Глава 4. То, о чем не принято говорить
Праздник вовсю продолжался. Столько историй было рассказано, столько песен спето! Народ гулял всю ночь: танцевал, пил, веселился. Но в тёмной пустой таверне гомон, музыка и смех, доносившиеся с улицы, были слышны едва ли.
Курт разжёг камин и сидел теперь за столиком рядом, молча наблюдая как огонь пожирает брошенные ему поленья. Ещё год назад он в это самое время во всю гулял и заигрывал с темнокожей девчонкой из южных кочевников. Как там её звали? Он уже и не помнил.
Теперь же ему совсем не хотелось веселиться. Настроение было безнадежно испорчено. И дело тут даже не в Ренегатах. Курт просто не чувствовал ничего кроме усталости. Все эти истории, рассказанные незнакомцами, больше не будоражили его кровь – он хотел большего.
Хотел своих историй. Своих приключений.
Тому же самому Томми это казалось глупым:
«Да пойми же ты, наконец, - часто повторял он, - легенды на то и легенды, чтобы быть красивыми и захватывающими. В жизни всё по-другому!»
Он считал, что им невероятно повезло, что они здесь, в тепле и уюте, под защитой спектовской стражи. Роберт, Джим и остальные были полностью с ним согласны. Они были уверены, что Курт ещё просто не вырос. Не перешагнул тот рубеж, когда перестаёшь ждать внезапных приключений и привыкаешь к размеренному течению жизни.
Но ведь это было совсем не так.
Дверь во двор приоткрылась, впуская в таверну шум развеселившихся гуляк. Курт поднял голову, но тут же снова перевел взгляд на огонь: конечно же, это Уолтер – пришёл узнать, почему он здесь совсем один.
– Можно? – старший брат отодвинул соседний стул.
Курт в ответ лишь мотнул головой: больше всего ему сейчас хотелось улизнуть домой и, забравшись под одеяло, забыться беспокойным сном. Он уже успел пожалеть, что не сделал этого раньше.
– Ты не слушай этих проходимцев, – Уолтер внимательно вглядывался в его лицо. – Этот Ренегат... он специально так сказал. Хотел напугать.
Курт в ответ лишь кивнул.
– Но ведь дело не в нем, да?
– Возможно.
– Ясно.
Уолтер, последовав примеру брата, уставился на огонь. Раскалившееся полено в камине щелкнуло, с улицы послышался грохот, а затем дружный смех и аплодисменты.
– Я застрял здесь, – наконец вздохнул Курт. – Все эти люди... они столько всего видели, столько пережили! А я? Я тут. В этой маленькой деревушке: кормлю кур и раскидываю по грядкам навоз. А я ведь хочу большего! Я способен на гораздо большее!
От горечи и обиды хотелось выть. Курту казалось, что даже стены таверны навалились на него, не давая вздохнуть полной грудью.
– Это нечестно! – воскликнул он, ударив по столу кулаком. – Почему кто-то рожден быть воином, Защитником, наемником, а кто-то простым... деревенским парнем?! Почему кому-то дано пережить множество приключений, а кто-то должен прожить серую скучную жизнь?! Мне семнадцать: я полон сил, но я застрял тут! В этой маленькой деревушке! Вечно смотрю на то, как жизнь проходит мимо!
Уолтер не перебивал. По его лицу трудно было понять, что он думает, а потому, когда брат резко встал из-за стола, Курт вздрогнул от неожиданности и осёкся на полуслове.
– Идем, - Уолтер кивнул на входную дверь, ту, за которой совсем недавно скрылись Ренегаты.
– Ты чего?
– Увидишь.
Курту ничего не оставалось, как, пожав плечами, двинуться вслед за ним, гадая, что же такого придумал Уолтер.
Двор встретил их ночной прохладой. Небо над головой ясное, а звезды и луна светят ярко, своим холодным серебристым сиянием.
Так близко, и так далеко.
Говорят, там живут боги. Однажды, у них в таверне пару дней жил один художник из Меркайнта – торгового городка. Он рисовал богов.
Фрика и её старшая сестра – Джилодзе, предстали на его холсте в виде двух земных девушек с презрительными улыбками на прекрасных, но жёстких лицах. Их рыжие волосы напоминали пламя, от них веяло опасностью. Художнику здорово удалось передать саму их суть: красивые, но коварные.
