Глава 11. Торжественный прием
Мешкать было нельзя. На ходу натянув штаны, прыгнув в ботинки, парень, прихватив с собой меч, выскользнул из комнаты. Будить Фета и Болтуна он не решился, в душе боясь быть осмеянным.
Тем более, что это, если не шанс показать Нове, что он чего-то да стоит?
Курт быстро спустился по дряхлой лестнице, стараясь производить как можно меньше шума.
В общем зале царил полумрак. Последние остатки огня тонули в золе, и свечи, оставленные на каминной полке, потухли в горке воска.
Сердце билось в груди, отдаваясь где-то в горле. Курту было страшно. Так же страшно как в рощи со скелетами. Ведь где-то там, по пустым улочкам бродит настоящий монстр...
Свободная от меча рука уже толкала дверь, когда кто-то схватил его сзади.
Чужая ладонь зажала рот и нос, не давая поднять тревоги. Курт не сразу сообразил, что происходит. А когда осознание пришло, чей-то хриплый голос уже шептал на ухо:
— Уезжайте пока не поздно.
Парень попытался вырваться и замычал, но хватка незнакомца была сильна:
— Если не уедете как можно быстрее, вы все здесь умрёте!
От него противно пахло перегаром. Дыхание было свистящим, прерывистым и вызвало у парня приступ отвращения. Но незнакомец игнорировал любые попытки высвободится:
— Этот город уже не принадлежит людям. Не принадлежит живым. И если вы не уберётесь отсюда — вас скормят Тварям!
Курт почувствовал, что задыхается. Он ещё раз отчаянно дернулся, и, внезапно, неизвестный отступил.
Резко развернувшись, парень не увидел никого. Только тёмные очертания бара.
— Кто ты? — выдохнул Курт в темноту.
Ему не ответили.
— Прячутся только трусы!
За барной стойкой никого не было, ровно как и под лестницей. Вернувшись на середину комнаты, Курт замер, прислушиваясь. В доме стояла мёртвая тишина, не слышно было даже храпа Болтуна наверху.
Неужто его посетил призрак? От одной этой мысли по спине пробежал холодок. Курт тут. В самом центре зала. В гробовой тишине. И возможно, именно сейчас таинственный незнакомец стоит за его спиной, буравя его затылок взглядом. Мёртвый. Рука, держащая меч, сжала его покрепче.
Затаив дыхание, парень весь обратился в слух, стараясь не думать о Тварях. Все его нервы были напряжены. Если вдруг что, он...
— Ты чего здесь делаешь?
Громкий голос заставил его вскрикнуть и отскочить назад.
— Не подходи! — он слепо взмахнул мечом, но тут же опустил оружие, узнав вопрошающего. — Трис! Твари, что ты здесь делаешь?!
— Это я у тебя спросила, — девушка с явным трудом сдерживала желание рассмеяться.
Кровь прильнула к щекам, и Курт порадовался, что в темноте не видно, как сильно он покраснел. Подумать только! Он вскрикнул почти как девчонка! И перед кем? Именно перед Трис. Теперь она будет считать его шутом гороховым. Это настоящая катастрофа...
— Здесь небезопасно, — буркнул он, стараясь скрыть смущение. — Здесь есть кто-то ещё...
— Правда? — в голосе Трис прозвучал интерес.
— Да...
Курт быстро рассказал всё, что происходило несколькими минутами ранее. Трис внимательно выслушала его, а затем произнесла:
— Наверх он точно не мог уйти — встретился бы со мной на лестнице.
— И на улицу, через парадную дверь тоже, — Курт кивнул на выход. — Тут бы я его точно заметил.
— Может тут есть вход в погреб? — Трис заглянула за барную стойку.
— Уж больно он быстро скрылся, — Курт внезапно почувствовал себя глупо с мечом в руке, и поспешил убрать его в ножны. — Может он сам... ну...
— Вряд ли он из Тварей, — девушка по-хозяйски осматривала зал. — Неживые вообще не умеет разговаривать. Дух бы не смог тебя схватить, не говоря уже о том, что их уже давно никто не видел. Вамп — убил бы тебя на месте, не размениваясь. Вольф...
— Да, я знаю, — пробурчал Курт. — Я бы почувствовал, что меня держит мохнатая зверюга...
Трис оторвалась от поисков и внимательно посмотрела на него. Парень почувствовал себя совсем глупо, и сделал вид, что увлечённо оглядывает углы.
— Знаешь, — медленно произнесла Трис, подходя к нему. — У меня есть одна мысль...
***
Ночь пахла медью. Луна скрылась за рваными тучами, и дома Субурье, в освещении одних только звезд, казались могильными плитами.
Крыша была покатой. Курт двигался медленно — как гимнаст на праздничных представлениях — широко раскинув руки.
— Давай помогу, — прогулка по крыше Трис давалось легко, и парень не мог отделаться от мысли, что пиксовская магия помогает ей видеть в темноте.
Её рука — холодная на ощупь, казалась совсем маленькой и нежной в его крупных мазолистых ладонях. Смущённо улыбнувшись, Курт отвел взгляд, но руку убирать не спешил.
