4 глава
От лица Михаила
Как же я был невероятно рад их увидеть. Искренне, до мурашек. Они — как глоток родного, чистого воздуха после долгой поездки. Ни капли не изменились в своей сути. Эмма — все тот же ураган искренности и смеха. А Мия... Она стала еще прекраснее. Не внешне (хотя и это тоже), а какой-то внутренней глубиной, которую видно в глазах. И усталостью, которую я, к сожалению, тоже заметил. Тень под ее улыбкой.
Все это время, в Казани, после каждой победы, каждого поражения, в шуме тусовок или в тишине гостиничного номера, я думал о ней. О том, как она там, с ним. О Крисе. Мерзавце в дорогой упаковке. Пару раз в прошлом я навешивал ему тумаков, просто чтобы он отстал и вел себя по-человечески. Помогало. Ненадолго. А сейчас что? Она молчит. Ясно, что не все хорошо.
Я люблю ее. Просто, тихо и навсегда. Это не внезапное озарение. Это факт, как то, что лед скользкий. За все эти годы, среди всех встреченных девушек, она оставалась единственным настоящим маяком. Сегодня, во время матча, я ловил себя на мысли, что ищу ее глаза на трибунах. Когда я забил тот гол и показал «стрелу» — это было ей. Только ей. Вся моя игра сегодня была для нее. Чтобы она увидела: я все тот же. Я стал лучше. Я — ее безопасная гавань, если она захочет.
За хот-догами на заправке, в этом дурацком, но таком родном антураже, на меня нахлынули воспоминания. Наша юность, бедная и веселую. Стипендия, на которую мы втроем могли позволить только эти самые хот-доги и кока-колу. А потом, когда пошли первые серьезные контракты, я таскал им целые сумки продуктов, пытаясь отблагодарить за ту бедную, но такую крепкую дружбу. Они отнекивались, краснели, но «голод не тетка», как говорила Эмма. И мы все равно смеялись.
Вернувшись домой, в пустую, временную квартиру, я начал разбирать свой хоккейный баул. Запах пота, льда, защиты. Ритуал. И мысли. Они кружились, как шайба после броска.
Показать ей свои чувства? Сейчас? Сердце рвалось наружу, но разум был категоричен. Нет. Сейчас нельзя. Она официально с другим. Да, он козел. Но «любовь зла», черт побери. И она его, по какой-то неведомой мне причине, все еще выбирает. Если я начну давить, стану тем, кто создает дискомфорт и сложный выбор, я ничем не буду лучше него. Я испугаю ее. Или, что хуже, она выберет его из чувства долга или страха. Нет. Я должен быть рядом. Просто другом. Надежным, как скала. Чтобы она знала: выход есть. Всегда.
Может, поговорить с Эммой? Она все эти годы была здесь, она видела все изнутри. Она точно знает, что изменилось. И насколько глубоко Мия в этой яме.
Я вздохнул, откинув щитки на пол. Терпение. Главное в хоккее и в жизни — выдержать, дождаться своего момента и не промахнуться. Мой момент еще не настал. Но я буду готов.
---
От лица Мии
Сняв в коридоре тяжелые, мокрые от снега угги, я босиком, стараясь не скрипеть паркетом, прошла на кухню. Хотелось пить. Включила свет — и вздрогнула, чуть не выронив бутылку колы из холодильника.
Он сидел за столом. В темноте. Не двигаясь. Как статуя.
— А-а-а! Епт твою мать! Че пугаешь так? — вырвалось у меня, сердце бешено заколотилось.
— Мия, — его голос прозвучал ровно, без эмоций, и от этого стало еще страшнее. — Я, конечно, все понимаю. Хоккей. Вернулся твой... любимый Миша. Но можно было и домой прийти пораньше? Без четверти двенадцать.
Я тяжело, с шумом выдохнула, будто вытаскивая из груди клубок колючей проволоки, и села напротив него, через весь стол. Баррикадой.
— А почему я не могу провести время со своим старым другом? — спросила я тихо, но четко.