Был среди его работ и Кураж – высокий, волевой, глядящий вперед пронзительным, острым взглядом. Бог мужества и храбрости. Рядом с ним, как всегда, его лучший друг – ловкий и быстрый Адилитайте. Курт слышал, что лучники считают его своим покровителем. Согласно легенде именно Адилитайте втайне выдал Предкам технику изготовления первого пистолета – смертоносного оружия, поражающего противника с большого расстояния.
Художник рисовал и старожилу небесных чертог – Адевара – двуликого бога. Адевар – воплощение правды, и поэтому одно лицо у него было прекрасным, а второе – уродливым. Ведь правда бывает разной.
Ещё, среди Богов были вечно спорящие Минте и Драгоста. Минте – самый умный из всех существующих, знал всё обо всём мироздании. Но не было никого добрее и искренней, чем его слепая сестра – Драгоста. Богиня любви.
Говорят, что, когда Джилодзе и Фрика восстали против богов, Драгоста была в отчаянье. Она скорбела о потери подруг больше, чем все остальные боги. Курт слышал, что дождь – это её слезы, падающие на землю с далеких, невидимых днём, звезд.
Родной дом выглядел печальным и одиноким в ночной темноте. Пошарив в камнях перед дверью, Уолтер вытащил небольшой медный ключ. В их семье им пользовались редко – дверь закрывали лишь ночью и на массивный засов. Но сейчас, когда все соседи были на празднике, а деревню лишь раз в два часа патрулировал небольшой солдатский отряд, матушка решила, что закрыть дверь на замок всё-таки стоит. От греха подальше.
– Только никому не говори, – шепнул Уолтер ещё больше интригуя.
Они проскользнули в пустой дом, поднялись по лестнице в спальню, где Джина и Уолтер всегда останавливались, когда приезжали погостить.
Когда-то старший брат делил эту комнату с Робертом. А потом Уолтер уехал. Роберт долго и усердно работал, и, наконец, с помощью матушки и родителей своей, на тот момент, ещё невесты, отстроил небольшой домик не так далеко отсюда.
С тех пор комната стала гостевой. Её стены заново побелили, а вместо двух стареньких кроватей, поместили одну большую. Она занимала почти всё пространство, и им даже пришлось перетащить шкаф в коридор. Но Уолтер уверял, что ему так нравиться даже больше.
– Так что же это? – Курт скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как брат зажигает свечу на прикроватном столике.
– Увидишь, – ухмыльнулся в ответ тот, нырнув под кровать.
Пламя свечи затрепетало, навевая воспоминания о тех далеких днях, когда они жили в одной комнате с Джимом. Тогда Курту было лет пять, а Джиму семь и он безумно боялся темноты. Матушка всегда зажигала свечу перед сном и не тушила пока оба брата не заснут. Курт подолгу лежал под одеялом, сквозь веки наблюдая за тем, как горит маленький, желтоватый огонек, придумывая разные истории, которые потом медленно переходил в сны...
– Я купил это в Спекте, – сообщил Уолтер, шаря под кроватью. – Матушке, конечно, сильно не понравится, но я думаю – это то, что нужно...
– Ну же, не томи, что... – начал Курт и осёкся.
Уолтер, наконец, выпрямился. Держа в руках длинный, явно тяжёлый предмет, завернутый в грубую коричневую ткань, он улыбался, наслаждаясь реакцией брата.
Неужели это... да быть того не может!
– Это... это... – Курт лишился дара речи, не веря собственным глазам.
– Держи, – улыбка Уолтера стала ещё шире.
Аккуратно приняв сверток, Курт на негнущихся ногах присел на краешек кровати. С нетерпением разворачивая ткань, он до сих пор не мог поверить в реальность происходящего.
Нет, этого просто не может быть! Уолтер не мог так просто подарить ему...
Меч.
В его лезвии отражался огонь. Рукоять будто бы сама легла в руку. Так привычно и удобно, словно сделано специально для него. Для Курта.
– Уолтер, – выдохнул парень, не зная, что сказать.
– Я знал, что тебе понравится, – рассмеявшись, брат хлопнул Курта по спине. – С праздником тебя!
