Друзья
Мерлин, еще раз взглянув на спокойно спящего Артура, улыбнулся ему своей доброй и очень искренней улыбкой, вновь поцеловал его руку и спешно побежал к выходу из палаты. Еле успев выскочить в коридор, Эмрис едва не столкнулся с толстухой медсестрой, на всех парах несшейся в палату Артура. Через несколько секунд туда же побежал и врач, а еще через несколько минут, громыхая каким-то невообразимым медицинским «монстром», катящимся на колесиках, в палату понеслась бригада реаниматологов. Мерлин усмехнулся, затем остановился и чуть прислушался. До него доносились приглушенные голоса.
- Где его лечащий врач?
- Гаюс уже приехал?
- Он не проснулся еще, ему вчера сильную дозу наркотиков ввели.
- Мы пошли, нам тут делать нечего, к счастью, - реанимационное оборудование вновь загрохотало в коридоре.
От этих слов Мерлин всхлипнул, на его глаза навернулись слезы. Артур спасен, с ним теперь все будет в порядке, и он обязательно поправится. Реанимационная бригада на сей раз осталась без дела.
- Гаюс!!! – мысль, как молния обожгла Мерлина, - Он же сейчас приедет и не обнаружит своего пропуска!
Мерлин что есть силы понесся к кабинету главврача. Подперев дверь ботинком, чтоб она не закрылась, он вложил магнитную карточку в верхний карман дядюшкиного белого халата и пулей вылетел из кабинета с ботинком подмышкой. Эмрис решил спрятаться за раскидистой пальмой центрального холла в надежде, что дядя его не заметит, и он сможет удрать из клиники, как будто его тут всю ночь и не было. Буквально через минуту послышался голос главврача, и приветствия находившегося в клинике медперсонала своему начальству, доносившееся буквально изо всех углов и щелей:
- Доброе утро, сэр!
Гаюс, ответив на каждое, неторопливо открыл ключом свой кабинет и скрылся за дверью. Мерлин знал, что сейчас его точно позовут к Артуру, поэтому совершенно не спешил. И точно, минут через десять, главврач, торопливо вышел из кабинета и поспешил, насколько ему позволял возраст, в VIP-отделение. Мерлин мысленно пожелал дяде хорошего дня и двинулся к выходу. Дойдя до стоянки и сев за руль своей Ауди, Мерлин почувствовал, насколько же он устал и насколько же он счастлив от этой усталости. Как страшный сон вспоминал он теперь свое появление в палате Артура, когда он увидел его, беспомощно лежащим на кровати, практически умирающего, уже без всякой даже тени надежды на жизнь. Мерлин посидел еще пару минут и поехал к маме, зная, что она сейчас точно накормит его вкусным завтраком.
Едва войдя в палату Артура, вокруг кровати которого, удивленно переглядываясь между собой, стояли несколько врачей и медсестер, явно не зная, что делать, у главврача клиники полезли на лоб не только глаза, но и очки.
- Ничего не могу понять... - бормочет Гаюс, машинально опускаясь на пододвинутый кем-то из подчиненных стул и изумленно вглядываясь в молодого человека, который невозмутимо лежал перед ним на больничной койке, - Где ваша пневмония, Артур?
В спешном порядке Артуру сделали рентгеновский снимок в 4-х проекциях, прибежавшая медсестра выкачала изрядное количество крови для всевозможных анализов и срочно сдала в лабораторию, а через полчаса в его палате собрался целый консилиум человек эдак из двадцати светил медицины. Полуодетого Артура поочередно, а подчас и одновременно слушают, постукивают по спине и по груди, вновь слушают, рассматривают рентгеновские снимки, обсуждают между собой полученные результаты анализов. К молодому человеку то и дело подходили врачи со стетоскопами, которые уже в который раз слушали его, Артур аж замерз от постоянного скольжения металла по своему телу, не говоря уже про то, что ему изрядно надоело все утро вставать, садиться, подходить к окну, дышать, не дышать, в тысячный раз отвечать на одни и те же вопросы и постоянно мерить температуру.
- Пневмонии нет, Гаюс, - заведующая пульмонологическим отделением пожилая врач, невысокая женщина с низким голосом и седыми волосами, собранными в старомодную кичку, отложила в сторону стетоскоп, - Я гарантирую это. Лишь какие-то остаточные явления, но и они скоро исчезнут. Хватит мучить мальчика, уважаемые коллеги, пусть отдыхает и набирается сил. Дорогой Гаюс, думаю, вам просто надо понаблюдать за ним пару дней и отпустить домой.
