Львиная луна Мяомяо

Раннее утро следующего дня, едва-едва забрезжил рассвет.

Прошлой ночью морской бриз благоприятствовал им, и остаток пути «Благовещая ясность» преодолела быстрее запланированного, достигнув гавани острова Красного песка ещё в тёмно-сером полумраке.

Только далеко-далеко, где морские волны встречались с небом, сквозь гряду облаков прорывались оранжевые лучи.

Как было видно с носа корабля, остров опоясывало кольцо мелкого красного песка, по яркому цвету которого ему и дали название. В тусклых лучах рассвета красные песчинки казались тёмными, отчего он выглядел ещё более мрачным и зловещим.

На причале — ни души и ни единого судна.

«Благовещая ясность» медленно приблизилась, вокруг зашумели поднятые массивным корпусом волны, но на берегу так никто и не показался, чтобы разузнать и расспросить, кто прибыл.

Ни солдаты и охрана из Брандона.

Ни «Оленьи рабы» Юань Сюймяо.

Фан Дуаньин спрыгнул с бака судна, воспользовался рифом как опорой и рывком оказался на пристани.

За ним двенадцать воинов гвардии Дунлин, а также Кабу, тащивший за собой Юань Сюймяо, тоже сошли с корабля.

Когда все ступили на отмель, Фан Дуаньин, едва сделав шаг, почуял неладное — в бордовом песке под ногами что-то шевелилось. Приподняв сапог, он увидел, как такой же тёмно-красный краб медленно уползает в маленькую норку.

Остальные тоже опустили головы посмотреть и обнаружили, что вся огромная отмель испещрена мириадами крошечных отверстий, и теперь множество крабов, сливающихся цветом с песком, пришли в движение, беззвучно скрываясь в них.

В мгновение ока крабы забились в норы, как будто их несметного полчища никогда здесь и не было. Теперь отмель острова Красного песка опустела, на ней воцарилась тишина, словно всё вымерло.

— Ух ты! — восторженно воскликнул Юань Сюймяо.

— Как их много... — Кабу не то чтобы не видал крабов и не то чтобы не едал, но их перемещение в таком количестве всё же было для него зрелищем диковинным. — Столько мелких крабов.

— Осторожно! — нахмурился Фан Дуаньин. — Ваше превосходительство Юань, здесь всегда было так много крабов? — Из всех только Юань Сюймяо некогда «бывал» на острове Красного песка, и Фан Дуаньин надеялся, что в воспоминаниях предателя Юаня найдётся что-то полезное.

Юань Сюймяо задумался.

— Кажется, тёмно-красный песок на острове приобрёл свой цвет из-за того, что крабы поедают и перерабатывают его. Эти мелкие бордовые крабы называются «красная дева», они ядовиты. — Он посмотрел вниз, на крабов, как будто слегка сбитый с толку. — Полагаю, я должен был их видеть, но почему-то кажется, будто никогда не видел.

— Красная дева? — изумился Фан Дуаньин, сразу уцепившись за это название. — Краб «красная дева»? Имеют ли они какое-то отношение к национальному сокровищу Брандона, доспеху «Красная дева»? — Грозный и героический образ Цзи Чуньхуа с саблей Красной девы в руках произвёл на него глубокое впечатление, а теперь выяснилось, что знаменитый доспех и крабы с острова Красного песка носят одно имя?

— Угу... — Юань Сюймяо почесал голову. — В Брандоне... — Он надолго задумался, широко распахнув глаза, пытаясь сообразить, как бы вкратце изложить запутанную историю. — Правители Брандона... пятьдесят лет назад не носили фамилию Цзи, прежде власть передавалась по наследству от одной владычицы к другой. В прошлом Брандоном правили женщины. Во времена, когда там почитали владычиц, жители по большей части были высокого роста и с головы до ног покрыты рыжей шерстью, обликом не то люди, не то обезьяны. — Он очертил силуэт руками и беззвучно изобразил рык. — Тогда Брандон был весьма могущественным государством. В «Каноне десяти династий» говорится: «К северу от него находится страна Колодезного леса, жители её ростом два чжана, похожи на горилл, по-человечески не говорят. Оттуда вытекает Незамерзающая река, на пятьсот ли к западу впадает в море, в ней водится алая рыба хунчи, съешь её — не замёрзнешь». Это и есть нынешняя территория Брандона.