— А теперь садись.
Курт чувствовал под собой прохладу черепицы, а ветер, поднявшийся с севера, трепал волосы. Парню пришлось отпустить пальцы девушки, чтобы та смогла поправить воротник.
Может предложить ей свою куртку?
— Плохая идея, — сидя рядом, Трис напряженно вглядывалась в темноту улиц.
— Что? Ты про что?
— Не видно же ничего — ту Тварь в этой темноте мы точно не заметим, — девушка махнула в сторону города, и только сейчас Курт вспомнил зачем они здесь.
— Это потому что луны нет.
— Да.
Они молчали. Трис запрокинула голову, смотря на звезды, а Курт сидел рядом лихорадочно придумывая что ещё можно сказать. Прямо как пару дней назад. Только без Болтуна рядом.
Они все там, внизу, и сейчас ему ничего не мешает поговорить откровенно. Признаться ей. Но в чем? Что она ему нравится?
Нужно ли это?
— Как думаешь, — Трис снова заговорила первой. — Ты смог бы убить человека?
Курт непонимающе вскинул брови и девушке пришлось объяснить:
— Ну вот представь себе войну: но не с Тварями, а с людьми — ты бы пошёл воевать
— Конечно! — с охотой кивнул Курт. — Но я бы шёл не убивать, а защищать. Защищать свой дом, семью...
— Но ты бы всё равно там убивал.
— Это было бы необходимо.
— А если бы не было войны? Если бы перед тобою был преступник, который убивал, причинял боль, и от тебя зависело оставить его в живых или нет?
Курт вспомнил Хозяйку Рощи и почувствовал себя неуютно. Он и сам не знал, правильно ли поступил тогда. Точнее, на тот момент, он был уверен. Он видел женщину, обозлившуюся, жалкую. Он знал, что она совершила, но не мог позволить Трис ее убить.
Трис не рассказала об этом остальным. О том, что по воле Курта по миру до сих пор бродит Тварь в человечьем обличии. Но неужто она все-таки осуждает его за это?
— Я не знаю.
— Я думаю, нужно решиться, — Трис стала совсем серьёзной. — Я думаю, дело в нашей собственной мягкости, в желании не запятнать свою душу, и тем самым мы позволяем злу происходить. Мы должны искоренять зло. Неважно, кто перед нами. Иначе, — она махнула рукой в сторону темных пустых улиц, — зло всё поглотит.
— К чему ты это? — не сдержался парень.
— Да так, — губы Трис растянулись в улыбке. — Иногда приходит на ум. Не обращай внимания.
***
Вставать пришлось рано. Нова подняла их ни свет ни заря, объявив сбор внизу. Когда Курт продрал глаза, в их комнате был только Болтун, тщетно пытающийся встать с кровати.
— Считай, подвиг, — недовольно пробормотал он. — Я нормально сто лет не спал...
— А где Фет? — Курт зевнул, прикрыв рот рукой.
— Да он встаёт ещё раньше Новы, — Болтун потянулся за банданой и спрятал лицо в ткань, словно желая спрятаться. — И как проснётся, сразу начинает что-то делать. Странно, что тебя не разбудил. Никакого отдыха достопочтенным гражданам. Я уверен, из армии его, на самом деле, выгнали. За излишнюю активность.
Ворча и зевая на ходу, Болтун и Курт, одевшись, спустились вниз, где за столиком у мутного окна их уже ждали все остальные. Подходя, парень внимательно осмотрел зал. Уж нет ли среди ранних посетителей его ночного визитера?
Но вроде, как, подозрительным никто не выглядел. По крайне мере, подозрительнее остальных.
— Сейчас завтрак, — кратко сообщила им Нова вместо приветствия. — Потом на рынок. Нужно затарится всем необходимым — пополнить припасы, а завтра на рассвете выдвигаемся в путь.
— Да уж, — Болтун оглянулся, — такое уютное местечко, да покинуть бы поскорее.
— Я вот что хотел рассказать, — Курт понизил голос, и Трис с братьями придвинулись к нему поближе, Нова вопросительно сдвинула бровь, а Колдун и вовсе никак не отреагировал, словно не слыша. — Сегодня ночью произошла такая штука...
Коротко и тихо парень поведал им о косматой тени и предостережении, однако, встретившись взглядом с Трис, решил промолчать об их ночной встречи.
Когда он закончил, Болтун тихо ахнул:
— Ну дела...
— Даже как-то жутко, — Трис поёжилась, ничем не показывая, что уже слышала эту историю.
Фет лишь задумчиво оглядел зал. Он вообще почти ничего не говорил с приезда в Субурье. Стал почти таким же мрачным и угрюмым как Колдун.
— Ничего особенного, — тон Новы был небрежен, и Курт почувствовал приступ раздражения. Она — совсем как самоуверенные мальчишки из Спекта, приезжающие в деревню к родственникам и глядевшие на местных свысока. — Мы и так знаем что город под контролем Тварей.
— Да ну? — Курт даже забыл, что сердится.
