Глава 6. Проклятая Роща
– Ты сошёл с ума! – в который раз воскликнул Томми.
– Тсс, – Курт приложил палец к губам и прислушался.
В соседней комнате отец Томми что-то пробормотал во сне.
– Вот и пусть просыпаются! – лучший друг Курта с размаху плюхнулся на стул рядом с письменным столом. – Может хоть они тебя вразумят!
– Не-а, это же твои родители – не мои.
Томми возвёл глаза к небу:
– А твои-то как к этому отнесутся?
Парень не ответил. Он сел на старую деревянную кровать, спрятав лицо в ладонях.
Матушка думает, он спит. Вылезти через окно не составляло никакого труда.
Сразу после разговора со Скарлетт он залетел домой, разгорячённый и злой. Никого не слушая и ни с кем не говоря, он закрылся в собственной комнате, расхаживая взад-вперед, яростно думая обо всем.
Итак, это его шанс. Шанс всё изменить. Шанс стать героем.
Если Скарлетт отказывается помогать, отказывается спасать деревню, он должен сделать это сам.
Комната Томми, привычная с самого детства, действовала на него отрезвляюще. Стол, покрытый опилками, часть которых, небрежно смахнули на пол – Томми вечно что-то стругал. Грубо сделанный шкаф, чья дверца постоянно отваливалась. Из-под кровати выглядывала пара, свернутых в трубку свитка – когда-то их учили по ним грамоте, но ни Курт, ни его друг особо в науках не преуспели.
– Даже если всё, что ты говоришь – правда, – Томми сел рядом и положил свою руку другу на плечо. – Ты всё равно ничего не сможешь сделать. У нас просто нет выхода...
– Нет, – покачал головой Курт, и повторил слова Скарлетт. – Выход есть всегда.
Он вскочил на ноги, меряя шагами небольшую комнатушку:
– Я заставлю их прекратить! Это неправильно!
– И что ты сделаешь? Будешь сражаться с Тварями? Серьезно?
– Почему бы и нет? – Курт почувствовал, как к нему возвращается негодование. – Хоть кто-то должен попытаться!
– Но они же тебя убьют!
– Ну и что? – храбро вздернул подбородок парень, а сердце забилось в сотни раз сильнее. – Что лучше: умереть героем, или жить трусом?
– Лучше жить и не задаваться глупыми вопросами, – буркнул Томми. – Ты даже не знаешь, где они находятся!
– Догадываюсь! Они в роще!
Томми открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. В комнате воцарилась напряжённая тишина.
– Я думал, ты не веришь в эту историю, – наконец сиплым голосом проговорил он.
– Не верил, а сейчас... не знаю! – чтобы чем-то занять руки, Курт схватил со стола небольшой деревянный брусок.
Он прекрасно помнил, как всего полгода назад смеялся над другом, который, всякий раз идя мимо рощи, шептал древние заговоры и украдкой плевал через плечо. А ведь всему виной деревенская байка, которую Томми, со свойственной ему легковерностью, воспринимал совершенно серьёзно.
Роща была совсем недалеко – в десяти минутах ходьбы. Её даже было видно со спектовской дороги. Лет пять назад, один столичный мужик, остановившийся в таверне «У Оливера» по пути в Меркайнт, рассказал собравшейся там ребятне чуднỳю историю.
Историю про ведьму, из Спекта, которая ненавидела всё живое. Говорят, она заговаривала продукты в лавках, чтобы те быстрее портились, заставляла воду в колодцах тухнуть, а на людей по соседству наводила порчи и сглазы.
По словам рассказчика, ему было лет восемь, когда горожане, наконец, решили изгнать ведьму из Спекта.
«Они собрались огромной толпой, – рассказывал он, окружившим его ребятишкам. – Кто-то держал вилы, кто-то – факелы. Люди были злы и напуганы...»
Но ведьма не ушла просто так. Озлобленная на горожан ещё больше, согласно слухам, она прокляла берёзовую рощу, где раньше в изобилии росли грибы и ягоды.