Слово «ссора» выжжено в моей израненной душе, уставшей от этих бесконечных американских горок. Я боялась его. Боялась криков, хлопанья дверей, ледяного молчания потом.
— Можешь, — он развел руками, изображая понимание. — Ноль вопросов. Но я, вообще-то... хотел, чтобы мы сходили сегодня в тот новый ресторан. Устроили романтический ужин. Я столик бронировал.
Он смотрел на меня укоризненно. И в мою голову, как ядовитая гадюка, заползла мысль: «А вдруг он прав? Он хотел сделать приятно, а ты... прохлаждалась с друзьями. Как эгоистка». Это тупое, въевшееся в подкорку чувство вины. Я ненавидела его. Хотела выскоблить из себя дочиста, но не знала как. Это был его самый мощный инструмент.
Я протянула руку к бутылке, отпила, стараясь, чтобы рука не дрожала, и просто смотрела на него. Вглядывалась. Раньше, в самом начале, я смотрела на него как на диковинную, блестящую игрушку — американец с обаятельной улыбкой, другие манеры. Сейчас... ничего. Ни искры, ни тепла. Пустота. Как будто смотришь на хорошо знакомый, но давно надоевший предмет. Любовь выцвела, стерлась, оставив после себя только привычку и этот вечный, тягостный осадок страха.
Он, кажется, прочитал это в моем взгляде. Понял, что сегодня стандартный сценарий «ссора-примирение» не прокатит. Что я где-то далеко, за толстым стеклом. Он молча встал и вышел, оставив меня одну в мерцающей светом кухне.
Я осталась наедине со своими мыслями и... облегчением. Слава Богу, не стал скандалить. Я начала мысленно прокручивать вечер, с самого начала: смех в машине, холод арены, азарт игры, его гол, объятия, хот-доги на лавочке, его смех. И в каждом кадре этого кино мелькала его улыбка. Искренняя, широкая, с морщинками у глаз. Улыбка Миши.
Он, как и Эмма, был ярким, теплым лучом. Но сейчас этот луч казался единственным источником света в моей темной, душной комнате. Но есть еще работа. Новый проект. Возможность уйти с головой в дело, доказать себе, что я что-то стою. Может, жизнь когда-нибудь наладится? Или... может, надо налаживать ее сейчас? Пока эта мысль была слишком смелой и пугающей, чтобы держаться за нее.
---
От лица Кристиана
Я старался изо всех сил не показать ей, как я бешусь изнутри. Этот поход на хоккей, к этому выскочке в коньках, — это трещина. Трещина в моем контроле. Она увидела другую жизнь. Почувствовала другой воздух — свободный, не отравленный моими настроениями.
Я попытался сыграть на ее вечном чувстве вины, но сегодня это не сработало. В ее глазах была какая-то отрешенность. Защита. Я вышел, чтобы не наломать дров. Надо думать.
Я рассчитывал, что снова войду в роль идеального парня, и она, как послушная собачка, забудет все обиды. Но я, кажется, как актер, устал от этой роли. А она, как зритель, перестала верить в спектакль.
Но отпустить ее? Нет. Не могу. Слишком просто. И слишком невыгодно. Она удобная. Спокойная. Не дерзит. Квартиру содержит в чистоте, ужин готовит, в постели не сопротивляется. И главное — она всегда ждет. Ждет, когда я соизволю вернуться, простить ее, уделить внимание. Она — мой надежный, предсказуемый тыл. Вариантов у меня, конечно, много. Но возвращаться к ней — проще всего. Она мой комфорт.
---
От лица Мии
Понедельник, 6:30.
Ритмичный стук будильника долбил по вискам, но впервые за долгое время его звук не вызывал тоски. Внутри шевелилось щемящее чувство, похожее на азарт. Новая работа. Новый проект. Мое личное пространство, где не было Криса.
Утро было слегка муторным, я еле впихнула в себя йогурт. Пока красилась у зеркала в ванной, за спиной послышался шорох. Крис, сонный, в мятом белье, прислонился к косяку.
— Любимая... а чего так рано? — его голос был хриплым от сна и звучал как нытье.