– Это... это...
Курт наконец отвел взгляд от меча.
– Я не знаю, что сказать...
– Скажи: «спасибо», – Уолтер растрепал волосы на голове брата, как часто делал это в детстве, – и не поранься!
– Спасибо, – благодарно прошептал Курт, вновь разглядывая рукоять, обтянутую кожей.
Меч.
Подумать только! Теперь у него есть меч! Самый настоящий меч, как у воинов или героев из преданий!
– Он куплен у одного вайронца, живущего в Спекте, – сообщил Уолтер. – Парень же из города воинов – он буквально родился с мечом в руке. А тут, решил ковать их и продавать – осесть, так сказать, остепениться.
– Во сколько же тебе это обошлось?! – не сдержался Курт.
Он знал, что вайронские мечи считаются самыми лучшими. Сейчас, когда он внимательно рассматривал каждый сантиметр своего нового оружия, он заметил, что эфес украшен небольшой буковкой «V».
– Не важно, – отмахнулся старший брат. – Ты мне вот что скажи: обычно вайронские воины называют своё оружие – относятся к нему, как к боевому товарищу. Верному другу. Так вот, назовёшь как-нибудь свой?
Курт прищурился на секунду, задумавшись. Дать мечу имя? Нужно что-то уникальное. Что-то, что подходило бы ему – и мечу, и Курту. Но что?
– Фок, – наконец произнёс парень, сделав выпад в пустоту. – Фок – как яростное пламя Богов.
***
Праздник никак не желал заканчиваться. Люди плясали, смеялись. Джон вместе с близнецами носился по двору, вопя и буйствуя, удивляясь фокусам приезжих акробатов. Даже вечно угрюмый Джим веселился наравне со всеми, лихо отплясывая чечетку под стук барабанов.
Наконец, к трем часам утра, порядком уставшая матушка, пожелав своим детям спокойной ночи, двинулась домой, захватив с собой огорченного Джона.
– Да, нам тоже пора по кроватям! – сообщил Уолтер, на что Нэд и Тод возмущенно загалдели.
Однако, они тут же замолчали, стоило им встретиться с суровым взглядом Джены. Празднующих во дворе таверны заметно поубавилось.
Курт, сидевший за одним из столов зевнул и потянулся – волшебной девушки-барда нигде не было видно. Интересно, осталась ли она заночевать в деревне, или разбила лагерь где-то в поле?
Он вновь взглянул на ясное темное небо, манящее своими звездами, и улыбнулся – вспомнил о мече, бережно завернутом в простыню и спрятанном под кроватью.
– Пожалуй, мне тоже пора, – бросил он Нэнси.
Та в ответ лишь махнула рукой – волнуясь, что разбушевавшиеся гуляки перебьют всю посуду, она зорко следила за праздником, не обращая никакого внимания на брата.
На втором этаже их дома всё ещё горел свет. Судя по расположению – матушке не спалось. Тихо, стараясь не тревожить засыпающих детей, Курт прошмыгнул в прихожую. Приглушённые голоса из спальни матери заставили парня нахмуриться – судя по всему, он явился в самый разгар ссоры.
Уолтер и мама редко ругались. Последняя их серьезная размолвка – насколько помнит Курт – произошла тогда, когда старший брат решил покинуть родную деревню и переселиться в город. Они с матушкой тогда не общались с месяц, о чем сейчас очень сильно жалеют.
Курт постоял некоторое время на первой ступеньке лестницы, раздумывая, стоит вмешаться или нет.
– Курт рано или поздно, всё равно узнает! – горячо воскликнул Уолтер, и тут же смолк под предупреждающее шипение Джены.
Они говорят про него? Парень нахмурился, и тихо поднялся повыше, напряжённо вслушиваясь.
– ...они ещё дети! – дошло до его ушей возражение матери
– Джиму уже девятнадцать, а Курту почти восемнадцать! – Уолтер теперь говорил заметно тише, и чтобы его услышать приходилось напрягать слух. – Останься бы он в Защитниках – уже бы прошёл свой первый Дозор!
– И слава Предкам, что не остался! Сейчас быть Защитником опасней всего! А Курт бы уж точно полез в самую гущу!
