Глава 23. Истина мудреца
Его грел гнев. Собственная ярость заставляла шагать всё быстрее и быстрее.
Найджел! Этот умник! Вольфоское отродье! Он запудрил Трис голову, и теперь она хочет уехать с ним!
Она выбрала его. Не Курта.
Едва различая дорогу, Курт нёсся вперед глядя себе под ноги, то сжимая, то разжимая кулаки.
Девушку, идущую навстречу, он заметил слишком поздно.
— Ой! — столкнувшись с парнем, она чуть не упала, но тот успел вовремя её подхватить. Благо, содержимое корзины в её руках не выпало.
— Извини, — буркнул он, почти её не видя.
— Ничего страшного, — девушка совсем не казалась расстроенной. Наоборот, она с интересом вглядывалась в лицо парня.
Курту стало неловко, и он аккуратно поставил её на землю:
— Ну, прости ещё раз...
Не договорив предложение он, спрятав руки в карманы, поспешил прочь.
— Подожди! — она окликнула его и он с удивлением обернулся.
— А?
— Ты чем-то расстроен.
Она не спрашивала — утверждала. Улыбчивая и спокойная, как и все здесь, ей, казалось, действительно интересно, что с ним не так.
— Всё нормально, — он пожал плечами. — Ничего страшного не произошло.
Привкус горечи во рту. Конечно, не всё нормально! Как вообще теперь может быть хоть что-то нормальным?!
Его мир треснул. В очередной раз.
Сердце билось так сильно, что, казалось, было трудно дышать.
— Не поможешь? — она кивнула на корзину, и Курту, который и так был перед ней виноват, пришлось согласиться.
Сначала они молчали. Шли, оставляя за собой цепочку следов. Курт всё ещё думал про Трис и Найджела, и в глазах у него темнело, а руки невольно сжимались сильнее.
— Твои друзья — интересные люди, — первой начала разговор девушка.
— Ещё какие, - Курт её почти не слушал.
— Но, честно говоря, — девушка слегка замялась и парень невольно глянул на неё с интересом, — тот, со странной штукой на глазах... хотя нет, это не мое дело...
Найджел? Интересно, что она хочет про него сказать?
— Ничего страшного, продолжай.
— Он мне не очень нравится, — тихо призналась она.
Курт внезапно почувствовал прилив расположения к незнакомке:
— Вот как? А почему?
— Если позволишь, — девушка говорила очень аккуратно, — мне кажется, что он думает, что знает всё, но это не так.
— Это точно! — Курт не сдержал улыбки.
Жалко, что Трис не видит Изгоя таким, каким видят его окружающие.
— И у меня сложилось впечатление, что он из тех, кто слишком часто хвастается.
— О, да! — парень легко рассмеялся. — Хотя на деле-то он не особо на что-то способен.
Некоторое время они ещё поговорили о Найджеле. Даже удивительно, как чётко девушка поняла его подлую натуру! Гнев отступил, и Курт с удивлением обнаружил, что получает от беседы удовольствие. Расставаться с новой знакомой не хотелось, и они просто гуляли по деревне переговариваясь.
Вскоре к деревне подступили сумерки.
— Ты, наверное, считаешь нас странными? — девушка одарила его мягкой улыбкой.
— Ну, здесь необычно, — Курт смущённо пожал плечами.
— Я думаю, этому твоему приятелю, здесь совсем не нравится.
— Я бы не сказал, что мы друзья.
Девушка глубокомысленно кивнула:
— Да, потому что ты совсем другой. Это сразу видно.
— Спасибо, — Курт польщенно улыбнулся, — жалко только, что не все это понимают.
— Ты о той девушке.
— Ага.
— Она проводит с ним очень много времени?
— И в этом ты права.
— Ей не стоит этого делать, — собеседница сокрушённо покачала головой. — Такие люди учат злу.
Девушка казалась действительно расстроенной, и Курто тронуло её неравнодушие:
— Знала бы ты, как ты права! Но она не хочет слушать!
— Она услышит, — уверенно кивнула собеседница. — Когда-то я была такой же. Я общалась со злыми, нехорошими людьми и не желала ничего слушать, пока не пришла сюда.
— И что же случилось? — с интересом поинтересовался Курт.