- Но как? Как это возможно? Этого же не может быть, - Гаюс как-то беспомощно смотрит на своих коллег, - Как такая пневмония может исчезнуть за одну ночь? Я не мог так ошибиться.
Коллеги сочувственно кивают. И на старуху бывает проруха, даже такой, как Гаюс принял за пневмонию обыкновенную простуду, хотя, возможно, и весьма сильную.
- Но ведь его снимки... - пробормотал ошарашенный старик.
- Гаюс, - успокаивающе говорит завотделением, - Вы же понимаете, с такими легкими не живут. Это либо не его, либо какой-то дефект на самом аппарате, ну или на пленке, который приняли за затемнение в легких.
- Организм сильный, молодой, - согласился один из врачей, - Ну и чудеса, к счастью, еще тоже случаются. Наш пациент практически здоров, сэр, это же просто замечательно! Ну и нет смысла больше держать его здесь и пичкать антибиотиками, ему скорее витамины сейчас нужны. К тому же скоро Рождество, пусть встретит его дома, с семьей. Это лучшее лекарство от всех болезней.
Как только к облегчению умученного эскулапами Артура медики, наконец-то, ушли, молодой человек обратился к Гаюсу:
- Так я могу ехать домой? Я ведь уже здоров, ваши коллеги подтвердили.
- Домой??? Как домой? – от такой "наглости" пациента у бедного Гаюса вновь полезли на лоб глаза вместе с очками, - Какое домой? Никаких домой, я должен Вас вылечить, Артур! Домой он собрался!
- Но Гаюс, - запротестовал Артур, - Ваши коллеги...
- Я персонально отвечаю за вас, Артур, а не коллеги, - ворчливо отозвался старый врач, - И пока я не буду уверен, что вы действительно здоровы, придеться быть здесь.
Артур досадливо закусил губу:
- Но я...
В это время стеклянные двери в палату распахнулись и на пороге возник герцог Утер Пендрагон собственной персоной, за спиной которого маячили два здоровенных телохранителя.
- Отец! – обрадовался Артур, - Как хорошо, что ты приехал! Забери меня домой, а то Гаюс не хочет меня отпускать, хотя я уже здоров.
- Я рад это слышать, сын, - бледный, осунувшийся Утер с плохо скрываемой тревогой смотрел на него, - Вчера тебе было совсем плохо, ты даже разговаривать со мной не стал...
Артур взглянул на отца и поразился произошедшей с ним перемене. Утер как будто постарел на добрый десяток лет, Артуру показалось, что даже стал ниже ростом.
- Это было вчера, папа, – присмиревший Артур взял отца за руку, - А сегодня уже все нормально, только что целый консилиум это подтвердил. Гаюс это подтвердит.
- Помолчи, сын, - приказал Утер, - Гаюс, что с ним такое?
- Это странно, сэр, очень странно, но угроза жизни действительно миновала, да и признаков пневмонии я больше не вижу...
- Я же говорю, что все нормально... - начал было Артур, но отец закрыл ему рот ладонью:
- Помолчи, я сказал. Продолжай, Гаюс.
Артуру ничего не оставалось, как откинуться на подушку и ждать решения своей дальнейшей судьбы. Но по выражению лица своего отца он почти сразу понял, что надеется на «помилование» не приходится, и придётся провести на ненавистной больничной койке еще неизвестно сколько дней, пока Гаюс наконец-то не убедится, что с ним действительно все нормально.
- Отец! – взмолился Артур, - Пожалуйста, забери меня домой! Я лучше буду приезжать сюда хоть трижды в день! Я...
- Даже слышать ничего не желаю! – тоном, не допускающим даже намека, что могут быть какие-то возражения, сурово отрезал Утер, - Я уже и так пошел у тебя на поводу, и что в результате получилось?
Он еще довольно долго разговаривал с Гаюсом, подробно расспрашивая о состоянии сына. Артур обреченно лежал на кровати с видом великомученика. Наконец Гаюс засобирался на утреннюю планерку:
- Простите, ваша светлость, вынужден оставить вас.
Герцог кивнул и главврач, шаркая ногами, покинул палату. Утер взглянул на сына. Он боялся поверить тому, что сейчас видит перед собой, боялся, что сейчас проснется и увидит перед собой смертельно больного сына. Утер вздрогнул и, тяжело вздохнув, прикрыл глаза, в которых застыли слезы.