– Мы уже об этом говорили, – брат тяжело вздохнул. – Вопрос только в том, когда ты собираешься рассказать им?!
– Когда у каждого из них будут свои семьи! Когда они в полной мере осознают, что стоит на кону!
– Курт никогда не смирится. Джим – ещё может быть, а вот Курт нет.
– Зато тогда его будет держать семья! Уолтер, Курт и сейчас ни дня не может прожить без драки – каждую неделю скандал, а ты представь, что будет, если он узнает? Он ведь полезет куда не следует!
– Он никогда себе не простит, если узнает всё слишком поздно. И будет жить, думая, что он трус.
– Зато останется жив! – теперь уже матушка повысила голос, и тут же добавила намного тише. – Лучше уж живые трусы, чем мёртвые герои!
– Да ну? А что, если в следующий раз, вместо сына Драгджи решат отдать Джима?! Или Курта?!
Джена попыталась его одернуть, но Ултера уже было не остановить:
– Нэнси и Роберта не тронут – трактиром и ребёнком они купили себе жизнь. Реббека вовсю планирует свадьбу с этим мальчишкой из охотников. Джон ещё слишком маленький. Но это пока. Значит, вполне вероятно, что в следующем году это будет Джим или Курт!
«Будет в следующем году»? Да что, побери Твари, здесь твориться? Парень слушал, затаив дыхание, вцепившись в перила. Происходит что-то жуткое – он чувствовал это. Ещё и сын Драгджы... Томми говорил, что тот пропал, но из их разговора выходит, что его отдали кому-то.
Но кому?
«Тварям» – вдруг догадался Курт, и внутри всё похолодело.
Ему захотелось ворваться внутрь и потребовать немедленных объяснений. Хотелось, чтобы всё это оказалось розыгрышем, шуткой. Но желание узнать больше пригвоздило его на месте, заставив слушать дальше:
– Я не... - Курту показалось, что матушкин голос дрогнул. – Я бы им не позволила навредить нашей семье!
– Как, интересно? – Уолтер громко фыркнул – ещё никогда Курт не слышал его таким разозлённым. – Пожаловалась бы императору? И тут же попала бы за решетку! Ты же помнишь: он объявил, что всё это ложь! Что Твари, на самом деле, не оккупируют деревни и города, и что все, кто говорят иначе – хотят подорвать его власть! Ему плевать, понимаешь?
– Неправда! Он просто не хочет сеять панику!
– Ты просто не была в Спекте – не знаешь, что там творится! Даже Защитники – и те не могут ничего сделать! Я уже думаю, что отказаться от помощи Ренегатов было глупостью, со стороны...
– Не смей обвинять своего отца! – гневно воскликнула матушка. – Эти Ренегаты – ничуть не лучше! Обыкновенные разбойники!
Отец? Его отец тоже был в этом замешан? Это оказалось последней каплей. Не помня себя, Курт перемахнул через ступеньки и оказался в комнате:
– Что всё это значит?!
Матушка, Уолтер и Джена застыли, застигнутые врасплох.
– Курт, я... – наконец начала сидевшая на кровати мать, – ты не понимаешь, ты ещё слишком...
– Я уже не ребенок! – Курт чувствовал, как разгорелись щёки. – Что вы знаете о пропаже сыны Драгджи? О чём император запретил упоминать вслух? Причём здесь отец и Ренегаты?!
– Сядь, сынок...
– Говори! – он перевёл взгляд на Уолтера, упрямо тряхнув головой.
– Курт, – брат выставил вперед руки, стремясь его успокоить, – для начала прекрати кричать.
– Не говори мне, что делать! Вы врали мне! Что вы скрываете?! Что случилось с сыном...
– Его отдали Тварям, – голос Уолтера был твёрд. – Мы отдали. Мы все.
– Что...
От ужаса у Курта потемнело в глазах. Не веря своим ушам, он отступил на шаг. Одно дело – предполагать, но совсем другое – услышать. Ещё и так спокойно...
– У нас не было выбора! – Матушка вскочила на ноги. – Вы были ещё совсем маленькие, когда Твари пришли к нам в деревню! Они предложили выбор: либо один из нас – либо все! Защитники и стража тогда ещё не оправились от нападения на Спект! Нам не у кого было просить помощи!
