18 глава
От лица Мии
— Удачи на матче! ❤️
Это было моё последнее сообщение Мише, отправленное сразу после того, как на экране промелькнули кадры раскатки и он помахал камере в своей фирменной манере. Простое, но ёмкое. Всё, что я могла сделать отсюда.
— Та-а-ак! Вот, щас ещё принесу стаканы! Садитесь, садитесь, устраивайтесь поудобнее! — голос мой звенел от приятного волнения.
Они наконец-то пришли. Вся наша маленькая «женская команда». Моя гостиная, обычно тихая и полупустая, моментально наполнилась звонкими голосами, смехом, шуршанием пакетов и запахом принесённой еды. Все девчонки тут же бросились помогать — кто-то расставлял закуски на столе, кто-то раскладывал подушки на полу, кто-то уже шутил про то, что мой телевизор недостаточно огромный для такого хоккейного накала.
— Так, все к телику! Матч начался, гимн! Давайте, давайте, тишина в зале!
Мы расселись, как в настоящем кинотеатре. Кто-то устроился на диване, кто-то — на полу на мягких пуфах и подушках, создав уютное гнездо. На столе красовались тарелки с нарезкой, чипсами, печеньем и несколько бутылок просекко, готовых к победе.
Первый период прошёл на одном сплошном стрессе. Казалось, шайба нигде не задерживалась надолго, летая от ворот к воротам. Опасных моментов было столько, что у меня свело шею от напряжения, а глаза болели от неотрывного слежения за маленькой чёрной точкой на белом льду. Но наши выстояли. И даже закинули одну шайбу. Счёт к концу первого периода — 1:0 в нашу пользу.
— Фу-у-х! Это была настоящая жопа, — выдохнула Крис, откидываясь на подушки и закидывая в рот оливку. Я могла только молча кивнуть, разминая онемевшие пальцы.
Несколько девочек встали и принесли с кухни бокалы, начали наливать шампанское.
— Нужно немного расслабиться, а то до третьего периода не доживём от такого напряжения, — философски заметила Аня.
Пока мы чокались, у меня возник вопрос, который давно вертелся в голове.
— Девочки, а я слышала, что многие из вас не пишут своим парням во время перерывов между периодами. Это правда? Неужели не хочется поддержать?
Аня, первая качнула головой.
— По факту — да, не пишем. Я лично не пишу, чтобы не сбивать его настрой. Знаешь, мой, если получить от меня милое сообщение, сразу весь такой... добряк становится. А ему на лёд надо выходить злым, собранным, даже немного зверем. Так что лучше не отвлекать.
Другие девчонки поддержали её, рассказывая похожие истории — как они вычислили этот тонкий баланс между поддержкой и невмешательством.
— Дело, конечно, твоё, если очень хочешь — пиши, — сказала Катя, обнимая меня за плечи. — Но по наблюдениям, наш Мишка, как и все, становится по-настоящему результативным, когда немножко зол и сосредоточен. Так что лучше дай ему «прокипеть».
— Ну... буду знать, — смущённо улыбнулась я. Их опыт был бесценен. Я чувствовала себя новичком, которого посвящают в тайны.
Мы так увлеклись разговором, что не заметили, как прозвучала сирена на начало второго периода.
Этот отрезок игры не стал проще. Напряжение лишь нарастало. И вот ключевой момент. Миша, получив пас, рванул в отрыв. Его скорость была пугающей. Он уже почти вышел один на один с вратарём, стремительно сближаясь с пятоком... И тут защитник соперника, не успевая сыграть чисто, на полной скорости подставил ему подножку.
Всё произошло в доли секунды. Тело Миши, потерявшее опору, по инерции пролетело вперёд и со всего размаху головой врезалось в борт. Звук удара был приглушённым, но от этого не менее жутким.
