародей с трудом приподнялся, кое-как сел, облокотился спиной на металлическую спинку кровати, затем осторожно взял Артура подмышки и подтянул к себе. Он вновь крепко обнял своего друга, окутав золотым коконом, укладывая сверху на себя. Да, ему тяжело и неудобно, Артур ведь тяжелый, но ничего, он счастлив потерпеть, лишь бы его Артуру было хорошо и удобно, лишь бы быть уверенным, что Артур рядом и под его защитой. Через пять минут Мерлин тоже крепко спал, не выпуская друга из своих объятий.
Когда Мерлин проснулся, было почти шесть утра. Пора было ретироваться, пока его тут не застали, к тому же надо было незаметно положить пропуск Гаюса на место до его возвращения в клинику, а приходил Гаюс всегда очень рано.
Мерлин ласково погладил Артура по лежащей на его плече голове и прислушался к его дыханию. Артур дышал глубоко, спокойно и ровно, как дышит абсолютно здоровый человек.
- Ты у меня просто молодец, - прошептал ему Мерлин, и слезы некстати вновь навернулись на его глаза.
Эмрис вылез из-под Артура, удобно расположил его на подушках и аккуратно расстегнул ленту с датчиками на его груди, сняв ее со словами:
- Это тебе больше не понадобится.
Мерлин смотрел на спокойно спящего друга, словно не мог наглядеться, затем потрепал его по светлым волосам. Отключенные от пациента мониторы и приборы вопили и пищали на все лады, сигнализируя о неладном.
- Мне пора, сир, - волшебник опустился на колени возле кровати своего короля, пробормотав про себя, - Сейчас сюда вся клиника сбежится...
Обеими руками он взял лежащую на одеяле руку Артура и надолго прижался к ней губами:
- Ты всегда будешь моим Королем...