Я цокнула языком, не отрываясь от туши.
— Крис, может, потому что я не работаю, как минимум, три из пяти дней дома, а в офисе и в разъездах? Давай без этого, ладно? — я повернулась и, на автомате, чмокнула его в щеку, возвращаясь к зеркалу.
Он промолчал, но я почувствовала его тяжелый, недовольный взгляд в спину. Я старалась не обращать внимания, но спина сама собой напряглась.
В обеденный перерыв я вышла на крыльцо офиса, кутаясь в пальто, и набрала Эмму.
— Эм, ты не представляешь! Владелица бренда — такая классная, умная женщина! Оказалось, проектом будем заниматься только мы вдвоем, напрямую. Она хвалила мои идеи, говорила, если все пойдет так и дальше, у нее будет для меня серьезное деловое предложение!
— Я за тебя безумно рада, Мия! — искренне закричала в трубку Эмма. — У меня тут пока только дебет с кредитом воюют, но хоть можно послушать сплетни! Аха-ха-ха! Работать бухгалтером — то еще веселье. Ко мне с утра уже ломились, но все были посланы в культурной, но твердой форме!
Мы смеялись и болтали весь перерыв. Это был глоток нормальности. Вернувшись в свой, еще не обжитый, но уже мой кабинет, я открыла Telegram, чтобы проверить рабочий чат. И замерла.
Сообщение от Миши.
«Привет, Мим! Извини, что беспокою. Не хочешь сходить на еще одну игру? С Эммой? Оказывается, у нас тут все так же: каждый игрок может выбрать два билета для... ну, типа, членов семьи. Пустуют. А смотреть в пустые кресла скучно)».
Улыбка сама расплылась по моему лицу. Я ответила почти мгновенно:
«Привет! Если тебе, правда, не сложно, то мы будем только рады!)»
Он ответил сердечком. Маленькое, цифровое, но такое теплое.
17:50. Я, выдохшаяся, но довольная, вставляла ключ в замочную скважину.
— Крииис, я дома!
Из кухни, навстречу, вышел он. В накрахмаленном фартуке, с кухонным полотенцем через плечо. И на лице — та самая, широкая, лучезарная, обманчивая улыбка, от которой у меня когда-то подкашивались ноги.
— Любимая! Я приготовил ужин. Знаю, что ты сегодня устала, поэтому... это мой небольшой подарочек.
Я почувствовала, как натянутая струна внутри меня слегка ослабла. Может, и правда старается? Улыбнулась ему в ответ, машинально.
Переодевшись в домашнее, я зашла на кухню. Было прибрано, пахло чесноком и базиликом, на столе горели свечи (купленные, кажется, еще к прошлому Новому году). Включил джаз. Полная картина «идеального вечера».
— Вот, пытался повторить ту пасту, что мы ели в Италии... Попробуй, — он подал мне тарелку.
Я села, с недоверием (он ненавидел готовить) попробовала. И... обалдела.
— Вкусно. Правда, молодец. Спасибо, — сказала я, и в голосе прозвучала неподдельная искренность.
Вечер протекал в этой странной, домашней, почти идиллической обстановке. Мы болтали ни о чем — о сериале, о его коллегах, о моих новых коллегах (я умолчала о восторгах босса). Он держал меня за руку, смотрел в глаза тем самым, «влюбленным» взглядом. Вот он, кажется, уют. Вот она, кажется, любовь...
Но где-то на самом дне, под слоем усталости, вкусной еды и приятной музыки, копошился червячок сомнения. Слишком идеально. Слишком по сценарию. Как в прошлый раз. И в раз перед прошлым.
---
От лица Кристиана
Я вернул контроль.
Она улыбалась. Расслабилась. Съела всю пасту. Смотрела на меня почти как раньше. Механизм снова запущен. Надо выдержать пару недель этого «идеального парня». Дать ей наесться этой сладкой ватой. А потом... потом можно будет потихоньку снова брать свое. Она никуда не денется. Она уже привыкла. А этот хоккеист... подождет. У меня есть время и план. Она снова в клетке. Просто пока не знает об этом.