— БЛЯДЬ! Что за гандон! Я ему ноги вырву, сука! — крик вырвался у меня сам собой. Я вскочила с дивана, не в силах усидеть на месте. Руки дрожали. На экране он лежал неподвижно, а вокруг уже суетились партнёры и врачи. — Миша... Миша, вставай...
Слёзы сами навернулись на глаза. Девочки тут же окружили меня, кто-то обнял, кто-то пытался успокоить: «Всё будет хорошо, он крепкий». Но я видела, как он медленно, с видимым усилием, сам поднялся на ноги. И даже с такого расстояния, через экран, я разглядела на его лице под визором алую полосу крови из носа. Он сам, шатаясь, доехал до скамейки, где врач сразу же принялся за работу — тампоны, лёд, осмотр.
— Бляяя, господи... Хоть бы всё было нормально... — прошептала я, вцепившись в край подушки.
Того, кто поставил подножку, удалили до конца матча. «Большой штраф», — объявил комментатор. Но легче мне от этого не стало. Видеть его кровь, его затуманенный от боли взгляд... Это было невыносимо.
И тогда на льду началось что-то вроде священной мести. Наши парни, видя, что травмировали одного из ключевых игроков, взвинтились. Их игра стала жёстче, злее, точнее. Шайбы одна за другой полетели в ворота обидчиков. Счёт стал 3:0.
А я всё смотрела на скамейку, где он сидел, запрокинув голову, с тампонами в носу. Под конец второго периода он всё же вышел на лёд. И почти, почти забил — шайба со звоном ударилась в штангу. Сирена на перерыв прозвучала для меня как избавление.
— Бляяя, ну этот козёл всю малину испортил! — я упала на диван, вытирая глаза. — Я теперь всю ночь буду переживать, как он там.
— На, выпей и успокойся, — Эмилия протянула мне бокал. — С ним всё будет нормально. Поверь, не первый раз у него проблемы с носом. Крепкая у парня конструкция.
Я сделала большой глоток, стараясь прогнать ком из горла.
— Напиши ему сразу в конце третьего, как дела, ладно? — попросила Катя. — А то им ещё в Питер лететь. Хотя слава богу, скоро уже домой будут. А то я с детьми одна уже на грани, скоро вешаться буду! — она фыркнула, и мы все слабо улыбнулись, понимая её усталость.
Беседа во время перерыва была лёгкой, отвлекающей. Все обсуждали работу, быт, смешные случаи. Каждая из нас была такой разной — кто-то дизайнер, кто-то бухгалтер, кто-то, как я, редактор. Но здесь, в этой гостиной, нас соединяло одно — наши хоккеисты. Наша общая гордость, тревога, любовь и это странное сестринство, возникшее из-за мужчин, чья жизнь проходила на льду.
Я ненадолго вышла, чтобы позвонить Эмме. Она зашивалась на работе, голос у неё был усталый и сиплый. Я сказала, что заказала ей на ужин суши и чизкейк, чтобы хоть как-то скрасить адский вечер. Она чуть не расплакалась от благодарности.
И вот прозвучала сирена на третий период...
— А-А-А-А! ПОБЕДИЛИ! УРА-А-А-А!
Финальная сирена огласила наш триумф. Мы все, как по команде, подпрыгнули с мест с криками восторга, начали обниматься, смеяться, хлопать друг друга по плечам. Радость была общей, чистой и оглушительной.
Девочки хотели остаться и помочь мне убраться, но я настояла.
— Всё хорошо, дорогие, расходитесь с чистой совестью! Я сама со всем справлюсь. Спасибо, что пришли, это было просто космос!
Проводив их, я захлопнула дверь и на секунду привалилась к ней спиной. Тишина после шума показалась оглушительной. И первое, что я сделала, — схватила телефон.
