В тени ведьм. История Ливары

Совет ведьм — представители западных и восточных ковенов, городские колдуны и колдуньи Кэнгора, служащие короне и лордам, — проходил в гуле споров.

Собраться здесь, на далеком западе королевства, было непросто, но новая угроза не оставляла выбора: действовать нужно было сообща, как и прежде, пока новый носитель тьмы и безумия не нанес следующий удар.

Многие, впрочем, всё ещё сомневались в серьёзности угрозы. Очередная безумная ведьма или вернувшееся древнее проклятие?

Когда Айрикли, глава своего ковена, закончила рассказ, наступила зловещая тишина.

— Сколько дней вы ждали её у болот? — спросил городской колдун.

— Мы были там почти неделю. Но даже уехав, оставили несколько ведьм с рыцарями. И ещё почти месяц отправляли туда посланниц — узнать, не появилась ли эта ведьма где-то, — ответила Айрикли. — Но вестей не было. Мы были уверены, что она сгинула от тёмных проклятий. Это место не настолько велико, чтобы там можно было спрятаться или уйти незамеченной. Мы не могли её упустить.

Никто не спорил. Не было доказательств, что обезумевшая ведьма ускользнула от ковенов, поджидавших её по всем южным топям. Слова Айрикли лишь подтверждали это.

— Может, проклятия Ведьмы ослабли, и ей как-то удалось проникнуть внутрь? — спросила одна из глав ковена, прибывшая с востока. Она выглядела моложе остальных и, наверное, не помнила времён, когда Древнее Проклятие Ведьмы было явью, живым страхом для всех.

— Мы исследовали это место. Даже рядом с ним защитное колдовство начинало сильно ощущаться — оно пыталось убить. Никто из нас не решился пойти дальше, чтобы проверить, насколько опасны старые заклинания. Проклятия Ведьмы всё так же сильны, как и прежде, и никто не может их преодолеть. Сколько могущественных ведьм и колдунов отправлялись туда за все эти долгие времена?.. Сотни, а может, и тысячи. Мы не знаем точно, ведь никто оттуда не вернулся. Некоторые были могущественны и сильны, некоторые — нет. Но никто не справился.

Все молчали. Никто не хотел признавать очевидное.

Ведьма была страхом этих мест долгие десятилетия, а может, и полвека. Она убивала других ведьм и колдунов, опустошала целые города, и никто не мог ей противостоять. Почти все носители могущественных чар бежали на север в попытке скрыться. Почти все, кто остались, погибли от её рук. И с каждым убийством она словно становилась сильнее.

Оставались опустевшие поселения и почти безлюдные города, где оставшиеся боялись наступающих сумерек. Иногда смертей было меньше, иногда — больше.

Пока в какой-то момент Ведьма не пропала.

Они возвращались сюда годами — осторожно, в страхе, оглядываясь по сторонам, не притаилось ли зло где-то среди болот. Они принесли новые традиции, призванные защитить от могущественного колдовства. Десятилетиями они оберегали мир от зла, оставленного Ведьмой. Им удалось заключить мир с людьми. А когда далеко на востоке короли развязали войны за земли, приняв в армии сотни колдунов, местные лорды, опасаясь будущих угроз, тоже стали брать на службу чернокнижников.

И если эта угроза подтвердится, смогут ли они ей противостоять? Стали ли они сильнее и сплочённее за эти годы?

— Она появилась почти спустя полгода, — решила закончить историю глава самого могущественного ковена запада, чьи ведьмы первыми испытали на себе тёмные проклятия, сотканные из запрещённых слов, — когда мы уже были уверены, что она погибла. Она использовала те самые заклинания, что и Ведьма. Заклинания, против которых мы бессильны, черпающие мощь из того самого источника, которому, согласно преданиям, суждено уничтожить мир. Она больше не походила на ту девочку, что приняли наши ковены несколько лет назад. И мы не знаем, была ли она Ведьмой изначально, или Древнее проклятие, вечно витающее над теми болотами, овладело ею.

Наступившую тишину нарушила ведьма по имени Диарэна:

— Она была хорошей, умной девочкой. Не была той самой Ведьмой. Никогда не хотела заниматься колдовством и слишком поздно стала одной из нас. Я знаю её родителей, они живут здесь, в наших землях, — самые обычные люди. Не знаю, что с ней случилось. Никто не знает. Я видела, как она быстро менялась, но не придала этому значения. Как и никто из нас. Её звали Ливара.