- Папа! – Артур перепугался не на шутку, он никогда не видел его слез, - Папа, пожалуйста, не плачь, я... мне... я не вынесу твоих слез!
Молодой человек привстал на кровати и бросился ему на шею, спрятав лицо на широкой груди отца. Утер крепко обнял его и прижал к себе:
- Я думал, что потерял тебя, Артур... - еле выдохнул Утер зарываясь губами в светлые волосы Артура и целуя его, - Я до сих пор не верю, что все происходящее сейчас это не сон и не плод моего расстроенного воображения, отказывающегося мириться с действительностью...
- Это правда, папа, - Артур гладил его по спине, - Я не знаю, как, но я действительно поправился.
Но Утер молчал, не отвечая и не выпуская сына из своих объятий.
- Пап, ты так сильно переживал? – осторожно спросил Артур.
Но отец не отвечал. Повисло долгое молчание, которое Артур не посмел нарушить.
- Ты даже не представляешь, скольких седых волос мне это стоило... - Утер наконец-то смог ему ответить.
- Значит, ты любишь меня? – спросил сын.
- Боже мой... - простонал в ответ отец, - О чем ты вообще говоришь? Что за дурацкий вопрос!
- Ну, не знаю, насколько он дурацкий, - обиженно заявил Артур, - Ты только и ругал меня почти все последнее время.
- Прости, - прошептал Утер, вновь зарываясь губами в золото волос сына и целуя его, - Похвалить просто не успел... Да и...
- Да и не до этого было, правда? – нагло заявил сын, - Похвалить меня у тебя никогда нет времени.
- Чего? – Утер изогнул бровь, вдруг осознавая, что его сын абсолютно прав, - Артур, наверное, я... - он немного помолчал, подбирая слова, и затем добавил, - Я люблю тебя, сын, очень люблю. Даже когда ругаю, все равно люблю... И хочу, чтоб ты это знал.
От этих слов на глаза Артура навернулись слезы. Обхватив руками плечи отца, он доверчиво прижался к нему и прикрыл глаза, полностью отдаваясь во власть человека, которого очень любил, которым восхищался, уважал и которому абсолютно доверял. Больше даже, чем самому себе.
- Мне пора, сын, - тихо сказал наконец Утер, мягко освобождаясь из его объятий.
- Уже? – недовольно заявил Артур, - Посиди со мной еще, пожалуйста! Ты ведь так редко меня обнимаешь.
- Я еще обязательно заеду к тебе сегодня, сын. И... и я постараюсь исправиться... - пробормотал Пендрагон. Он абсолютно заслужил эти упреки, и твердо пообещал себе пересмотреть свои взгляды на отношения с его уже взрослым сыном, который все равно останется его ребенком, нуждающимся в любви, ласке и одобрении своего отца, сколько бы лет ему не было.
В это время за стеклянными дверьми послышалось оживление, они распахнулись и на пороге появились три леди Пендрагон.
- А вот и смена подошла! – улыбнулся Утер, любуясь встревоженными красавицами.
Но тут им пришлось расступиться, ибо все та же полная чернокожая медсестра вошла в палату.
- Сэр, главврач распорядился, чтоб вас опять подключить к приборам, - сказала женщина, подходя к Артуру.
- Зачем? – возмутился молодой человек, отодвигаясь от нее, - Со мной все в порядке, я поговорю с...
- Артур!!! – рявкнул на него Утер, - Это еще что? Ты будешь делать все, что скажет Гаюс! И упаси Боже, если он мне на тебя пожалуется! Ты понял?
- Да, сэр, - досадливо отозвался Артур, закусив губу. Приходилось подчиняться.
Как только дверь за отцом закрылась, а Артура вновь присоединили к приборам, он, нарочито обреченно вздохнув, откинулся на подушку, обвел взглядом изумленных женщин и заявил:
- Есть хочу!
