13 глава
От лица Мии
К семи вечера я кое-как обосновалась в своей старой-новой квартире. Воздух здесь пахл чуть пыльно, но по-своему — свободно. Это был запах моего личного пространства, не отравленный чужим настроением. Было немного непривычно после полутора лет жизни «на два дома», но приятно. Я расставляла книги на полке, слушая, как Миша в гостиной передвигает коробки, помогая мне обустроиться.
Он настаивал на помощи, хотя я отнекивалась. А потом и вовсе отстранил меня от ужина.
— Сиди, отдыхай, — сказал он, уже доставая телефон. — Я закажу что-нибудь. Сегодня ты не готовишь.
— Да я могу... — начала я, но он только покачал головой, и в его глазах мелькнула та самая, непоколебимая решимость, которую я помнила . — Не утруждай себя.
Я сдалась с улыбкой. Приятно, когда о тебе заботятся. Не как о служанке, а просто так.
Пока он выбирал еду, я устроилась в спальне и принялась разбирать косметику — последний бастион нормальности из моей прошлой жизни. Тюбики, баночки, кисти... Каждая вещь напоминала о ритуалах, которые я совершала, пытаясь «стать лучше» в глазах Криса. Теперь я раскладывала их просто для себя.
И тут в Telegram пришло сообщение. От Катерины. Мы с ней быстро сдружились на прошлой игре.
Катя: «Привет, Ми! Прости, что поздно пишу. Девочки из пресс-службы замутили крутую идею — подобрать каждому игроку персональный трек! Чтобы, когда он забивает, на арене играла его музыка. Как ближайшей подруге Мишки, тебе и карты в руки) Думай!»
Я улыбнулась. Идея и правда была классная. И мне сразу же, без раздумий, вспомнился тот самый трек. Из наших студенческих времён, когда мы слушали всё подряд. Песня, под которую мы пьяно подпевали, возвращаясь с какой-нибудь тусовки. «Фараон — Дико, Например». Идеально подходил под его стиль игры . Возможно, он его и забыл уже. Но я — нет.
Я ответила Кате почти сразу, с легким трепетом: «Привет! Отнеслась к задаче со всей ответственностью. Для Миши — Фараон, «Дико, Например». Ему жутко подходит)»
Ответ пришел мгновенно — сердечко. Я продолжила раскладывать кисти, и ненадолго позвонила Эмме, чтобы поделиться. Она заржала в трубку: «Да-да, «дико, например» он устроит соперникам, когда будет их обыгрывать! Ты гений!» Её поддержка всегда была такой прямой и безоговорочной.
— Мими-и-и! Доставка пришла! Идем быстрее кушать! — голос Миши донёсся из прихожей, перекрывая мои мысли.
На кухне пахло соблазнительно. Он разложил на столе заказ: для меня — огромный, сочный бургер с двойной котлетой и всеми моими любимыми добавками (он запомнил!), а для себя — что-то вроде стейка с овощами на гриле, строгое и спортивное.
— Приятного аппетита, — сказал он, и в его голосе прозвучала тихая, почти домашняя радость.
Я, проголодавшаяся за день переезда, набросилась на еду с волчьим аппетитом, лишь смущенно кивнув в ответ. Поела я гораздо быстрее него и, откинувшись на спинку стула, просто наблюдала за ним. Он казался таким непропорционально большим для моего изящного кухонного столика. Его широкие плечи, мощные предплечья, которые так легко поднимали тяжёлые коробки... Он заполнял собой пространство, но не давил. Наоборот, его присутствие было... уютным. Мне так не хватало этого простого тепла, этого внимания без подвоха. Эмма давала его сполна, но это было другое. Это было... мужское тепло. Надежное. И от этой мысли стало и радостно, и немного страшно.
И тут зазвонил его телефон. Не обычный звонок, а какой-то тревожный, настойчивый рингтон. Миша нахмурился, извиняюще взглянул на меня и вышел в гостиную. Дверь была приоткрыта, и я невольно услышала обрывки разговора. Его голос, сначала спокойный, стал напряженным.
— В смысле завтра игра? А сегодня, через шесть часов, вылет?.. Да ладно, твою мать... Хорошо. Я так понимаю, нет смысла сейчас ложиться, только в самолете... Да, я понимаю, что до Москвы час-два лететь, но, блять, всё равно... Да, давай, пока.
Он вернулся на кухню, и по его лицу было всё ясно. Расписание перетасовали из-за телетрансляций или чьих-то капризов — неважно. Настроение, такое теплое и мирное, рухнуло в одно мгновение. На его лице читались усталость и раздражение.
— Я думаю, ты всё слышала, — он вздохнул, проводя рукой по лицу. — Прости, пожалуйста. Но... я могу еще с тобой побыть. До отъезда.
В его глазах было искреннее сожаление. И мне стало грустно не за себя, а за него. Вечный цейтнот, сломанные планы, жизнь по расписанию, которое пишут другие.