— Взгляни вокруг, малыш, — Легенда Континента махнула рукой. — Трудно не догадаться.
— Мы не спасем их?
— Это не наше дело.
— Но они же в беде!
— Да? — Нова демонстративно огляделась вокруг. — Что-то я не вижу бунты недовольных. Пойми наконец: зачастую люди сами не хотят, чтобы их спасали. Потому что так проще жаловаться и есть кого обвинять. Но, если хочешь, можешь смело идти вперед с мечом на перевес — в прошлый раз у тебя прекрасно получилось!
Курт фыркнул и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, стараясь не смотреть на Нову. Остальные молчали, даже Трис — и он не смел встречаться с ней взглядом. Неужели все остальные считают так же? Хотя, если быть честным, Легенда Континента права: его предыдущая спасательная миссия особым успехом не увенчалась.
Наконец им принесли завтрак.
Хозяйка с кислым лицом, на котором застыло уже привычное скорбное выражение, расставила по столу глиняные миски со склизкой жижей. Только через пару ложек, Курт понял, что перед ним каша. Почти безвкусная, к тому же, местами холодная. Желудок скорбно заурчал, и Курт, уныло поковыряв ложкой, отставил от себя миску.
Ах, как же вкусно готовила Нэнси! Только об одних её пирогах с яблоками и корицей ходят легенды среди всех придорожных путников.
Остальных, похоже, завтрак тоже не сильно воодушевил. Болтун поморщился, и демонстративно изобразил тошноту, убедившись, однако, что хозяйки рядом нет. Фет, всё ещё пребывая в своих мыслях, задумчиво ковырял ложкой в не аппетитной жиже. Трис, подобно Курту, едва попробовав кашу, тут же отставила миску, заявив, что совсем не голодна. Парень согласился с ней, не обращая внимания, на скорбные завывания желудка.
Колдун и Нова, однако же, съели всю предложенную им порцию. Мистеру Споку, похоже, было вообще всё равно, что есть: даже тут, быстро потеряв интерес к их компании, он уткнулся в книгу, едва ли глядя на предложенную еду, отправляя ложку в рот, чисто по инерции.
Скарлетт же ела быстро, возможно, чтобы не улавливать вкус. Однако, Курт не мог точно сказать, чему было адресовано брезгливое выражение на её лице: кулинарным талантам хозяйки трактира, или всему миру, в целом.
"Впрочем, — решил он, — одно другое не исключает".
Беседа с утра не клеилась и Курт начал вновь исподтишка разглядывать зал. Естественно, с утра в таверне было ещё малолюднее, чем вчера.
Какой-то старик, глядевший мутными глазами поверх своей кружки в никуда, и кошка, лениво потягивающаяся у не разогретого очага. Последняя, впрочем, при всей своей тощасти и облезлости, бросила на Курта взгляд, полный ледяного презрения.
«Надо Нове завести кошку, — лениво подумал парень. — Они бы замечательно смотрелись вместе».
Внезапно дверь в таверну отворилась, впуская в затхлое помещения немного осеннего воздуха и тусклого света. Кошка, прижав уши, поспешила исчезнуть где-то меж стульев и столов, а Курт с интересом поднял глаза на вошедшего.
Невысокий человечек с длинным жабьим ртом и в смешном зеленом берете, важно шагнул за порог, спешно обегая своими маленькими глазками зал. Едва парень успел заинтересоваться, кого разыскивает эта чванливая персона, тот шагнул к ним.
— Нова Скарлетт? — поинтересовался он деловитым дребезжащим голоском.
— Смотря кто спрашивает, — во взгляде Новы не было ни малейшей заинтересованности.
Старик и хозяйка подались вперед, забыв о том, что делали вид, будто ничего не замечают. Несомненно, имя Новы дошло и до этой дыры.
— У меня послание от Алунекоса Ваала! — человек вытянулся по струнке ровно, и извлёк из складок одежды желтоватый конверт.
Едва прозвучало это имя, старик и хозяйка вздрогнули и поспешили заняться своими делами. Курт заметил это и нахмурился.
— Ну так давайте его, — на Нову имя помощника главы не произвело никакого впечатления.
— Нет, — заупрямился вдруг посыльный. — Я должен убедиться, что Вы — это Вы. И что письмо от главного человека в городе дошло до того, кого нужно!
— Сомневаюсь, что у вас тут много приезжих, — Нова оглядела зал, — а из присутствующих на роль Новы Скарлетт подхожу только я. Так что, думаю, это очевидно.
— И все же Вы должны...
— Ладно! — перебила его Скарлетт, не дав договорить. — Я — Нова Скарлетт — этого достаточно?
— Почти, — человечек протянул лист бумаги, скатанный в трубку. — Поставьте галочку, крестик или подпись напротив Вашего имени.
Нова закатила глаза, но от комментариев воздержалась. Человечек протянул ей помятое перо и чернила, которые достал из кармашка на поясе. Легенда Континента поставила жирный крест напротив своего имени:
— Это всё?
— Конечно.
И, не говоря больше ни слова, посыльный протянул ей конверт, а затем раскланявшись, поспешил убраться восвояси.