Когда вечером Утер Пендрагон вновь появился в палате сына, затисканный, зацелованный и заласканный Артур, откровенно и нагло пользуясь своим положением «Ихь бин больной», просто третировал всех троих женщин, которые тотчас бросались выполнять любое его желание, будь то даже обыкновенный каприз. Как только Артура госпитализировали, ему пытались приносить еду и кормить, но он практически ничего не ел, а всю последнюю неделю и просто от всего отказывался, еда выбрасывалась, либо уносилась обратно. Разумеется, в конце концов ее попросту перестали готовить и предлагать, дабы не переводить зря продукты. Но сейчас молодой и практически уже здоровый организм требовал своего, Артур начал отъедаться и наверстывать «упущенное» за все время болезни. Причем он наотрез отказывался есть больничные обеды, хотя они были очень хорошие и специально заказывались в ресторане, однако Артур требовал только домашние. Поэтому теперь Катрина, Моргана и Елена попеременно готовили и каждый день привозили и подавали ему свежеприготовленные завтрак, обед и ужин. Когда Утер попытался было сказать им, что Артур уже отнюдь не так болен, чтоб постоянно сидеть с ним, как с маленьким ребенком, и тем более идти у него на поводу и выполнять малейшие прихоти и капризы, так тут же получил такой отпор, причем от всех троих сразу, что больше даже заикаться об этом не пробовал.
- Кто будет со мной сегодня вечером? – спросил как-то Артур, когда женщины в очередной раз были у него в палате все втроем.
- Я, - ответила Моргана.
- И что я буду есть на ужин? – капризно спросил ее брат.
- Курочку под сливочным соусом, - ответила девушка, - Очень вкусную.
- Опять курочку? – возмутился Артур, - Да я от этих ваших курочек скоро уже сам кудахтать начну!
- Но Артур, - леди Катрина ласково провела рукой по светлым волосам пасынка, - Это диетическое мясо, очень легкое, полезное и питательное, поэтому...
- Да не хочу я его! – недовольно заявил Артур, - Хочу мяса! Большой кусок стейка! Можно два.
Елена с Морганой переглянулись.
- Давай сейчас заедем в магазин и купим, - сказала Елена своей золовке, - Мы вполне успеем.
- А я к вечеру пожарю, - сказала леди Катрина.
- И овощей побольше, - добавил Артур, как ни в чем не бывало развалясь на своей кровати, - И еще хочу салат с креветками. Королевскими.
- Я сделаю, Артур, - улыбнулась Елена.
- Угу, - небрежно кивнул ей молодой человек, - А куда вы все пошли, кстати? Кто со мной-то сейчас остается?
- Я, - ответила леди Катрина.
Артур улыбнулся всем троим своей лучезарной улыбкой, словно освещающей все вокруг. Женщины таяли от нее, и ради этой улыбки Артура были готовы и делали все. Это было их самой большой наградой и самой большой драгоценностью.
Мерлин, стоя у громадного окна в кабинете дяди, наблюдал, как Артура Пендрагона выписывали из клиники. Огромный черный «линкольн» перегородил весь центральный подъезд к больнице, рядом с ним стоял джип охраны, за металлическим забором, сверкая вспышками камер, стояла внушительная толпа журналистов, которых не пустили на территорию лечебного заведения. Разумеется, за обычными пациентами обычно приезжали и забирали на задний двор, вполне милый и уютный, но никак ни на центральный парадный вход, но на привилегированную часть общества это не ограничение, разумеется, не распространялось. Мерлин с улыбкой наблюдал за происходящим. Изысканно одетые женщины с охапками цветов в руках – леди Катрина и Елена, невероятно стильная Моргана в высоких бархатных ботфортах на каблуках и белой шубке из переливающегося искусственного меха, Утер Пендрагон в кашемировом пальто, громилы-телохранители чуть поодаль.
- Почему не присоединишься к ним? – послышался голос Гаюса, - Артур будет очень рад.
- Нет, - Мерлин покачал головой, - Они счастливы, они его семья, я не хочу им мешать.
Но вышедший в сопровождении отца Артур заметил друга в окне и, улыбнувшись, помахал ему рукой. Девушки тотчас присоединились к нему, а Моргана даже послала воздушный поцелуй. Мерлин помахал друзьям в ответ. Он был счастлив, наверное, впервые, после смерти горячо любимой жены.
Буквально на следующий день, в канун Рождества, Артур позвонил Эмрису:
- Мерлин, приезжай ко мне! – как-то жалобно сказал он ему, - Пожалуйста!
- Может, лучше пойдем в какой-нибудь хороший ресторанчик? – предложил Мерлин, - Или кафе.
- Я бы с радостью, но меня никуда не выпускают, - вздохнул Артур.