— Да всё окей, — махнула я рукой, стараясь звучать бодро. — Пошли тогда фильм какой-нибудь посмотрим. Проводим тебя как следует.
Мы улыбнулись друг другу, и какое-то напряжение спало. В гостиной, устроившись на диване, мы листали Netflix. Ничего захватывающего. Старые комедии уже не смешили.
— Ладно, — сдалась я. — Включай свой хоккейный подкаст. Тот самый, с интервью.
Его лицо осветилось детской, неподдельной радостью.
— Правда? Ты уверена? Там же Илья, мой старый одноклубник, будет рассказывать про Казань...
— Включай, включай, — засмеялась я. — Послушаю, как вы там «страдали» на выездах.
Я устроилась поудобнее, закинув ноги на его колени — жест настолько естественный и старый, что мы оба даже не задумались об этом. Он расслабился, откинувшись на подушки. Илья в подкасте оказался отличным рассказчиком. Он вспоминал смешные истории, и мы хохотали над его байками.
— ...А хочу вспомнить, как мы с Мишкой Орловым и Серегой Чехменивым пошли в один бар... Это было что-то с чем-то. Тусили до утра. И, знаете, какой был прикол? К нам постоянно подходили девушки. Ну, как к нам... к Мише. А он, даже уже изрядно выпивший, всех отшивал. Вежливо, но твердо. И говорил одну и ту же фразу: «Извините, у меня есть девушка в Минске». Короче, если у него когда-нибудь появится та самая девушка — пусть не боится. На всех тусах, даже в стельку бухой, наш Мишка всем говорит, что он «занят». Аха-ха-ха-ха!
Я залилась таким искренним, истерическим смехом, что схватилась за бок. Миша сначала смущенно покраснел, отвернулся, но потом и сам не выдержал — его громовой, раскатистый смех заполнил комнату.
— Ну, Илюха преувеличивает! — пытался он оправдаться, но глаза его смеялись.
— Да ладно тебе! — сквозь смех выдохнула я. — «У меня есть девушка»!
После окончания подкаста в комнате повисла приятная, задумчивая тишина. Мы сидели так близко, и я чувствовала тепло его тела через джинсы.
— Короче, — нарушил молчание Миша, — тренер сказал, что после этих матчей в Москве у нас будет выходной. Это в четверг выйдет. Ты... сможешь пойти куда-нибудь? Или работа?
В его голосе сквозила надежда, которую он старался скрыть. Я задумалась. Проект, владелица бренда...
— Думаю, получится отпроситься, — сказала я наконец. — Я сейчас работаю практически на износ, и владелица — женщина понимающая. Думаю, всё получится.
Его улыбка была такой широкой и счастливой, что мое сердце сделало сальто в груди. Он действительно этого хотел. И я — тоже. Мы просто смотрели друг на друга. В его глазах отражался свет торшера, и в них было столько тепла и нежности, что я едва могла дышать. Моё сердце замирало, потом начинало биться с новой силой. Этот взгляд говорил о многом. Слишком многом.
Но я решила не придавать этому значения. Слишком быстро. Слишком страшно. Слишком свежи были шрамы. Я просто улыбнулась ему в ответ, и мы еще час болтали обо всем на свете — о дурацких трендах, о его новых партнерах по команде, о моих планах по ремонту в квартире. Это было просто. Безопасно. Прекрасно.
Потом он посмотрел на часы и с сожалением вздохнул.
— Мне пора. Еще вещи собировать, в аэропорт...
Мы встали. У двери он задержался, переминаясь с ноги на ногу. Простое «пока» казалось слишком мелким для всего, что висело в воздухе между нами.
— Пока, — сказала я, поднимаясь на цыпочки и обнимая его за шею. — Привези победу.
— Пока, — он крепко, по-дружески обнял меня в ответ, его дыхание на секунду коснулось моей щеки. — Конечно, привезу.
Дверь закрылась. Тишина в квартире стала громкой, но не пугающей. Я прислушалась к отдаляющимся шагам в подъезде, потом подошла к окну и увидела, как его темный внедорожник выезжает со двора.
Я осталась стоять у холодного стекла, прижав ладонь к груди, где все еще бешено колотилось сердце. В голове крутилась песня — та самая, «Дико, Например». И слова Ильи из подкаста: «Пусть не боится... он всем говорит, что занят».
В квартире пахло едой, его парфюмом и свободой. Я обернулась, окидывая взглядом свои коробки, свой диван, свою жизнь, которую я только что начала собирать заново.
Неужели... неужели в моей жизни всё действительно начинает налаживаться? Не просто затишье перед бурей, а настоящее, прочное, светлое завтра? И если да... то какое место в этой новой жизни я готова отвести ему? Тому, кто все эти годы, даже пьяный в баре, говорил, что он «занят»... мной?