— Ничего неожиданного, — Нова уже успела распечатать письмо, и быстро пробежалась по нему глазами. — Все так, как можно было предположить.
Она отставила пустую миску, лениво встала, потягиваясь, а затем, кинув на стол пару медяков, двинулась к лестнице, жестом веля остальным двигаться за ней.
Курт шёл последним. Он чувствовал на себе тяжёлые, буравящие затылок, взгляды старика и хозяйки, и нервно оглядывался, гадая, что они означают. Лишь только на лестнице до него дошло.
Жалость и страх.
***
Ближайшая комната была их с Фетом и Болтуном. Когда все вошли, Нова закрыла дверь и задумчиво прислонилась к косяку.
— Дай хоть посмотреть, — Болтун протянул руку.
Нова вручила ему конверт, и Трис, Курт и Фет сгрудились вокруг Болтуна, желая прочесть послание.
Изумрудные буквы на грубой бумаге были идеально ровными, одного размера и наклона. Курт видел такое впервые. Даже Спектовские учителя, приходившие в деревню обучать детей грамоте, не могли похвастаться таким каллиграфическим почерком:
«Доброе утро, достопочтенная Скарлетт Н.! Выражаю надежду, что спали Вы хорошо, и ночью Вас ничего не тревожило. В данном письме я хотел бы ещё раз извиниться за вчерашний вечерний инцидент. Смею Вас заверить, что виновные уже наказаны. Прошу простить мои манеры — мне так и не пришлось представиться должным образом. Дабы загладить свою вину, почту за честь пригласить Вас (и, разумеется, Ваших прелестных спутников) на ужин, который состоится сегодня в семь вечера в доме Главы Города - Рейхсграфа Баламеса Слабба .
Благодарю за потраченное внимание. С надеждой на новую встречу.
Искренне Ваш Алунекос Ваал.
Главный помощник Рейхсграфа Субурья.»
Дочитав, Курт тихо присвистнул.
— Смотри как кичится своим званием, — Болтун ткнул желтоватым пальцем в конец письма. — Даже отдельную строчку под него выделил.
— Будете читать? — Фет повернулся к Колдуну, который без интереса смотрел в окно.
— Нет, благодарю, — мистер Спок махнул рукой. — Я и так знаю, что там написано.
«Колдун — он колдун и есть» — решил Курт но вслух ничего не сказал.
— Всё это ожидаемо, и вполне, — Нова зевнула. — И я не думаю, что зовет он нас для хорошей компании.
— Может он хочет, чтоб мы ему помогли отбить город у Тварей? — с надеждой поинтересовалась Трис.
— Вряд ли, — Фет взял у Болтуна письмо и перечитал ещё раз. — Не удивлюсь, если благодаря Тварям он и сидит на этой должности. Вот что меня интересует, — он поднял глаза на Нову, — знает ли об этом всем рейхсграф?
— Баламес? — фыркнул Болтун. — Вот уж он точно нет! Из него предатель как из меня Лесная Дева!
— Лесная Дева? — с интересом переспросил Курт.
— Ты не слышал эту историю? — глаза Болтуна засияли, но он тут же поник, встретившись взглядом с братом. — Потом расскажу. Короче, при всех его отрицательных качествах, Баламес на сделку с Тварями точно не пойдет. Хотя бы потому что боится их до ужаса.
— Бывает, что страх порождает лучших сторонников, - задумчиво почесал бороду Фет.
— Так мы пойдем? — Курт обвёл взглядом товарищей. — Или останемся здесь?
— Ты точно остаешься, — нахмурилась Скарлетт. — Не хватало ещё, чтобы ты куда-нибудь влез.
Курт сначала решил, что ослышался. Неужто Нова хочет, чтобы пока они рисковали своими жизнями он отсиживался здесь?
— Это нечестно! — возмущённо выпалил он, не сумев придумать ничего лучше.
— Это мне решать.
— Но я могу драться!
— Спасибо, мы заметили.
Парень почувствовал, как у него запылали уши. Как он докажет, что стоит чего-то, когда ему даже не дают шанса?!
— Я думаю, он должен пойти с нами! — поддержала его Трис, и парень почувствовал к ней прилив благодарности, смешанный со стыдом.
— С нами? — вскинул брови Фет. — Нет, Трис. Не в этот раз. Ты тоже остаешься.
— Что?! — казалось, девушку окатили ледяной водой. — Как это: я остаюсь?!
— Это может быть слишком опасно.
— Когда это кого останавливало?!
— Мы не знаем что там!
— Рейхсграф, его помощник, стража, и, возможно, парочка Тварей.
— Трис! — Фет строго посмотрел на сестру, желая пресечь любые возражения. — Вы с Куртом остаетесь здесь. Точка.
— Нет, не точка! — голос Трис перешёл на крик, в глазах показались слезы. — Болтун! — девушка зло посмотрела на второго брата.
— А я-то тут причём? — попятился тот. — Фет у нас главный. Второй главный, после Новы, — поспешил добавить он, спешно бросив взгляд на Скарлетт, но та лишь повела плечами.