Ближе к вечеру Мерлин вошел в роскошный особняк Пендрагонов. Отдав куртку лакею, Эмрис тотчас стянул с себя и свитер, так как в доме было очень жарко, и с удивлением уставился на Артура, который был одет в футболку с коротким рукавом и толстенную шерстяную безрукавку.
- Тебе не жарко? – спросил он друга.
- Не то слово, - посетовал Артур, - Но твой дядюшка сказал моему отцу, что мне надо беречься после пневмонии, вот и...
- Тебя никуда не выпускают и заставляют носить безрукавку! – засмеялся Мерлин, закончив фразу друга.
- Я в ней скоро в душ ходить начну, - вздохнул Артур, - Но попробуй только, сними! У моего отца не забалуешь, сам знаешь.
Молодые люди сидели у камина в громадном холле, потягивая изысканное французское вино.
- А где твои барышни, кстати? – спросил Мерлин.
- Заняты любимым делом, - ответил Артур, - Тратят деньги в магазинах, надо ж купить рождественские подарки. Раньше мне приходилось таскаться с Морганой, теперь, слава Богу, меня оставили в покое, с Еленой ходят.
Мерлин чуть погрустнел, вспомнив Фрейю.
- А отец с леди Катриной сегодня на каком-то очередном приеме, - продолжал Артур, сжав плечо друга.
И Артур, и Моргана обращались к мачехе не иначе как миледи, или леди Катрина, Утер не терпел панибратства, хотя сам очень гордился тем, что падчерица называла его отцом.
- Знаешь, Мерлин, - вдруг сказал Артур, - В ту ночь, перед тем как я каким-то чудом поправился, я видел сон... - он пристально взглянул на друга.
- Что за сон? – с плохо скрываемым интересом спросил Мерлин.
- Я видел красивый средневековый замок, я там жил, я...
- Ты был в красной мантии с вышитым драконом на плече и золотой короне... - прикрыв глаза, закончил за него Мерлин, - Я тоже там был – в коричневой куртке и красном шейном платке, среди толпы приветствующих короля. Тебя, Артур.
- А... а ты откуда знаешь? – изумленный Артур аж потерял дар речи.
- А? – спохватился Мерлин, - Ниоткуда, просто предположил.
- Предположил? – недоверчиво переспросил Артур, но тут во двор подъехала машина, из которой вышли три девушки и направились в особняк.
- О, девочки вернулись, наконец-то, сейчас обедать будем! – обрадовался Артур, - Идем, встретим их!
Ребята спустились вниз, Мерлин обнялся и поцеловался с обеими красотками.
- Познакомься, Мерлин, - сказала Елена, - Митиан, моя близкая подруга.
Мерлин взглянул на девушку. Фарфоровая нежная кожа, большие карие глаза, длинные каштановые волосы. Чем-то она неуловимо напоминала его Фрейю.
- Вы друг Артура? – нежным голосом спросила Митиан, улыбаясь молодому человеку.
Мерлин не успел ответить, так как девушки увлекли ее за собой в одну из гостиных - разбирать солидный ворох пакетов с покупками. Артур чуть подтолкнул друга в плечо, глядя вслед удаляющейся девушке.
- Не теряйся, она красивая, милая, из очень хорошей семьи, - и заговорщицки подмигнул смутившемуся Мерлину.
Затем крикнул девушкам:
- Девчонки, быстрее давайте разгребайте ваши завалы, мы с Мерлином есть хотим!
- Давайте при свечах! – крикнула ему в ответ Елена, - Ведь сегодня канун Рождества!
Прислуга уже накрывала обед в малой столовой, поставив на стол красивые разноцветные свечи в роскошных подсвечниках.
- Надо бы зажечь, - Артур повернулся к резному буфету в поисках спичек.
Мерлин чуть усмехнулся, его глаза сверкнули золотом, и свечи на столе мгновенно зажглись, а у Артура из рук выпал коробок спичек.
- С Рождеством, Артур! – сказал ему Мерлин, обнимая друга, - Тебе еще многое предстоит узнать.
- С Рождеством, Мерлин! – ответил Артур, обнимая его в ответ и не сводя глаз с зажженных свечей.
Примечания:
Моя Рождественская история, где сошлись два мира, закончена. Надеюсь, моим читателям она понравилась.
И я намеренно оставляю финал открытым, чтоб каждый решал для себя сам, как будут развиваться события в дальнейшем.