***

Идя по небольшой дороге, время от времени превращавшейся в тропинку, ведьма снова и снова окружала себя чарами. Она ощущала: бушующее вокруг колдовство могло в любой момент обрушиться на неё и убить одним прикосновением.

Тёмные силуэты позади неё затихли.

— Не иди дальше, — шептала ей Мейлира.

Но у неё не было выбора.

Вечер переходил в ночь, луна хорошо освещала дорогу впереди. Если сюда никто не ходил, то почему этот путь сохранился, не зарос травой?

Тени вокруг словно ожили. Это были воплощения проклятий и ужасов — остатки сильного колдовства, которое некогда тут случилось.

Ливара слишком мало знала о Ведьме, чтобы её бояться. Когда она была маленькой, то не верила в эти истории. Потом, став ведьмой, она находила рассказы наставницы такими же нелепыми, как и сказки, что слышала у костра. Ведьмы боятся какой-то старухи из прошлого? Какая нелепость! Чем таким она могла быть, чтобы испугать так много людей? В Кэнгоре любили страшные сказки и страшилки. Часто вспоминали старые тёмные времена — времена великих проклятий, что обрушились на мир, — и мрачные истории с плохим концом. У ведьм таких историй было не меньше.

Со временем Ливара стала лучше понимать суть магии. Она видела, что колдовство действительно способно творить ужасы, и иногда задумывалась: чем же были те страхи прошлого? Могло ли случиться что-то действительно страшное, и владел ли кто-то невероятно могущественными чарами, обрушивая их на других?

Чем сильнее становились её способности, тем больше разрушений она несла за собой — теперь Ливара всё яснее осознавала, какой путь тьмы прошла. Осознавала, как бессилие, ярость и страх привели её сюда. Она видела последствия своих сильных заклинаний: они не пропадали, не рассеивались, как это случалось с простой магией. Они могли жить своей жизнью, подобно тем проклятиям, о которых она слышала в сказках, легендах и страшилках из детства. Тьма могла растекаться, даже пытаться напасть на живых существ поблизости. Её тёмные следы в лесу рядом с домом были не менее опасны, чем заклятие любой ведьмы, желающей её убить.

Что это было, никто ей не рассказал. Ведьмы этому не учили. Мейлире никогда не дано было достичь такого уровня колдовства, как и многим другим. Но, возможно, когда-то жили ведьмы и колдуны намного способнее, знавшие ещё более сильную магию.

Оказавшись в этом лесу, окружавшем дорогу, она ощутила колдовство такой силы, какой никогда прежде не встречала. Это была настоящая, словно живая тьма, притаившаяся здесь в ожидании, что кто-то придёт, прикоснётся к ней. И тогда она захватит его и убьёт.

Именно о такой силе она мечтала долгое время. Но так и не достигла. Это превосходило её способности, чары Зуари и любое заклинание, которое она когда-либо видела. В этот момент она ощутила страх: если Ведьма существовала, то действительно достигла того, чего никто из них сотворить не был способен.

И она не сможет этому противостоять. Такое колдовство без труда убьёт её, как и многих, приходивших сюда раньше.

Тогда почему она продолжает идти? Может быть, она уже смирилась со своей смертью, устала бежать? Хочет навсегда избавиться от тёмных силуэтов позади, ставших частью её жизни?

Тени вновь и вновь оживали вокруг, напоминая, что она тут не одна. Её призрачные попутчики молча сжались, словно ощущали силу, значительно превосходящую их.

Образы вокруг не становились чётче — это был словно мир тёмных духов, едва заметная пелена, сотканная из проклятий. Вихри проносились вокруг Ливары, не касаясь её, пока заклинания, одно за другим, выстраивали стену между ними, сдерживая нарастающую силу, оставленную здесь много лет назад.

Один из силуэтов, едва различимый вначале, всё отчётливее вырисовывался, оказавшись у неё на пути.

Ведьма разглядела: это была не сущность, сотканная из лоскутов тьмы. Навстречу ей двигался силуэт девушки на коне. Чем она была ближе, тем чётче становился её образ.

Она выглядела чуть старше Ливары. Каштановые волосы, уложенные мягкими волнами, обрамляли спокойное лицо. На ней был балахон путника — простой, но не скрывавший тонкие колдовские узоры, указывавшие на её ведьминскую природу. Цвет ткани угадывался с трудом: то ли синий, то ли зелёный — тьма вокруг и её свечение мешали разглядеть. Балахон заканчивался чуть выше колен — такую длину носили только ведьмы Айрикли. Но как могла она, этот призрачный силуэт, быть связана с ними?