Я: Как ты? Как самочувствие? Я за тебя так переживала... Поздравляю с победой! Ты сегодня был самым крутым, даже с окровавленным носом ❤️
Отправила и пошла убираться, стараясь занять руки и не смотреть каждые две секунды на экран. На кухне осталось три недопитые бутылки просекко. «Хватит на одну хорошую попойку с Эммой или на пять тихих вечера одной», — подумала я, убирая их в холодильник.
---
От лица Михаила
Первый матч в Челябинске был тяжёлым, но мы держались, как скала. Я знал, что второй матч Мия будет смотреть не одна, а с девчонками у себя дома. Эта мысль согревала — она была там, среди «своих», частью нашей общей жизни даже на расстоянии.
Второй матч с самого начала пошёл по накатанной — жёстко, нервно, в силовом стиле. Мы разминались утром в отеле, потом ещё на льду арены соперника, но лёд был жёстким, игра — грубой.
А потом случилось это. Я рванул в отрыв, чувствуя, что могу создать момент. И в следующую секунду нога просто ушла из-под меня. Подножка. Грязная, откровенная. Я не успел даже сгруппироваться. Удар о борт пришёлся на плечо и голову. Мир на секунду пропал, потом вернулся с оглушительным звоном в ушах и резкой, горячей болью в переносице. Кровь. Я почувствовал её тёплую, солёную струйку на губе ещё до того, как рука в перчатке дотронулась до лица.
«Только не сломан, только не сломан...» — пронеслось в голове сквозь туман. Я сам, на автомате, оттолкнулся ото льда и доплыл до скамейки. Врач, наш Сан Саныч, уже ждал с аптечкой. Тампоны, холод, щупание кости. «Держись, капитан, вроде цело. Сопливиться будешь, зато играть можешь». Облегчение было слабым на фоне пульсирующей боли и адреналина.
Игра после этого вспыхнула с новой силой. Ребята, увидев мою кровь, просто взбесились. Это была уже не просто игра, а миссия. Счёт стал 3:0. Я вышел под конец периода, ещё с тампонами в носу, с дикой головной болью, и едва не забил — шайба звякнула о железо. Чёрт!
В раздевалке после победы царила усталая, но удовлетворённая атмосфера.
— Да пиздец вообще, — проговорил я, снимая мокрый от пота и крови свитер. — Слава богу, что здесь всё закончилось. Теперь в Питер, а потом, наконец, домой.
Ребята что-то весело обсуждали, но я присел на скамейку, достал телефон. И сердце ёкнуло. Сообщение от Мии. Она переживала. Видела всё.
Я тут же начал печатать, стирая кровь с экрана пальцем.
Я: Всё оки, не знаю, какими молитвами, но нос, вроде, не сломан. Голова гудит, но терпимо. Не переживай так.
Она ответила почти мгновенно.
Мия: Блин, ну всё равно это капец... Я думала, прибью того чела. Но ты молодец, что держался.
Я ухмыльнулся, представляя её, маленькую и яростную, грозящуюся кого-то прибить.
Я: Я тоже хотел, но сдержался. Зато он до конца матча в душе отдувался.
Только собрался написать что-то ещё, как над ухом раздался голос Фила:
— А чего мы там лыбимся, а? Кто там пишет? Мия, небось? А-ха-ха-ха!
Я только отмахнулся, но улыбка не сходила с лица. Ребята начали собираться, подгонять: «Орлов, шевелись, на автобус!»
Я: Ладно, нас уже гонят в аэропорт, в Питер. Спокойной ночи, Мим. Спасибо, что переживаешь. Это... приятно.
Я отправил сообщение, спрятал телефон и, взвалив сумку на плечо, пошёл к выходу. Голова гудела, нос ныл, тело просило покоя. Но внутри было тепло. Не от победы. А от простой мысли: там, за тысячи километров, кто-то очень сильно за меня переживал. Искренне, по-настоящему. И это чувство было сильнее любой боли и усталости. Оно было как глоток чистого воздуха после долгого периода под водой. И ради него стоило терпеть и подножки, и перелёты, и всё что угодно.