— С чего вдруг?! — Лицо Трис покраснело, и Курт увидел как на кончиках пальцев рождались и гасли искры пламени.
Заметил это и Фет:
— Трис, — он выставил руки вперед, желая её успокоить. — Прошу тебя, остынь. Пойми, я хочу как лучше.
— Да? — во взгляде девушки пылала ярость. — Только ты мне не отец! Хочешь его заменить? У тебя плохо получается!
И, не говоря больше ни слова, она резко развернулась. Нова поспешила освободить ей путь, и девушка вышла вон из комнаты, громко хлопнув дверью, оставив их в звенящей тишине.
— Не вздумать выкидывать что-то подобное, - бросила Нова Курту, когда они услышали как хлопнула дверь в комнату Трис и Скарлетт. — Сразу оставлю тут.
Парень лишь фыркнул и скрестил руки на груди. Он хотел что-то сказать, но ссора семьи Трис немного остудила его пыл. Парень бросил взгляд на Фета — он чувствовал, что последняя фраза девушки была брошена зря.
Но лица его он так и не увидел. Фет стоял к ним спиной.
Трис и Курт не разговаривали с остальными весь день. К тому же остались в таверне, когда их компания отправилась на рынок. Трис сидела у себя в комнате, и Курт не решался к ней подойти.
В полдень он спустился вниз за обедом, застав в зале всего троих выпивох. Хозяйка вручила ему две плошки мяса с грибами и картошкой — для него и для Трис, и сказала, что подогреет обед для остальных, когда они придут.
Поблагодарив её, Курт поднялся наверх. Дверь в комнату девушки была предостерегающе закрыта. Но парень всё же решил рискнуть — возможно, она не спалит его на месте в порыве гнева?
Обе его руки были заняты и стучаться пришлось носком ботинка. Трис открыла почти сразу же:
— Чего... — она осеклась, увидев Курта с двумя плошками в руках, — ох, не стоило.
— Я подумал, что ты могла проголодаться.
Трис некоторое время выжидающе смотрела на него, и парень успел почувствовать себя невероятно глупо. Внезапно, к его большому удивлению, девушка громко рассмеялась:
— Ну и видок у тебя!
— Всё так плохо? — попытался выдавить из себя улыбку Курт.
— Да нет, просто твоё выражение лица, — девушка хихикнула. — Как будто тебя бросили в клетку с вольфами!
Её глаза покраснели. Видимо от слез. Но сейчас она уже не плакала:
— Может зайдешь? — Трис посторонилась, пуская его в комнату.
Их с Новой спальня была меньше и уютнее. На стене даже прибита шкура медведя с облезлым тёмным мехом.
— Нэнси говорит, что прибивать шкуры к стенам — прошлый век, — ляпнул Курт, садясь на аккуратно заправленную кровать, всей видимости, принадлежащей Нове.
— Мне вообще кажется это варварством, — Трис подцепила картошку вилкой и осторожно попробовала. — Спасибо, кстати, за обед.
— Вкусно?
Трис доела картошку и поморщилась:
— Кулинария, это не её.
Хорошо, что Курт перекусил походными сухарями. Картошка и вправду оказалась недоваренной, а мясо сырым.
— Н-да, Нэнси готовила гораздо лучше...
— Ты скучаешь по ним? — спросила Трис, когда парень отложил недоеденный и наполовину обед. — По семье.
— Не думал, что буду, — уклончиво ответил Курт, не желая выглядеть тюфяком.
— Извини, за то, что тебе пришлось увидеть.
— Да ладно, — парень беззаботно потянулся, — среди братьев и сестер, ссоры — это дело обыденное.
— Я зря это ему сказала, — Трис прижала колени к подбородку. — На него так много взвалилось, когда отца не стало, а я...
— Со злости можно многое наговорить. Или сделать — уж кому как не мне знать — частенько за это попадало. И я думаю, он всё понимает.
Трис прикрыла глаза, подождала немного, а потом вновь открыла. А он смотрел на её острое личико, и думал, что возможно, и вправду влюбился.
— Мне страшно, Курт, — наконец произнесла она тихо.
Парень подался вперед, неловко дотронулся до её плеча.
— Всё хорошо. Я рядом. Не слушай Нову — я очень даже крут, и смогу тебя защитить, если что.
Он напустил на себя важный вид, и Трис тихо рассмеялась своим красивым журчащим смехом.
— Не говори никому, хорошо?
— Что я крут?
— Нет, что я боюсь.
— Все чего-то боятся. Даже Нова и Кол... мистер Спок.
— Да. Вот только, я думаю, их вряд ли страшит мысль, что они, в пылу гнева могут ненароком поджечь родного брата.
На это Курт не знал, что ей ответить. Трис же, задумчиво выставила руку вперед и пошевелила пальцами:
— Хотела бы я быть нормальной.
— Ты нормальная! — Курту очень хотелось её поддержать. — Просто ну... немного необычная.
— Необычная — ненормальная, — Трис хмыкнула. — Как будто есть разница.
— Есть.
Она посмотрела на него серьезно, словно изучая:
— Ты правда в это веришь?