Когда силуэт почти поравнялся с ней, его образ стал совсем чётким — словно перед Ливарой стоял живой человек. Он не сводил с неё взгляда. Затем замер, не отрывая глаз.

— Ты меня видишь? — голос был глухой, будто звучал через стену.

Ливара кивнула. Бояться было нечего — её и так окружали видения и призраки. Она не всегда помнила, что делала, когда теряла память — когда проклятие Маурин овладевало ею. За ней охотились все ведьмы их края, а её семья давно отреклась от неё. Терять было нечего.

— Да, вижу. И ты меня тоже.

Девушка улыбнулась. Кажется, она была из тех ведьм, которых другие считали дружелюбными. Но что с ней случилось? Неужели она тоже погибла — и именно поэтому Ливара могла её видеть?

Видение дрогнуло — едва заметно, будто подхваченное ветром, напоминая, что перед Ливарой стояла не живая девушка, а призрак.

— Тут лучше не сходить с дороги, — сказала она, — если, конечно, не хочешь умереть от колдовской стражи. Ты направляешься в дом ведьмы? Я могу тебя провести — так будет безопаснее.

Ливара кивнула. Ещё один призрак, помогающий ей. Может, в этом и была её сила — видеть таких, как она?

— Кто ты? — спросила она у призрачной всадницы.

Та засмеялась, поворачивая лошадь и поравнявшись с ней.

— Я всего лишь призрак на твоей дороге, — произнесла она с пафосом, растягивая слова, словно это была шутка, понятная лишь ей. — Впервые встречаю воспоминание, которое может и видеть меня, и слышать. Это мой дар — видеть прошлое. Видеть таких, как ты.

Призрачная всадница некоторое время разглядывала ведьму, идущую рядом, а потом продолжила:

— Но это первый раз, когда я могу говорить с кем-то так легко. Видимо, мой дар усиливается. Я — дочь ведьмы.

Они продолжали идти, и тени расступались перед незнакомкой.

Ни в одной истории, которые слышала Ливара о той самой Ведьме, не упоминалось ничего о дочерях. Но пока она чувствовала себя в безопасности, и заклинания, охранявшие путь, обходили их стороной, она не собиралась спрашивать.

Буря усиливалась, но не подступала, когда они дошли до небольшого дворика с низким плетёным забором. Людские и нечеловеческие черепа украшали ограду. Это могло бы испугать, но тени, парящие вокруг, казались Ливаре куда опаснее.

Но присмотревшись, девушка поняла, что они тоже источают силу, гораздо более сильную, чем колдовство, витающее в воздухе. Даже то тёмное колдовство, которое она видела по дороге, могло остановить кого угодно. А против кого была установлена эта сильная и ещё более смертоносная защита?

Тут, у входа, в тёмном мире парила целая армия торнадо из заклинаний, готовых в любой момент стереть кого угодно. Пронзить, разорвать, лишить души.

— А вот мы и дома, — улыбнулось видение, указывая на приоткрытую калитку.

Когда Ливара вступила во двор, она ощутила, как всё враждебное колдовство осталось за порогом. Когда она обернулась, видения девушки больше с ней не было.

Она посмотрела на дом, поросший лозой. Он хоть и выглядел заброшенным, но что-то ей подсказывало, что это не так. Кто-то бывал в нём. Может, давно, несколько лет назад, но бывал. Ведьма или кто-то другой.

Ливара смело направилась к двери дома, где когда-то жила великая тёмная Ведьма — кошмар и легенда всех этих земель.

***

Миновало всего несколько дней, прежде чем она поняла, что теперь находится в ловушке.

Сильные заклинания, охранявшие дом, кружили по всей округе. Она попыталась прощупать невидимую границу своей магией, но стоило ей коснуться её, как десятки опасных заклинаний тут же превратили её клочок магии в пыль.

Она больше не могла покинуть этот дом. А точнее — двор.

Она понимала, что с помощью колдовства сможет продержаться долго, даже без воды и еды. Тем не менее, первым делом она решила поискать хоть что-то, что поможет выжить.

— Ты умрёшь здесь, — сказал тёмный силуэт Маурин.

— И не мечтай, — ответила девушка, обнаружив во дворе колодец.

В доме было много разных ингредиентов — невероятная коллекция, которую, наверное, собирали всю жизнь. Большую часть она даже не смогла бы опознать. Это были и части тел неизвестных ей существ, и травы, о которых она никогда не слышала.