– И вы решили...
– Да, Курт, решили, – мать смотрела ему прямо в глаза. – Все решили. И Драгджа тоже!
– Каждый год перед праздником, мы выбираем одного, – Уолтер отвернулся, по его тону было трудно понять, что он испытывает, – и отдаём его Тварям, чтобы они не трогали нас ещё год.
– А потом пируете на костях, – прошептал Курт.
Он уже жалел о том, что вернулся так рано. Ему было противно. Мерзко находиться рядом с этими людьми – его родной семьёй!..
Он перевел ошарашенный взгляд с испуганного лица матери, на затылок брата, затем заглянул в глаза, молчавшей всё это время Джены. Как много из деревни знают? Должно быть – все. Все, кроме тех, кого считают слишком юными...
Курт резко развернулся. Мать крикнула что-то ему вслед, но он уже не слушал, перепрыгивая через ступеньки он помчался вниз, ногой распахнул дверь и выбежал на улицу. Бежать. Бежать как можно дальше отсюда. От этих лиц и людей, считающих, что убийство одного во имя всех – благо.
***
Минула неделя. Курт почти не появлялся дома. Всё это время он приходил на пригорок к своему любимому месту. С самого раннего утра до глубокой ночи он сидел на ветке, уже начинавшего терять листву, дерева, глядя на небо и не видя его.
Столько мыслей. Жалких, смелых, грандиозных, отчаянных мыслей вертелось в голове, не давая ему покоя. Что теперь делать? Жить дальше, забыв про всё – казалось невозможным. Уйти из дома? Но куда он пойдет? Всё что есть у него за плечами – это пара месяцев на службе у Защитников и годы помощи по хозяйству. Один в большом мире он вряд ли выживет.
А решать что-то надо. И как можно быстрее.
– Курт, – тихий голос Джона вывел парня из задумчивости.
Мальчик, потеплее укутавшись в шарф, связанный матушкой, смотрел на старшего брата с тревогой. Всю эту неделю он пытался понять, что случилось, и каждый раз Курт лишь раздраженно отворачивался, пресекая любые попытки поговорить.
– Тебя там Нэнси, – продолжил Джон. – Говорит, ты ей срочно нужен.
Парень в ответ лишь раздражённо втянул носом холодный воздух и спрыгнул с ветки:
– Иди домой, а то замёрзнешь, – бросил он Джону не своим голосом.
В таверне было тепло и многолюдно. В очаге уютно трещало пламя. Реббека ходила меж столиков с подносом, принимая заказы и разливая эль. В тёмном углу, трое пришлых, рубились в кости. Их потрёпанная одежда и хриплые голоса насторожили парня, и он поспешил к барной стойке, где всё это время стояла Нэнси.
– Ну наконец-то! – сварливо произнесла она, вместо приветствия. – Дела – хуже некуда.
– Из-за тех троих?
– Что? – она невидяще посмотрела в сторону игроков. – Да Предки с ними! Я про этих!
Она махнула в сторону столика у окна и глаза Курта расширились от удивления.
Пятеро посетителей склонились так близко друг к другу, что трудно было разглядеть их лиц. Но вот одна из незнакомок подняла голову, мимолетный взгляд прекрасных голубых глаз, заставил мурашки пробежаться по коже.
– Это же та девушка-бард! – воскликнул изумлённый Курт.
Он-то думал, что она давно уехала.
– Ага... а ты посмотри с кем она.
Парень пригляделся. Широкая спина в потрепанной кожаной куртке была ему незнакома. Рядом женщина. Курт видел её затылок с чёрными, собранными в хвост, волосами. На против неё – та волшебная девушка – она вновь склонилась к товарищам, о чем-то заговорчески перешёптываясь. Ещё один мужчина. Немного полный, с жесткими короткими волосами мышиного цвета. И, наконец, пятый. Сидевший боком к Курту.
Он на секунду подался назад, облокотившись на спинку стула, и запрокинул голову, улыбаясь тонкими губами. Длинные, с легкой проседью волосы. Острый нос. Легкая щетина.
– Нет, - прошептал Курт, чувствуя, как всё внутри переворачивается. – Колдун же обычно не выходит...