— Верю. Потому что это правда, — уверенно произнес Курт.
Трис улыбнулась. Немного печально, но тепло, и внезапно, парню показалось, что в комнате стало гораздо светлее.
***
Остальные вернулись через час. Нагруженные водой, сухарями и овощами, часть из которых Болтун собирался засушить («уверяю вас, сушёная морковь — это нечто. Я ел такую у кочевников. Когда они спасли меня от огромных крыс. Я ведь рассказывал вам эту историю?»)
Они обедали, а Курт и Трис, так и не доевшие своё мясо с картошкой, стащили из походных рюкзаков пару морковок и хрустели ими под лестницей.
На коленях Трис покоилась огромная книга со старыми, пожелтевшими от времени, страницами.
Гербы и девизы всего Континента.
От Фишмена (голова рыбы на фоне сети) до Вайрона (меч и цепь на фоне звезд).
Здесь был даже знак Субурья — козьи рога на продолговатом щите. Красивыми завитушками, автор книги пометил внизу: «Сила в упорстве».
— Интересно, — Курт почесал бровь. — Кто придумывал все эти девизы и картинки
— Прошлые правители, — пожала плечами Трис. — Например, вот...
Она пролистала книгу в самый конец. Часть последних страниц были заполнены, а записи обрывались кривым рисунком и корявыми закорючками под ним.
Открытый глаз на черном фоне — «Мы видим. Мы знаем». Ренегаты.
— Это Нова написала, — предугадала вопрос Трис.
— Нова? — Курт не поверил своим ушам. — Она не похожа на того, кто будет таким заниматься.
— Ага, я сама удивилась. Но, — девушка пожала плечами, — иногда она делает то, что ты от неё совсем не ждешь.
Время неуклонно приближалось к семи. Трис ушла в свою комнату, а Курт, поджав губы, с завистью глядел как собираются на ужин Фет и Болтун. Одевшись почти в одинаковые парадные камзолы, приобретенные сегодня на рынке, они выглядели совершенно по-разному.
Фет — как советник Рейхсграфа — молодой, но перспективный. Болтун же больше походил на разбойника с большой дороги, нацепившего на себя украденное шмотье. Разбойника, у которого совершенно не было чувства вкуса. Вдобавок, костюм его полнил ещё сильнее.
Если бы Курт не был разозлен, он бы сейчас вовсю потешался.
Чем ближе подступало назначенное время, тем сильнее гложила его обида. Это было нечестно. Его заставили сидеть тут, не дав даже малейшего шанса доказать, что он не просто деревенский слюнтяй! Что он хоть чего-то да стоит.
— Не переживай! — Болтун по-дружески хлопнул Курта по спине. — Ещё успеешь нарубить голов Тварям!
Парень хмуро промычал что-то в ответ, стараясь ни на кого не смотреть.
— Курт, — окликнул его Фет, и тому пришлось поднять на него глаза. — Ты поймешь нас потом. Правда поймешь. А пока, не делай глупостей, и не давай Трис их делать. Идёт?
Фет выглядел разумным и совсем взрослым. Но парень поймал себя на мысли, что это раздражает его ещё больше. Поэтому, вместо ответа, он лишь фыркнул и отвернулся. Каким бы хорошим не был Фет, ему пора прекратить говорить с ним как с несмышлёнышем!
Им подали экипаж — Курт видел это через окно в своей комнате. Парень стоял и смотрел, прижавшись лбом к стеклу. Оба брата Трис в своих потешных камзолах, Колдун, одевший изумрудную мантию, и от этого став похожим на колдуна ещё сильнее, Нова, которая пренебрегла традициями и не стала принаряжаться к ужину — он должен был быть с ними! Это несправедливо!
Едва карета, скрывшая его спутников в своих недрах, двинулась вон, в комнату прошмыгнула Трис.
— Мерзавцы, — буркнула она, забравшись на кровать с ногами. От её чувства вины, как и от слёз, не осталось и следа. — Я надеялась, они нас всё-таки возьмут.
Курт её прекрасно понимал: он и сам до последнего не мог поверить, что они оставляют их тут.
Чувство несправедливости не давало Трис сидеть спокойно. Она тут же встала, и, схватив с тумбочки Болтуна яблоко, принялась расхаживать туда-сюда.
Откусила — подкинула — поймала. Откусила. Курт наблюдал за ней молча, размышляя, что же им теперь делать.
— Может удерём? — Трис в очередной раз поймала яблоко. — Смотаемся через крышу. И вперед в дом рейхсграфа!
Парень снова кинул взгляд на окно. Уже смеркалось, и город вот-вот обернётся снова каменным кладбищем...
— А зачем через окно? — наконец поинтересовался он.
— Ну, можно через дверь, — Трис положила огрызок яблока на тумбочку.
— Можно. Вот только, мы не знаем, где он живет, а ещё, — Курт подошёл к окну и стукнул костяшками пальцев по стеклу, — опять дождь начинается.
— Ну и сиди тут в сухости, — обиделась девушка. — Я хоть что-то предлагаю.
Стук в дверь не дал им договорить.