«Говорят, она призвала туда Тварей, – рассказчик понизил голос до шёпота. – Там стали обитать духи и существа с красными глазами.»
Однажды, пара Защитников, вместе с небольшим отрядом стражников, отправились туда – расчистить место, избавив округу от нечисти. Вот только, если верить легенде, лишь сгинули сами.
Курт считал, что всё это всего лишь байка. Хотя бы потому, что до этого никаких жуткий историй про рощу он не слышал, разве что взрослые запрещали туда лазить. И в любой подходящий момент их запретами тут же пренебрегали – Курт и остальные мальчишки не раз сбегали в запретное место, правда, далеко они не заходили.
Да и в принципе, сама идея, что Твари спокойно расположились буквально под носом у городской стражи и Защитников, казалась абсурдной.
Но теперь, он сомневался во всем.
– Курт, – наконец тихо, почти жалобно пробормотал Томми, – ну хватит дурить...
– Так ты мне поможешь? – он пропустил слова друга мимо ушей.
– Да что я-то могу сделать?! Пасть смертью храбрых – нет уж, спасибо!
– Мне нужна экипировка.
– Отцовская? – Томми оторопел от такой наглости.
– Да. Без неё никак.
Отец Томми служил когда-то в страже. Но вот уже лет пять как он отошёл от дел, предпочтя тихую, размеренную жизнь в деревне. Томми когда-то хвастался, что на чердаке до сих пор хранится отцовская защита, которую он носил во время рейдов на укрытие Тварей.
Если уж Курт решился сунутся в самое пекло – то экипировка нужна ему как воздух.
– Отец же меня убьет! – в голосе друга послышалась паника.
– А без неё меня убьют Твари.
– Сам будешь виноват.
Курт с шумом втянул носом воздух:
– Как знаешь, – холодно откликнулся он и двинулся к выходу.
– Что... стой! – Томми явно не знал, что ему делать. – Да подожди ты... ладно! Ладно! Уговорил!
Курт с трудом сдержал самодовольную улыбку:
– Спасибо. Приходи к роще, через полчаса.
– Через полчаса?! – друг Курта выкатил глаза от удивления. – Ты не дождешься утра?
– Нет.
– Ты сошёл с ума!
– Может хватит это повторять?
Курт устало вздохнул и взглянул на окно. Сквозь мутное стекло холодное лунное сияние казалось ему зловещим. Внутренний голос, инстинкты самосохранения бунтовали против этой самоубийственной затеи. Но едва в памяти вспыхивало насмешливое лицо Новы, желание сделать хоть что-то перекрывало любой голос разума.
– До рассвета совсем скоро, – глухо пробормотал он. – Тем более, днем они прячутся – я могу их не найти...
Курт не стал добавлять, что боится, что к утру вся его решимость растает, угаснет вместе со звездами.
– Ладно. Ладно, – с видом человека, смирившегося с неизбежным, покачал головой Томми. – Через полчаса говоришь? А ты куда?
– Да так, - улыбнулся Курт, – хочу кое-что забрать.
Ещё раз поблагодарив Томми, парень осторожно, стараясь не шуметь, вышел в темный коридор. Отец его лучшего друга храпел на весь дом, заглушая шорох одежды и скрип половиц, но всё же Курт, буквально на цыпочках, спустился по шаткой лестнице на первый этаж. Аккуратно приоткрыв входную дверь, он выскользнул на улицу.
Ночь встретила его прохладным ветерком с севера. Подняв воротник куртки, юноша быстрым шагом двинулся домой. Ведь там его дожидается Фок.
Пришло время проверить, действительно ли вайронские мечи так превосходны, как все говорят.
***
Тусклые берёзы ещё не лишились своей последней листвы. Но в темноте они выглядели совсем чёрными и сухими. Безжизненными.
Широкая, истоптанная дорога не казалась надежной. Она словно хотела завести легковерных путников как можно глубже. Туда, откуда нет выхода.