Фан Дуаньин был потрясён до глубины души, ведь сейчас при упоминании Брандона все представляют красавиц с белоснежной кожей, которых постоянно похищают соседние государства, и слабых, бессильных мужчин. Поразмыслив ещё немного, он вдруг переменился в лице.

— Изначально жители Брандона были высокого роста, покрыты рыжей шерстью, не то люди, не то обезьяны — разве это не... Разве это не те дикари в оленьих шкурах, что постоянно нападают на Великую Юнь со стороны Кипящего моря?

— И да, и нет, — ответил Юань Сюймяо. — Они составляли часть жителей Брандона. Владычицы Брандона правили двумя племенами: в одном люди белокожие и прекрасные, хрупкие и слабые, в другом — высокие и заросшие лохматой шерстью. У их владычиц было много любовников. Говорят, пятьдесят лет назад один из наложников владычицы организовал заговор и убил её. С тех пор Брандоном правит мужчина. Его фамилия Цзи, полное имя — Цзи Жуюй. — Он моргнул. — Цзи Жуюй истребил или изгнал подавляющее большинство волосатых брандонцев, вынудив их бежать в обледеневший лес, десятки тысяч лет скованный инеем и льдом. Жить там невозможно, поэтому эти люди и их потомки без конца вторгаются на заставу Хуэйхайгуань, тщетно пытаясь пробраться на земли Великой Юнь.

Оказывается, вот в чём причина многолетних налётов дикарей в оленьих шкурах.

В голове Фан Дуаньина немедленно зароились мириады мыслей, но прежде чем он успел обдумать как следует хоть одну из них, Юань Сюймяо продолжил.

— Владычицы Брандона исстари были отважны и искусны в бою, поколениями носили доспех «Красная дева». Ты сам видел, как великолепна Цзи Чуньхуа в боевом доспехе, так что можешь примерно представить облик прошлых владычиц.

Фан Дуаньин резко отказался от наполовину оформившегося плана по умиротворению государства и, вспомнив, как близко шептались Цзи Чуньхуа и Юань Сюймяо, отметил про себя: а ведь её фамилия тоже Цзи, неужели и храм Солнечного света... На миг он не растерялся, что и думать.

— Цзи Цююэ из храма Солнечного света и Цзи Жуюй из Брандона — родные братья, — последовательно объяснил Юань Сюймяо, будто прочтя его мысли. — С тех пор как Цзи Жуюй захватил власть, минуло много лет, история это запутанная, и посторонним вроде нас трудно докопаться до истины. В общем, доспех «Красная дева» изначально принадлежал владычицам Брандона, а изготовлен он из материалов с острова Красного песка. В прошлом правительницы Брандона не были хрупкими и слабыми женщинами, они первыми населяли остров Красного песка, а впоследствии отправились на север, в обледеневшие леса, где основали государство Брандон. Те волосатые брандонцы, не то люди, не то обезьяны, стали их подданными как раз после завоевания морозных лесов севера.

Выходит, этот островок — не просто клочок бесплодной земли, а на самом деле связан с историей Брандона, насчитывающей несколько сотен лет.

По меркам Великой Юнь, это колыбель императорского рода, земля предков, место сосредоточения судеб.

Но сейчас они стояли на берегу, под ногами кишели бесчисленные бордовые крабы, однако на острове Красного песка царило безмолвие, во всей округе — ни следа присутствия человека.

Ци Булэ с несколькими гвардейцами Дунлин обследовал окрестности.

— Командир, поблизости много казарм, должно быть, в них располагались войска во время войны Брандона с Восточным Си, Фоцзи и Шицзи.

Фан Дуаньин кивнул.

— А люди?

Лэй Чжэньсань во главе другой группы тоже сделал круг и вернулся.

— Людей нет, — не глядя на командира, с мрачным видом ответил он.

— Сначала осмотрим казармы, потом поищем, где находится серебряный рудник, — нахмурившись, решил Фан Дуаньин. Он велел капитану «Благовещей ясности» сняться с якоря и на всякий случай отвести корабль подальше от острова Красного песка. По его сигналу, он вернётся за ними, учитывая ситуацию с приливом. Ван Цун и так уже дрожал от страха, увидев этот жуткий остров, и приказ Фан Дуаньина привёл его в неописуемую радость.