Кто может стучатся к ним сейчас?
Обменявшись с Трис удивлёнными взглядами, Курт произнес, стараясь придать голосу как можно больше уверенности:
— Не заперто.
Дверь отворилась. На пороге показалась хозяйка таверны. Та самая, с жидкими волосами:
— Идёмте, — кратко бросила она и исчезла в темноте коридора.
Курт и Трис вновь переглянулись.
— Я возьму меч, — парень уже привязывал Фока к поясу.
— Твари, а мой лук дальше по коридору, — Трис аж прикусила губу от досады. — Придётся довольствоваться этим...
Она чуть приподняла тунику, демонстрируя рукоять кинжала, привязанного к поясу.
— Неплохо, — оценил Курт. — Ладно, пошли. Если что, там разберёмся.
Он вышел из комнаты первым. Неосвещённый коридор казался жутким. Интересно, зачем они понадобились хозяйке? Он аккуратно начал спускаться по лестнице, ведомый на свет из зала, и замер на середине.
Столько народу в «Рогатом проглоте» он ещё не видел. Жилистые старики в изношенных рубахах и потертых куртках. Женщины с исстиранными до болячек руками. Мужчины, чьи захмелевшие наглые взгляды пытались скрыть страх. Тут были даже дети. Чахлые, болезненные.
Похоже, здесь собралось пол города. И все как один смотрели на него.
— У меня плохие предчувствия, — шепнула Трис ему на ухо.
***
Толпа перешёптывалась и гудела.
— А этот нормальный такой — крепкий! — услышал Курт в свой адрес от старухи со сморщенным лицом.
— И девчонка ничего вроде, - вторила ей стоящая рядом женщина. — Изнеженная, правда, но ничего, пару лет труда всё исправят!
— Что здесь происходит? — Курт убрал руку с рукояти и посмотрел на хозяйку.
— Слушай, парень, — один из мужиков, сидящих за ближайшим столом встал. Крепкий и широкоплечий, он возвышался над многими и, судя по лицу, был не прочь обильно принять на грудь, — ты бы меч-то положил. Мы помочь тебе хотим, но когда ты с этой штукой... боязливо.
— Помочь? — Трис встала рядом с Куртом. — Вы хотите свергнуть Тварей?
Все сразу прекратили переговариваться. Мужчины, женщины, старики и дети — жители Субурия — уставились на Курта и Трис в полной тишине. Рука парня невольно вновь дернулась к мечу. Трис рядом напряглась.
Внезапно, мужик — тот самый, что обратился к Курту — не сдержал улыбки и рассмеялся. Ему тут же вторили остальные. Но смех у них был какой-то ненастоящий — фальшивый, неестественно высокий.
— Прознали, стало быть, про Тварей! — наконец хмыкнул он, прекратив смеяться, но улыбки сдержать не мог. — Что ж, это сильно упрощает дело!
— Церб хочет сказать, — начала хозяйка. — Что мы вас не бросим. Всему научим, так что вы не пропадёте!
Парень с девушкой непонимающе переглянулись.
— Вы это о чем? — осторожно поинтересовалась Трис.
— Ваши-то поехали туда... — женщина указала пальцем наверх, — к главе.
— А оттуда уже не возвращаются, — вторил ей Церб, и улыбка его погасла.
— Что?!
— Да ты не волнуйся так, парниша, — мужчина махнул хозяйке. — Цина! Налей им немного вина! А ты садись, парень, потолкуем...
— Нет! — Курт упрямо мотнул головой. — Что значит: не возвращаются?!
По лицу Церба было видно, что ему неприятно об этом говорить. Остальные затихли, и смотрели на него, ожидая, что тот скажет. Но мужчина, прежде чем ответить, взял со стола кружку, и, опрокинув её залпом, вытер рукавом рот:
— Мертвецы они уже, парень... прости.
— Глупости! — громко фыркнула Трис, и десятки глаз вновь обратились к ним с Куртом. — Вы же, наверняка слышали: с нами Нова Скарлетт — Легенда Континента!
Эти её слова не успокоили горожан, напротив, многие, понурив голову, отводили взгляд. Кто-то стыдливо ёрзал на стуле, кто-то переминался с ноги на ногу. Сердце йокнуло от нехорошего предчувствия:
— Да в чём дело?! — голос Курта, неожиданно для него самого, сорвался на крик.
— Ты... не серчай особо, — голос хозяйки таверны, напротив, сделался совсем тихим. — Сам понимаешь — указ помощника рейхсграфа... а у меня трое ребятишек дома. И вообще...
Тихо сойдя на бормотание, она вытащила из складок одежды небольшую стеклянную склянку. На дне всё ещё было немного, прозрачной как вода, жидкости.
— Так вы нас отравили! — ахнул Курт, до конца не веря в происходящее.
Трис рядом отступила на шаг, с её лица сошла краска, а глаза в ужасе уставились на Цину.
— Только их! — хозяйка таверны попыталась оправдаться. — Я слышала, вас не хотели брать с собой, поэтому подлила...
— Что?! — перебила её Трис. — Что вы им подлили?!