На ветку ближайшего к Курту дерева села ворона, и, внимательно поглядев на парня, каркнула ему в лицо.
– Пшла! – Курт для острастки лязгнул мечом, чуть вытащив его из ножен.
Нарастающий ветер пробирал до мурашек. Где, задери его Твари, прохлаждается Томми?
И когда Курт было решил, что тот струсил, его друг, наконец, показался. Неуклюже шагая по спектовской дороге, он направлялся к Курту, неся за плечами огромный, тяжёлый с виду, мешок.
– Ну и ну, – дойдя до друга и уронив к его ногам свою ношу, Томми боязливо глянул на рощу. – Жуть берет.
– Ерунда, – отозвался Курт, как можно небрежнее, чувствуя, как разбухает в груди сердце.
Какая-то часть его, та, которой он больше всего стыдился отчаянно надеялась, что Томми так и не явится, избавив его от необходимости идти в рощу. Он уже успел несколько раз пожалеть, что поддался внезапному порыву, но отступить сейчас – значит признать себя трусом. А нет ничего хуже трусости.
– Ладно, помоги мне, – Курт отчего-то говорил шёпотом.
Вместе с Томми они вытащили из мешка старые кожаные наручи. Идеально прикрывающие запястья – те места, где находятся вены, они были чуть великоваты парню, и ему пришлось туго затянуть ремешки, на которых они держались.
А вот с наплечниками пришлось изрядно повозится.
– Да как твой отец вообще в них не путался? – воскликнул Курт, пытаясь разобраться в ремнях и завязках.
– Годы тренировок, – буркнул, явно находящийся не в духе, Томми.
Наконец, когда Курт нахлобучил на голову слегка помятый кожаный шлем, и выпрямился во весь рост, Томми, не смотря на серьёзность момента, прыснул от смеха.
– Прости, – сконфуженно пробормотал он, пытаясь подавить улыбку, – ну и видок у тебя! И вообще, это всё нервы!
– Ты настоящий друг... – фыркнул парень.
Он вновь бросил взгляд на рощу, и внутри всё сковало холодом. Неужели он действительно пойдет туда по собственной воле?
– Ты уверен? – Томми словно прочёл его мысли.
Переведя взгляд на друга, Курт с трудом сглотнул комок в горле и решительно кивнул:
– Да.
– Это самоубийство!
– Спасибо на добром слове.
Всё ещё не веря в происходящее, юноша, махнув на прощание другу, побрёл к деревьям, сжимая рукоять болтающегося на поясе меча.
– Подожди! – внезапно окликнул его Томми.
Курт резко развернулся. Даже в темноте он разглядел лицо друга. Тревожное, побледневшее:
– Лови! – Томми неуклюже кинул ему что-то, но Курт всё равно поймал.
– Кол? – озадаченно спросил он, уставившись на брошенную ему деревяшку.
Толстая, обмотанная грубой бечёвкой с одной стороны, и заострённая с другой – парень внимательно разглядел её в лунном сиянии.
– Осина, – коротко бросил Томми.
– Спасибо, – Курт поднял глаза и их взгляды встретились.
– Береги себя.
***
Деревья чуть качались на ветру. И было что-то жуткое в этом мерном покачивании. Лунный свет, пробивающийся сквозь ветви, едва освещал дорогу. Курту приходилось напрягать и зрение, и слух.
Деревья скрипели. Воображение внезапно нарисовало покойников – висельников. Это под их весом стонут тонкие ветви. Это их раскачивает холодный, пробирающий насквозь ветер, поднявшийся с севера.
Курт тряхнул головой, пытаясь отогнать ужасную картину. Шлем тут же съехал ему на глаза. Поправив его левой рукой, а правой посильнее перехватив меч, он осторожно шагал вперед. Опавшие, ещё не успевшие превратиться в грязь, листья шуршали под его ногами.
Сердце отчаянно билось в висках, разбухнув в груди, мешая дышать.
Почему никто не нападает?