— Я узнала, что нас обманывают, — серьёзно сообщила девушка. — Обманываю все, от императора, до собственных родителей.
— Да уж, знакомое чувство, — кивнул парень. — В чем же обманывали тебя?
— В том же, в чем и всех до сих пор. Я сомневаюсь, что и твои друзья знают правду.
Курт нахмурился:
— Ты о чём?
— Ты правда хочешь знать? — она развернулась к нему полностью, заглядывая в глаза. — Правда может понравится не всем, потому что она слишком очевидна.
— Я многое повидал, — Курт дотронулся до шрама на лице.
— И выглядишь как человек, которому я могу доверять, — кивнула девушка. — У тебя добрые глаза.
Курт почувствовал себя намного старше, сильнее и опытнее:
— Конечно ты можешь мне доверять! Рассказывай!
— Посмотри вокруг, — она подняла голову вверх, любуясь звездами. — Этот мир: прекрасный, гармоничный — нас учат, что мы в нём хозяева, хотя мы всего лишь гости. Но ведём себя как завоеватели.
— Кажется, — Курт нахмурился, вспоминая, — Афил говорил нечто подобное.
— Да, он мудр. Он видит, что происходит. Люди... мы. Мы вырубаем леса. Мы убиваем животных. Мы живем ненавистью, яростью. Мы слишком много времени тратим на эмоции, которые нас разрушают.
Курт вспомнил, как чуть не убил Найджела, и кивнул:
— Кажется, я понимаю о чём ты.
— Правда? — лицо девушки просияло.
— Да. Меня и самого гнев чуть было не завел слишком далеко.
— Так не лучше ли избавиться от него вовсе? Афил говорит, что чувства бывают разрушительными и созидательными. Разрушительные чувства — они как хворь: проникают внутрь и разрастаются, подчиняя себе все. Они ломают тебя. Делают тебя своим рабом.
Курт хмурился в задумчивости. А в этом же действительно есть доля истины. Он был прав: Афил — настоящий мудрец!
— И он знает как от них избавиться?
— Праведностью. Праведная жизнь — лекарство от злых чувств.
— Я тебя не совсем понимаю...
— Я могла бы долго об этом говорить. О нашей жизни тут, — девушка блаженно улыбнулась. — О том, что уже давно не испытывала вредных эмоций. Но, наверное, об этом тебе лучше поговорить с Афилом — он сможет рассказать тебе обо всем куда лучше, чем я. Кстати, он, как раз, живет здесь.
Она указала на лачугу совсем рядом. Небольшой, светлый — дом Афила ничем не отличался от остальных. Даже не верится, что здесь живет глава деревни!
— А это удобно? - Курт и сам не знал, хочет ли он войти. Странный трепет поселился в его душе, и все внутри напряглось, словно ожидая чего-то важного. — Всё-таки скоро ночь...
— Он всегда рад гостям, — девушка ободряюще улыбнулась. — Он сможет тебе помочь.
Воспоминание о Найджеле и Трис горечью отдались во рту. Интересно, это — тоже плохие чувства? Наверное, ведь он ощущал, как они пожирают его. Как скребут по сердцу, словно старым гвоздем. Так почему бы ему не избавиться от них?
Глубоко вздохнув, Курт постучал.
Он обернулся на девушку, и она кивнула в ответ
Дважды стучаться не пришлось — Афил открыл почти сразу же, словно заранее ждал гостей.
Хотя этого просто не могло быть.
— А, молодой человек, — глава поселения дружески ему улыбнулся, и на душе у Курта сразу стало спокойнее. — Чем обязан?
— Кажется, он заинтересовался нашей жизнью, — сообщила ему девушка.
Курт неловко улыбнулся. И почему он так нервничает?
— О, так это замечательно, — Афил открыл дверь чуть шире, — заходи. А ты? — обратился он к подопечной. — Присоединишься?
— Благодарю, но нет, — девушка, казалось, действительно сожалела. — Нужно ещё закончить пару дел до наступления ночи...
— Конечно, я понимаю.
Она протянула руку, и только сейчас Курт сообразил, что он по-прежнему сжимает корзинку.
— Может, я сначала...
— Всё хорошо, — она одарила его улыбкой. — Иди.