— Это сонное зелье... — женщина заламывала руки, остальные смотрели на неё с пониманием и жалостью, но Курт этих чувств не разделял. — Помощник Рейсграфа всегда требует добавить его незнакомцам перед приёмом.
— И вы его... что?! — до парня не сразу дошёл весь смысл сказанного. — Всегда?! То есть, помимо нас были и другие?!
Он вновь оглядел толпу. Люди — жалкие в своей старой, поношенной одежде, худые, изнуренные трудом, стыдливо прятали глаза. Лишь один Церп выдержал его взгляд:
— Парень, успокойся! Пойми, у нас не было другого выхода.
— Выход есть всегда!
В порыве, Курт забрался на барную стойку. Он хотел, чтобы его видели все: дети, старики, взрослые. Мужчины и женщины. Все, кто ценой чужих жизней купил себе жизнь собственную. В грязи, холоде и серости.
— Это уже не смешно, — Церп шагнул было к нему, но между ними тут же встала Трис, вытащив из-за пояса кинжал.
Ближайшие к ним люди тут же посторонились.
— Да вы просто трусы! — в глазах Трис пылала ненависть.
Она беспокоилась за братьев. И Курт её прекрасно понимал.
Отсюда, с барной стойки, ему были видны все. И он оглядывал их, тяжело дыша, словно после долгого бега. До сих пор не веря в происходящее.
— Пусть трусы, зато живые, — спокойно возразил Трис Церп, однако, приблизиться не спешил.
Курт тут же вспомнил себя, месяц ранее, подслушивающий на лестнице разговор между матерью и Уолтером.
«Пусть трусы, зато живые» — действительно ли это лучше?
— Поймите, у нас дети. И до помощника рейхсграфа, Твари нападали каждую ночь! Каждую ночь из города выносили десятки тел! Наши поля жгли, а воду травили! Нам пришлось сдаться — это был вынужденный союз! Мы не получаем от этого удовольствие: мы пытаемся предостеречь незнакомцев. Не мы виноваты, что они не слушают... поймите нас, вы ещё слишком молоды...
— Молоды для чего?! Для предательства?! — Курт не выдержал. — Вы продаёте своих же Тварям! И что ещё хуже, пытаетесь оправдать самих себя! Уверяете себя же что вы не могли поступить иначе! Но их кровь на ваших руках!
— Не мы убиваем! — крикнул кто-то из толпы.
— Но вы позволяете этому случиться! — Курт кричал уже во всю мощь легких. — Иногда бездействие гораздо хуже! Я вижу здесь мужчин! Сильных, крепких мужчин! Почему вы не дрались до последнего?! Почему позволили всему этому произойти?! Вы ведь стали палачами! И какую жизнь вы купили себе? Посмотрите на себя! Жалкие, пленённые... да, вы живы. Но можно ли назвать это жизнью?
Люди молча смотрели на него. Никто не смел перебивать. Вдохновившись , Курт спрыгнул со стойки. Жители Субурье расступались перед ним. Но Трис всё ещё стояла в боевой стойке, готовая прикрыть. Курт подошел к Цепу. Мужчина был на голову выше парня. И вблизи казался ещё мощнее. От него явственно шёл запах перегара, и парень еле удержался, чтобы не скривится.
Он встал перед ним. Глядя ему в глаза. Кровь кипела в венах, а руки сжимались в кулаки. Курт чувствовал: на них все смотрят, но сам он смотрел лишь в эти потускневшие затуманенные трусостью и годами усиленного возлияния, глаза.
— Ещё не поздно всё исправить! — голос Курта звенел. -— Пойдёмте со мной. Примем бой в доме рейхсграфа! Вооружимся и отобьём город! Мы сможем. Да, это будет нелегко, но уже утром вы будете свободными.
Цеп не отвел взгляд, и Курт буквально видел как у него внутри трусость борется с честью. Затем он спросил, и голос его был тих:
— Ты пойдёшь несмотря ни на что?
— Да.
Мужчина оглянулся на толпу, стоящую вокруг, затем вновь повернулся к парню. Облизнул пересохшие губы, глубоко вздохнул, и выпалил:
— Держите их!
Раньше чем Курт сообразил в чём дело, несколько рук схватило его за руки. Люди были со всех сторон, они бросились на него, словно только и ожидая приказа. Курт закричал. Попытался вырваться, но руки держали крепко. Он бился в захвате, крича, пытаясь достать меч, а Цеп смотрел на это молча и решительно.
Что с Трис? Курт попытался найти её глазами, но видел лишь страшные, изнурённые лица, которые готовы были на всё, лишь бы сохранить крохи жизни.
Бурлящее море рук.
Когда его потащили за барную стойку, кто-то оступился. Один из захватов ослаб. Курт тут же воспользовался этим. Собрав все силы, он дернулся вправо и рванул.
Кто-то охнул.
Он больше не чувствовал на себе чужих рук. Быстрее! Достать меч! Но раньше, чем его пальцы докоснулись до рукояти, что-то тяжёлое ударило в голову.
Тошнота.
Звон в ушах.
И темнота.