— Сюда, командир. — Ци Булэ повёл Фан Дуаньина и Юань Сюймяо к казармам неподалёку от пристани. Здания были сложены из тёмных и тусклых камней, похоже, уже очень древних. У дверей одной из построек ряд булыжников огораживал клумбу, в которой необычайно пышно цвели ярко-синие цветы.

После того, как все покинули отмель, тёмно-красный песок слегка задрожал, несметные полчища крабов снова высунулись из нор и медленно выползли наружу.

Густо усеивающие берег тени шевелились, размахивая клешнями.

***

Сжимая в руке цзянь «Цилинь, узревший луну», Фан Дуаньин его кончиком толкнул дверь, возле которой была разбита клумба с синими цветами.

Ветхая деревянная створка распахнулась, и убранство жилища стало видно как на ладони.

Внутри действительно не оказалось ни живых, ни мёртвых.

Две кровати аккуратно заправлены, будто хозяева утром ушли из дома, но так и не вернулись. У каждой сбоку по низкому столику: один с засохшим растением в горшке, другой — с пустой пиалой. Неизвестно, чем прежде была наполнена последняя, но на дне остался чёрный осадок.

Фан Дуаньин шагнул в комнату и, ступая за порог, посмотрел вниз — пол из утрамбованного желтозёма усеян следами ног, вот только неясно, принадлежали они хозяевам или посторонним. Пока он раздумывал над старыми и новыми отпечатками, мимо него кое-кто проскользнул.

— Ваше превосходительство Юань! — Пусть Кабу и был настороже, всё же не успел остановить Юань Сюймяо.

Этот человек только казался медлительным, а на деле, едва начинал действовать, сразу двигался проворно и ловко, прямо-таки выскальзывал из рук, и поймать его не представлялось возможным.

В тот же миг, как Фан Дуаньин ступил за порог, Юань Сюймяо проскочил в комнату и немедленно нырнул под ту кровать, у которой стояла пустая пиала.

Не угнавшемуся за ним Кабу пришлось упасть ничком и позвать его с пола.

— Ваше превосходительство Юань, прекратите безобразничать, скорее вылезайте! Под кроватью небезопасно, вдруг там укрылся какой-нибудь негодяй, что если он вам навредит?

Притворившись, будто не слышит, Юань Сюймяо залез глубже, пошарил под кроватью и вскоре выполз из-под неё.

Фан Дуаньин уже не удивлялся тому, что он повсюду носится: стоило забыть, как выглядел Юань-шоуфу, и относиться к этому гаду как к трёхлетнему ребёнку — и принять всё, что он творит, становилось гораздо проще. Однако Юань Сюймяо не волновало, о чём думает Фан Дуаньин, паршивец что-то подобрал и теперь ликующе протянул ему.

Взяв предмет, Фан Дуаньин увидел моллюска.

Очень знакомого на вид.

У этих моллюсков раковины тонкие и длинные, наполовину зелёные, наполовину белые.

Именно такие скопились под разрушенной палубой «Морского волка» и питались кровью.

Как они оказались здесь?

— Моллюск ещё жив, — сказал Юань Сюймяо. — Под кроватью их много, в точности, как на «Морском волке». — Он моргнул. Изящные длинные брови и фениксовые глаза Юань-шоуфу изначально казались слегка холодными и суровыми, отстранёнными и ясными, а этот паршивец так изогнул складки век, что в строгом облике проступила угодливость.

Видимо, у Пэй Луна голова кругом пошла от подобного заискивания, раз он слепо поверил ему.

Фан Дуаньин снова нахмурился.

— Они питаются кровью. Значит, хотя сейчас кровать застелена, некогда под неё натекла кровь. — Он быстро шагнул вперёд, напряг руки и приподнял кровать. Видя, что постельные принадлежности вот-вот соскользнут на пол, Юань Сюймяо ловко поймал их и прижал к себе.

Кабу, Ци Булэ и остальные собрались вокруг. На обратной стороне кровати тесно друг к другу присосалось бесчисленное множество вытянутых бело-зелёных раковин. Моллюски образовали узор из вертикальных и горизонтальных линий, похожих на черты иероглифа.

— Это... — Кабу дважды прочертил узор в воздухе. — Это ведь круг с чертой посередине... Иероглиф «солнце»(1)?