Хруст.
Еле слышный. Словно надломилась ветка. Курт резко развернулся, прищурившись. Сердце забилось ещё сильнее. Дыхание участилось. Он выставил вперед меч держась обеими руками за рукоять.
Никого. Возможно, какому-нибудь животному не спиться ночью? Возможно, ветка просто упала и надломилась?
Он шёл вперед, а ощущение чего-то внимательного взгляда на затылке становилось всё явственней.
Хруст.
Глухой. Неприятный. Уже с другой стороны. Парень тут же повернулся туда, но ничего не увидел.
Хруст. Хруст.
Теперь ближе. Со всех сторон. Неужели он окружен?!
– Не подходи! – вместо крика, к ужасу Курта из груди вырвался лишь хрип.
Ему не ответили. Чудовищный хруст приближался. Всё ближе-ближе-ближе...
– Твари... – выдохнул парень, отступив на шаг.
Оно, наконец, показалось. То существо, что издавало этот жуткий, пробирающий до костей, хруст...
Череп. Желтоватый. Целые, удивительно-белые зубы оскалены в мерзкой ухмылке. Пустые глазницы смотрят насмешливо. Черная дыра вместо носа.
Лишь спустя несколько мгновений до Курта дошло, что у черепа есть тело. Тело, лишенное плоти. Грязные кости, едва прикрыты почти сгнившей одеждой.
Не издавая ни звука, скелет остановился напротив Курта, сжимая своими костлявыми пальцами старый, потемневший от времени, но не затупившийся меч.
Так не бывает. Живой скелет. Такого просто не может быть!
Ноги тряслись. Зубы отбивали дробь. Меч в руках дрожал.
– Исчезни! – собрав остатки воли в кулак выкрикнул Курт, но скелет остался неподвижен.
Справа показался ещё один. С щитом в руках. Курт скосил на него глаза.
Огромный щит выглядел прочным, но старым, как и меч. Продолговатый. Заостренный к низу. Краска на нем давно потрескалась, но, всё-таки можно было различить посеребренную звезду на фоне поблёкшего, желтоватого солнца. И красная буква «S» наверху. Украшенная завитушками...
Сомнений быть не может. Это...
– Герб Спекта, – слова вырвались из уст помимо воли.
Неужели та байка, рассказанная в трактире – правда?
Скелеты молча смотрели на него, не предпринимая никаких попыток напасть. Словно ждали приказа.
Поднялся ветер. Ещё холоднее и порывистее, чем раньше. Луна померкла, и сделалось совсем темно.
Внезапно рощу пронзил жуткий, пробирающий до мурашек, звук. От него хотелось бежать, хотелось спрятаться как можно дальше, зажав уши. Сделать что угодно, лишь бы больше его не слышать. Резкий, пронзительный. Словно скрежет металла. От него мутило.
Вдруг, парень с ужасом различил в нем смех...
– Меня решили задобрить и отдали двоих в один год? – насмешливый, нечеловеческий голос раздавался отовсюду сразу.
– Покажись! – Курт облизал пересохшие губы. – Прячутся только трусы!
– Разве я прячусь? – неожиданно заговорил скелет напротив.
От неожиданности Курт чуть было не упал, отступая.
– Храбришься, – усмехнулся скелет справа. – Это хорошо. Люблю, когда сопротивляются. На дольше можно растянуть...
– Я приказываю тебе оставить нашу деревню в покое!
Ответом ему послужил всё тот же отвратительный звук.
– Приказываешь мне?!
Смеялись скелеты. Смеялись деревья. Даже в ветре, казалось, можно было уловить этот жуткий неестественный смех:
– Кто ты такой, чтобы приказывать мне?
– Тот, кто не боится выступить против тебя один на один! – крикнул Курт в само небо, и, покосившись на скелеты добавил. – Без этих... штук.
Снова смех. И порыв ветра, бьющий в лицо. Парню пришлось прикрыть глаза рукой...