В доме Афила было тепло и пахло цветами. Курт словно оказался на лужайке, в светлый июньский день. Парень дышал глубоко, с интересом разглядывая скромный интерьер главы деревни.
Здесь не было ничего лишнего. Кровать, с жёсткими льняными простынями; стол, на котором, освещая всё вокруг, горела свеча. Над окном полка — Курт даже успел заинтересоваться, что находится в коробочках на ней.
Возможно, травы — Афил как раз жег их в небольшой миске. Завороженно, парень следил, как поднимается ввысь дым, чтобы навсегда раствориться в воздухе, оставив за собой лишь сладкий запах.
— Нравится? — старик уселся на кровать.
— Что это? — Курт глубоко вздохнул.
— Смесь, — Афил и сам взглянул на мисочку. — Здесь растёт много полезных трав. Мы собираем их по осени, до снега. Они нас лечат. Они же укрепляют дух.
— А от неприятных чувств, — Курт не отрывал взгляда от завораживающего танца дыма. — Они помогают освободиться?
— Помогают, — Афил кивнул, — но не освобождают полностью.
— А что освободит?
— Ты сам запираешь себя в темницу гнева, отчаянья, боли. Ты сам можешь и освободиться. Но это долгий процесс, и не всегда лёгкий...
— Мне многое по плечу.
Афил вновь улыбнулся. Но не снисходительно, не с умилением, а тепло, даже дружески.
— Если хочешь, то мы научим.
— И что я должен сделать?
— Тебе рассказали про то, как мы здесь живем?
— В общих красках, — Курт наконец-то оторвал взгляд от дыма. — Мне сказали... сказали вы знаете тайну. Что всех нас обманывают.
— Да, — просто ответил Афил.
Парень ждал продолжения, но старик молчал. Тогда Курт решил заговорить снова:
— Расскажите?
Старик помедлив кивнул. Лицо его было спокойным, мирным:
— Присядь.
Под столом Курт нашёл табуретку. Сев на неё, он вновь огляделся. На самом деле, у него было много вопросов, но он не знал, насколько правильно будет их задавать.
— Расскажи мне сначала, — Афил подался вперёд и слегка коснулся ладони юноши. — Тебя что-то тревожит?
Зловещее предсказание. Постоянные тайны, интриги. Отношение к нему, как к маленькому ребенку, к несмышленышу. Трис. Найджел, вечно крутящийся вокруг. И чувство — стоит только вспомнить о ней — чувство, которое не дает нормально дышать, вырывает землю из под ног.
Как уместить всё это в слова? Как объяснить, рассказать?
— Многое, — уклончиво признался Курт.
— Я тебя понимаю, — Афил ободряюще кивнул. — Столько чувств, столько мыслей. Бесконтрольных, как пожар.
— Да...
— Они делают тебя несчастным. Заставляют иногда не спать ночами. Мучают тебя. От них хочется убежать, их хочется прогнать. Но они прочно засели в душе. Вцепились когтями.
— Именно, — Курт был потрясен. Как много Афил о нём знает!
— Что ты знаешь о Тварях? — внезапно спросил старик, чуть сузив глаза.
— Ну, — резкая смена темы застала парня врасплох, — их создали Джелодже и Фрика... они были людьми. Но теперь монстры... не все, — добавил он, и лицо Трис снова всплыло в его памяти.
Старик кивнул, словно Курт сказал ему нечто важное:
— Как ты думаешь, что из этого правда?
Второй раз его заставляют усомниться в том, во что он верит с детства. Но верит ли?
— Я не знаю точно...
— Очень мудро, — его собеседник выглядел таким спокойным и понимающим, что невольно располагал к себе. — Истина всегда одна, но у неё много подделок. Спутать легко.
— И в чём же она заключается? — от сладкого аромата вокруг, начало слегка кружить голову, но Курт почти не обращал на это внимание.
С удивлением, он обнаружил, что снова волнуется, и ему пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоится.
— Боги всемогущи. Боги бесконечны. С чего им желать нам зла?
— Ну... они не хотели чтобы Предки, оказались с ними... — промямлил Курт, чувствуя, как неубедительно звучат его слова.
— Но зачем тогда создавать их? Зачем тогда создавать нас такими?
Курт непонимающе уставился на Афила. К чему он клонит?