Присев на корточки, Фан Дуаньин изучил образованный моллюсками узор.

Изначально на этих местах должны были быть следы крови, но их пожрали моллюски, так что теперь остались только они. Как и странные их сородичи на «Морском волке», моллюски присосались к доскам и почему-то не покинули их, словно, отведав этой крови, не желали питаться ничем другим.

— Если это «солнце», пожалуй, иероглиф слишком круглый. — Фан Дуаньин на пробу нарисовал круг и провёл в нём черту. — Это немного похоже на...

— Зерно сои? — предположил Лэй Чжэньсань.

— Глаз? — Кабу презрительно фыркнул на его догадку: вот неотёсанный мужлан, целыми днями неодобрительно смотрит на всех, ничего ему не нравится, только о еде и думает.

— Солнце? Золотой ворон несёт солнце(2)? Штрих внутри — ворон? — выдвинул новое предположение Ци Булэ.

Фан Дуаньин цокнул языком.

— Если штрих можно назвать вороном, почему тогда не зайцем? Тогда это может быть как солнце, так и луна. — Он нарисовал круг, потом ещё один. — Возможно, пещера? Западня?

Все покачали головой: чем верить, что круг с чертой представляет собой пещеру, уж лучше думать о сое.

— Это узор на одеяле, — вмешался Юань Сюймяо с охапкой постельных принадлежностей в руках.

Опешив, один за другим они подняли головы: оказалось, на лицевой стороне одеяла напечатаны неизвестные символы — как в Великой Юнь одеяла частенько расшивали иероглифами «счастье», «достаток», «долголетие», «радость», благовещими сороками и утками-мандаринками, так и на этом был набит орнамент в виде кругов.

На жёлто-коричневой льняной ткани каким-то сине-зелёным красителем нанесли перекрывающиеся круги с тёмно-синей точкой посередине. Узор очень простой, но он заполнял всю поверхность одеяла и действительно напоминал множество жутких глаз с суженными до предела зрачками, что в данный момент мрачно взирали на них.

— Мамочки! — У Кабу по всему телу побежали мурашки. Потерев предплечья, он повернулся к соседней кровати.

На втором одеяле тоже был набит похожий орнамент, только с меньшим количеством кругов, чем на том, что держал в руках Юань Сюймяо.

— Что за ерунда? — Фан Дуаньин вышел из комнаты, быстро обошёл несколько соседних и вскоре вернулся. — Такой узор на каждой кровати, похоже на какой-то тотем.

— Тотем острова Красного песка, — задумался Кабу. — Командир, если змееволк, тотем «Вольного города» — настоящая тварь, может ли быть, что тотем острова Красного песка — тоже какой-то жуткий монстр, который водится только здесь? — Вспомнилось, с какой мощью красночешуйчатый змееволк вынырнул из воды, как низверг из тела белую сеть, как незаметно его сильнейший яд убивал людей — а ведь проклятый монстр оказался ещё и паразитом — и у него по спине пробежал холодок.

В открытом море всюду поджидает гибель, кто знает, существуют ли ещё подобные твари?

— Но змееволки как тотем Вольного города нарисованы очень детально, их изображения украшают множество вещей, от вышивки на одежде до посуды, статуэток и тому подобного. Мы никогда прежде не видели змееволков вживую и находимся очень далеко от Вольного города, однако давно имели приблизительное представление, как они выглядят, — нахмурился Фан Дуаньин. — Брандон же территориально гораздо ближе, чем острова Вольного города, и более известен, но мы не знаем о подобном тотеме и никогда не слышали легенд о таких чудищах. — Он повернулся к Юань Сюймяо. — Ты ведь бывал здесь, видел ли раньше такой орнамент?

Тот опустил одеяло и тоже погрузился в размышления. Другие в раздумьях стояли тихо и не двигались с места, он же бродил по комнате, обыскивая всё вокруг, рассеянно перебирая немногочисленное оставшееся барахло.

Что может означать круг с точкой внутри?

Переворачивая вещи вверх дном в поисках подсказок, он вдруг посмотрел на тыльную сторону ладони и застыл на месте.

— Что такое? — Будто по наитию, Фан Дуаньин обернулся.

Юань Сюймяо в оцепенении поднял руку и показал ему.