Всё стихло внезапно. Резко открыв глаза, Курт онемел. Тварь, захватившая их деревню, наконец, показалась. Но парень никак не ожидал, что это...
Женщина. Смуглая, тёмноглазая. Чёрные, блестящие волосы волнами ниспадали на плечи, так красиво сочетаясь с красным, как кровь, платьем...
Он видел её отчетливо, словно озарённую светом.
Она смотрела на него с легкой улыбкой, перебирая пальцами по ребрам одного из скелетов:
– Тебе не нравятся мои друзья? – с наигранной печалью спросила она, наслаждаясь замешательством юноши.
Теперь её голос был человеческим. Женским, глубоким, притягательным...
– Уверена, тебе они понравятся, когда ты узнаешь их поближе!
Курт лишь мотнул головой. Он шёл сюда, уверенный, что встретит чудовище. Холодного как лед вампа, или мерзкого, полуразложившегося неживого, а в итоге перед ним женщина. Вполне, на вид, обыкновенная, разве что чарующе красивая... как он будет с ней драться?!
– Действительно, как? – спросила она, и рассмеялась ужасу, отразившемуся на его лице. – Ах, милый мальчик! Если бы реальность всегда соответствовала нашим ожиданиям, она была бы вдвое проще и втрое скучнее!
– Вы... ты. Ты читаешь мысли?
– Не думай, что твои помыслы настолько особенны, что это сложно – распознать их суть.
Оставив одного из скелетов, она шагнула к парню. Её движения, походка, были плавными, притягательными. Курт не мог отвести взгляда, смотря на неё, словно завороженный.
– Ты далеко не первый, кто стремится сюда, разделаться с чудовищем, – её улыбка сделалась шире, – да и те мальчики и девочки, любезно предоставленные вашей деревней, никак не ожидали встретить здесь меня.
Теперь она была совсем близко, но Курт не двигался с места. Он словно прирос к земле, глядя на женщину в странном, сонном оцепенении. Медленно подняв руку, она прикоснулась к его щеке, и он ощутил тепло её пальцев.
Зачем ему с ней драться? Какая ему разница, что она забирает раз в год одного из их деревни? Сдалась ему эта деревня! Главное, что он здесь. С ней. Прекрасной, манящей...
Луна показалась из-за туч, освещая все вокруг своим серебряным светом... он напомнил ему Большой праздник. И Трис.
– Отойти! – смахнув оцепенение, Курт отскочил от женщины, выставив перед собой уже почти отброшенный меч.
Секундное изумление отразилось на красивом лице. Затем алые губы вновь растянулись в улыбке:
– Зачем же тебе меня гнать?
– Ты пытаешься меня околдовать! Ведьма!
Она снова засмеялась. Громко, запрокинув голову, и скелеты, стоящие позади, вторили её безумному смеху.
– Тогда умри!
Ведьма исчезла. Слепо моргая, Курт вертел головой, пытаясь понять, куда делся противник.
Хруст.
Скелеты пришли в движение. Ломано двигаясь, они наступали. Курт поудобнее перехватил Фока. Время битвы.
Тот, что с мечом, ударил. Курт отбил. Чуть не выронил меч! Лязг железа потонул в смехе ведьмы. Ещё удар! Увернулся.
Отклонился от удара щитом. Перекувырнулся. Скелеты медлительные. Он быстрее!
Но он не фехтовальщик.
Они наступали с двух сторон. Щит чуть не сбил его с ног! Меч почти задел плечо!
Натиск заставляет отступать.
Кровь била в висках. Это конец! Конец!
Никто не придет на помощь. Все, кроме Томми, уверены, что он дома.
О чём он только думал?!
Они загнали его в угол. Отступив ещё на шаг, Курт больно ударяется спиной о дерево.
Свист!
Меч, рассекая воздух, ударяет ровно в то место, где мгновение назад находилась голова Курта.
Пользуется секундным замешательством. Ныряет под локоть скелета и бежит!
Ведьма смеется в спину.