— Понимаешь, — старик смотрел ему в глаза, — Боги хотели, чтобы Предки присоединились к ним. Но те пошли своим путем. Как твой знакомец Найджел. Они брали, но не отдавали. Посмотри, даже их руины обратились пустыней. Там, на юге.
— И что это значит?
Афил чуть отстранился, он внимательно смотрел на Курта, словно размышляя о чём-то, и вот, снова заговорил:
— Я был чуть старше тебя, когда понял как устроен наш мир. Но что мы можем сделать? Что должны делать? Не повторять ошибок Предков. Я жил чуть дальше отсюда. В небольшой деревушке. Мы жили бедно. Я видел пьяниц и воров. Видел боль и несправедливость. Тогда я начал говорить. Мы должны жить в мире с собой. Должны почтительно относиться к нашей земле. Мы не должны убивать. Никого. Если мы убиваем животных, то почему удивляемся, что Твари охотятся на нас? Ведь нас-то могут прокормить растения. Мы должны избавляться от всего, что тянет нас вниз, для того, чтобы устремиться вверх.
Как сложно представить Афила молодым! Курт облизнул пересохшие губы:
— И что тогда?
— Многие смеялись. Кто-то решил, что я сумасшедший, но кто-то послушал. Мои первые братья. Вместе, мы пошли на север. Никто из нас не умел драться. Но мы не боялись Тварей. «Боги защитят нас» — так думал я, продолжая идти. И здесь, среди холмов, мы нашли лачугу. Старую, еще со времен Предков.
Афил замолчал, невидящим взором глядя вдаль, видимо, вспоминая прошлое. Затем вновь улыбнулся, взглянув на Курта, на этот раз печально:
— Она показалась мне знаком. Мы разместились возле неё. И на третий день, к нам пришли гости из нашего прежнего дома. Та деревня, где я жил когда-то. Твари напали на неё. Выжили немногие. В ужасе, мы ждали следующую ночь.
— И Твари пришли?
— Они были близко, — Афил вновь подался вперед. — Так близко, что до них можно было дотянуться рукой. Но они не напали. Они шли, словно не замечая нас, словно не видя.
— Как так может быть? — Курт невольно перешел на шёпот.
— Я понял лишь потом, когда, обследуя лачугу, нашёл постамент. Что-то типа древнего алтаря...
Сердце Курта забилось сильнее. Неужели это то, о чем он думает?
— Что было на нём? - спросил он, хотя и так знал ответ.
— Статуэтка, — ответил Афил, подтверждая его догадку. — С две ладони. Изображение человека и Твари одновременно. Я не тронул её. Ибо тогда мне открылась истина.
— Истина?
— Твари трогают лишь тех, кто живет неправедно. Да, они — зло, но зло необходимое. Зло, во имя очищения, — теперь Афил говорил горячо, открывая перед Куртом все свои мысли. — Мои суждения — дар богов нам — своим земным братьям. И я начал делится этим даром. Мы не трогали лачугу. Построили вокруг неё дом. И любая Тварь с тех пор обходит нашу общину стороной. Что это, если не доказательство моей правоты?
— Наверное, вы правы...
Головокружение усиливалось. Только сейчас парень понял, как оказывается душно в этом маленьком домике! Внезапный приступ тошноты, заставил парня сжать зубы.
— Знаете, мне что-то нехорошо...
— Конечно, — Афил кивнул. — Ты просто ещё не привык.
Статуэтка. Твари. Это из-за неё они не трогают деревню, или же здесь есть что-то другое?
Может, Афил прав?
— Вы позволите, я... — собственный голос звучал далеко, глухо, словно из колодца.
Ему нужно все обдумать. Но сначала выйти на воздух...
— Конечно-конечно, — Афил с готовностью помог ему встать.
Комната плыла перед глазами. Да что с ним?
Вместе, они шагнули к выходу. Курт скорее услышал, нежели увидел, как открылась входная дверь.
Сердце ёкнуло. На мгновение, на секунду, ускользающее сознание, будто бы оказалось в другом месте.
И он увидел.
В темноте, словно подсвеченная изнутри. Прекрасная и опасная одновременно — миниатюрная фигурка Пикса.
Статуэтка. Он видел её.