Все присутствующие увидели, что на его бледной коже неизвестно когда успело появиться сине-зелёное пятно размером с медяк, в центре которого смутно виднелась иссиня-чёрная точка.

Он немедленно закатал рукава. На предплечьях тоже проступило несколько неясных круглых отметин. На необыкновенно белой коже Юань Сюймяо пятна выделялись особенно отчётливо, отчего казались ещё более жуткими.

— Ты... — Фан Дуаньин пришёл в ужас. — Когда они появились? Как ты себя чувствуешь? Где-нибудь болит?

Кабу вцепился в него. Он и представить не мог, что тотем в виде круга с точкой окажется, по всей видимости, ужасной заразой!

— Командир, не подходите! Эта болезнь, похоже, распространяется быстро, можно легко подхватить её!

Юань Сюймяо молниеносно опустил рукава и даже отошёл на десять шагов в дальний угол комнаты. Двигаясь с невероятной скоростью, он вытащил из-за пазухи пояс-полотенце и замотал лицо так, что остались видны только глаза.

— Осмотрите себя, нет ли пятен на теле?

Он только что обнаружил, что заразился странной болезнью, но вовсе не запаниковал и задал вопрос остальным без обычного ребячества, с совершенно спокойным взглядом.

Как будто внезапно подхватить странную болезнь, из-за которой, возможно, и вышло так, что «все мертвы», для него менее существенно, чем прикоснуться к огромной морской птице.

Поскольку Юань Сюймяо не испугался и не растерялся, остальные тоже немного успокоились.

Повязав лица поясами-полотенцами, все вышли наружу и осмотрели себя.

За исключением Юань Сюймяо, пятен ни у кого не обнаружилось, значит, скорее всего, никто больше не заразился.

Фан Дуаньин сначала выдохнул с облегчением, но потом пришёл в ярость и уставился на Юань Сюймяо.

— Ты... Где ты подцепил эту заразу? Я ведь сказал тебе идти за мной, уделять внимание главному, а ты всё мимо ушей пропустил! Носишься повсюду как оглашенный, только поправился, как заразился неизвестно чем. А назавтра испустишь дух и решишь смертью все проблемы? Тебя совершенно не волнует, что будет с рудником Красного песка!

Юань Сюймяо почувствовал себя несправедливо обиженным, глаза его немедленно покраснели. Он посмотрел на Кабу, на Ци Булэ, наконец, на Лэй Чжэньсаня и, вероятно, решив, что перед последним плакать слишком стыдно, с трудом удержал слёзы.

— Я... я не знаю... я... я... — Он сделал глубокий вдох. — Я просто подержал одеяло.

Фан Дуаньин сделал паузу, но гнев не утихал.

— Я поднял кровать, зачем тебе одеяло понадобилось?

— Это же чьё-то одеяло! Человека нет дома, как можно бросать его вещи на пол! — зыркнул на него Юань Сюймяо. — Одеяло стоит много денег, а новое — целых триста вэней!

— Хозяева этой комнаты мертвы, пусть одеяло стоит триста вэней, что, если на пол бросить, так его цена на двести упадёт? — Фан Дуаньин со злости усмехнулся. — Если ты погибнешь оттого, что подержал его, то твоя, Юань Сюймяо, жизнь не дороже этого одеяла!

Юань Сюймяо пришёл в такую ярость, что повязка у него на лице надулась.

— Ты скандалишь без причины! Смотришь на других свысока! Всё необходимое для жизни, постель и одежда позволяют сохранить народу честь и достоинство. Если бы ты умер, тоже не захотел бы, чтобы кто-то вломился в твой дом и разбросал твои вещи! Ты что малый ребёнок, только и можешь чинить произвол и злоупотреблять своей властью!..

Этот Юань Сюймяо хочет всё перевернуть с ног на голову! Ощутив всю нелепость ситуации, на словах «чинить произвол и злоупотреблять своей властью» Фан Дуаньин рассмеялся — причём не только он, но и Кабу с Лэй Чжэньсанем — они и так пришли в недоумение, наблюдая за внезапно начавшейся ссорой, а потом и вовсе не сдержали хохота.

Кто в мире чинил произвол и злоупотреблял своей властью больше, чем Юань-шоуфу?