Он петляет меж деревьев как заяц, спасающийся от охоты.
Он слышит стук и хруст костей. Двое на одного. Он обречён.
А мама даже не подозревает об этом...
Курт действует инстинктивно. Резко тормозит. Разворачивается. Скелеты не успевают среагировать. Валит одного из них с ног. Вдвоем они падают на траву. Меч вонзается в землю!
Переворачивается вместе со скелетом на спину. Вовремя! Второй как раз собирался напасть. Его меч застревает в ребрах товарища.
Обнаженный череп перед глазами.
Курт лихорадочно шарит рукой по земле. Ветки. Трава. Листья...
Камень!
Он хватается за него как за спасение.
Ударяет со всей силы!
С жутким треском черепушка отлетает в сторону. Но кости над ним всё ещё шевелятся...
Сделав усилие, выбирается из-под обезглавленного скелета. Острие застрявшего меча режет куртку.
Вскакивает на ноги. Фок всего в нескольких сантиметрах от него!
Второй скелет медленно поворачивает к нему голову. Но Курт уже схватился за рукоять своего меча. Ха!
Хруст вновь пронзает воздух. И второй череп отлетает в кусты!
Скелеты замирают. Один распластавшись на земле. Второй склонившейся над ним.
Курт всё ещё тяжело дышит. Пальцы дрожат. Ноги его не держат, и он падает на колени.
Всё кончено.
– Я это сделал... – прошептал Курт сам себе.
Непослушными пальцами, он расстегнул ремешки, и стащил шлем с головы. Вытер пот со лба.
– Получилось! – крикнул парень в рощу.
Если бы не усталость, он бы во всю прыгал от перенаполняющей его радости. Он выжил! Сразился с двумя скелетами и выжил!
Внезапно рощу сковал холод. Снова подул ветер. Курт вновь с ужасом услышал нечеловеческий, скрипучий смех...
И хруст.
Парень вскочил на ноги, тут же взглянув на побежденных скелетов, но они остались недвижимыми.
– Что за...
Хруст приближался. Справа. Слева. Впереди. Сзади. Вместе с хрустом он услышал лязг металла. И хрип...
Скелеты. Скелеты в доспехах. Скелеты в разорванной деревенской одежде. Старые, проросшие мхом, и молодые, ещё с остатками волос...
Они были везде. Он находился в самом центре образованного ими круга.
Целая армия скелетов. Армия тех, кто сгинул в этом проклятом месте...
Курт поудобнее перехватил рукоять меча. Паника сдавила горло. Сердце так отчаянно билось в груди, что сделалось больно...
Сейчас нападут!
Скелеты расступились, освобождая дорогу черноволосой ведьме. Она по-прежнему улыбалась, обнажив белые, как жемчуг, зубы. Она наслаждалась его паникой. Его растерянностью. В её глазах плясал огонь, но голос был издевательски участливым:
– Тебе не справится с ними всеми, малыш.
Она протянула ему смуглую руку с красивыми тонкими пальцами:
– Брось эти игры! Иди сюда...
Но парень лишь отступил на шаг.
– Что ты такое? – ели слышно прошептал Курт.
Он не был уверен, услышала ли его ведьма, или все-таки просто знала, что он скажет:
– Но разве вежливо задавать женщинам такие вопросы, глупый! – она весело оглядела скелетов, словно ожидая от них смеха. – Всё что тебе нужно знать, напоследок. Перед смертью, что я – единственная полноправная хозяйка этой рощи! Мне подарили её Две Королевы, и с тех пор, ни одно человеческое существо не смеет мне указывать!
Курт лишь покачал головой. Хозяйка Рощи, с неизвестной доселе силой. Живые скелеты. Две королевы. Все это казалось безумием. Все это не могло быть правдой.
– А сейчас, – произнесла она, и её голос зазвенел от предвкушения, – прощай, храбрый мальчик!
Вновь разразившись нечеловеческим смехом, она исчезла в ворохе листьев. Скелеты пришли в движение.