Пожалуй, даже Пэй Луну было до него далеко — в конце концов, когда Юань-шоуфу злоупотреблял своей властью, притеснял он Пэй Луна; когда чинил произвол, тряслись все военные и гражданские чиновники.

Из-за всеобщего хохота стоящие в глазах Юань Сюймяо слёзы покатились по щекам.

Со смехом злость Фан Дуаньина улетучилась, и слёзы Юань Сюймяо опечалили его. Поразмыслив над всей подоплёкой этого дела, он тоже не мог с уверенностью сказать, сколько горестей скрывалось за самоуправством и злоупотреблением властью тогдашнего Юань-шоуфу, и испытывал ли тот страдания.

— Ваше превосходительство Юань, — вздохнул он, — ваша забота о народе поистине... поистине драгоценна. Но вы — императорский посол, а поступаете так опрометчиво. Ведь если вы и правда лишитесь жизни, то потеряете серебряный рудник и подвергнете опасности народ Великой Юнь.

Юань Сюймяо повесил нос.

Какое-то время никто не понимал, о чём он думает, но вскоре Юань Сюймяо поднял голову. Краснота вокруг его глаз уже побледнела.

— Раз уж я подхватил неизвестную заразу, то мне и расследовать все странности этого места! Поскольку болезнь ведёт к смерти, вам лучше не ходить дальше. Малы... военный советник Фан, отведите всех на отмель, разведите костёр и сожгите одежду, что на вас сегодня. Держитесь подальше от местных растений, рыб и насекомых, постарайтесь обеспечить свою безопасность.

Только что перенесённая обида ещё не утихла, в голосе слышалась лёгкая дрожь, но в распоряжениях прослеживался чёткий порядок.

В такие моменты он сильно напоминал Юань-шоуфу той ночью, когда его с каждым шагом то озарял свет, то скрывала тень.

Только тогдашний Юань-шоуфу не поддавался чувствам.

Будто заледеневшее дерево.

Он не любил народ как своих детей, не злился, не обижался и не терял лица.

— Ну уж нет! — Фан Дуаньин подскочил к Юань Сюймяо и со злой усмешкой схватил его за предплечье. — По высочайшему повелению я должен следовать за императорским посланником, даже если вместе с тобой заражусь этой паршивой болезнью. Здесь пучина дракона и логово тигра, и в преисподнюю мы ворвёмся вместе. Даже не думай под предлогом заразы заниматься какими-то сомнительными делишками!

— Какими ещё сомнительными делишками? — растерялся Юань Сюймяо.

— Мне-то откуда знать? — Фан Дуаньин холодно усмехнулся. — Короче говоря, Юань-шоуфу способен на тысячи превращений и полон коварных замыслов, облик его может обмануть, но сердце остаётся непостижимым, уж лучше мне проявить осторожность. — Он повернулся к Кабу и остальным. — Оставайтесь на берегу и следуйте распоряжениям его превосходительства Юаня. Мы с ним отправимся на разведку вглубь острова, если назавтра к этому часу от нас не будет вестей, немедленно садитесь на «Благовещую ясность» и возвращайтесь на остров Зелёного дракона. Пусть Кабу ведёт подробные записи о происходящем здесь. Пока нас не будет, за главного остаётся Ци Булэ, слушайтесь его приказов беспрекословно.

— Есть! — в один голос откликнулись двенадцать воинов гвардии Дунлин.

Кабу при виде того, как его командир мёртвой хваткой вцепился в руку Юань Сюймяо, ужасно перепугался и снова не выдержал.

— Командир, вы... вы ведь... так...

Фан Дуаньин вскинул левую руку, продемонстрировав кожаную перчатку, и сверкнул улыбкой.

— Не волнуйся, хотя я и готов умереть с его превосходительством Юанем, но по возможности всё же предпочту выжить.

Оказывается, перед тем, как схватить Юань Сюймяо, он уже надел перчатки.

Кабу выдохнул с облегчением.

Юань Сюймяо тоже выдохнул с облегчением.

-----------------------------------------------------

(1) Солнце, день — 日.

(2) См. «Каталог гор и морей»: «В Долине Кипящих ключей растет дерево Фу. Как только одно солнце заходит, другое солнце всходит. Каждое несет на себе воронов» (цитата в переводе Э. Яншиной).

Мой тг-канал: https://t.me/elriedreamer_translates