Дом внутри был достаточно вместительным, несмотря на то что был всего одноэтажным, с несколькими комнатами и погребом.

Но самым ценным оказалась небольшая библиотека, спрятанная в кладовой. Там пылились сотни книг, написанных много лет назад. Кому они принадлежали? Если это и правда был дом Ведьмы и всё, что о ней рассказывали, — правда, то это были книги тех, кого она убила, сохранив их заклинания.

Главная книга ведьмы лежала на большом столе.

— Это книга — источник смерти и проклятий, — предупредила Мейлира, не советуя её даже трогать.

Ливара с интересом стала листать, игнорируя предупреждение.

Книга оказалась невероятным источником знаний. Заклинания, обряды, самые разные рисунки и церемонии — всё было аккуратно написано и защищено от старения с помощью колдовства. Сама книга никак не была защищена — видимо, Ведьма была уверена, что никто и никогда не сможет сюда попасть.

— Невероятный труд, — прошептала Маурин, стоя за плечом Ливары. — Это ключ к могуществу.

Она была права. Почти сразу стало понятно, что книга заполнялась постепенно и её хозяйка не перемещала страницы, меняя их местами, как это делали многие ведьмы в ковенах. Видимо, в её эпоху такой традиции не было. Все записи были сделаны с большой тщательностью примерно в одно время.

В начале книги она нашла обозначения многих слов, о которых даже не слышала. А правила их произнесения были описаны даже лучше, чем её собственные разработки. Кто-то годами трудился, чтобы всё это создать. Интересно, это была книга той самой Ведьмы или кого-то, кто был ею побеждён и убит?

Чем дальше она листала, тем сложнее и интереснее становились заклинания. Целые обряды были расписаны на десятки страниц. В них магия слов смешивалась с особыми ингредиентами, которые позволяли получить то, чего невозможно было добиться одними словами и жестами.

С середины книги начиналось описание того самого запрещённого языка.

— Ты потеряешь душу, обречёшь себя на вечное проклятие, — повторяла Мейлира.

Ливара зло посмотрела на неё:

— Я уже обречена на проклятие.

***

На этот раз Маурин помогала ей, не заставляя разгадывать ребусы.

— Ты всегда знала язык проклятий? — удивилась Ливара. — Но молчала.

Тень ничего не ответила.

Шли дни изучения: что-то получалось, что-то нет. С большинством простых заклинаний всё было ясно, но понять, как работает язык проклятий, оказалось не так легко.

— Ярость, — подсказала Маурин. — Заклинания рождаются из твоих ощущений. Они используют древние слова, черпающие силу не из окружающей магии, а из тьмы.

— Когда меня охватывает ярость, я теряю контроль. Именно этого ты и добиваешься?

Мейлира, в основном молча наблюдавшая за происходящим, решила заговорить:

— Ливара, ты пробудишь тьму! Эти заклинания не созданы для ведьм. Что ты собираешься с ними делать?

— Это единственный способ выйти отсюда: понять, как защититься от колдовства, наложенного вокруг дома. Другого пути у меня нет.

Она понимала, что знания этой книги могли бы изменить весь мир и представления ведьм.

Но что они давали лично ей? Новую силу? Но для чего? Чтобы побеждать других? Она и так чувствовала, что теперь её вряд ли кто-то сможет победить.

Проклятые заклинания действовали по другим законам: они основывались на сложных ощущениях и были написаны на языке, способном впитывать силу проклятых мест и ожившей тьмы. И хоть Ливара не могла понять их все, даже крупиц знаний хватало, чтобы превзойти любую ведьму, которую она встречала раньше. Классические способы защиты не действовали против этого колдовства, потому что оно было самой сутью магии, способной разрушать её же.

Она больше не беспокоилась о потере памяти, теперь понимая, что происходит: Маурин подчиняла её себе, когда силы Ливары иссякали или когда та ощущала угрозу.

— Что она делает в это время? Почему ты раньше скрывала это от меня? — обратилась девушка к призраку Мейлиры.

— Когда тебя нет, то и меня нет, — ответила та. — Маурин забирает тебя целиком.

Всё лучше понимая, как работает это забытое колдовство, Ливара начала ощущать глубоко внутри себя спрятанное проклятие — где-то в невидимом мире магии. Ведьмы считали, что чары накладываются на людей, предметы или места, но словно забыли (или не хотели говорить), что каждая из них сама была источником силы. То, что было внутри них — их суть, источник ведьминской и жизненной силы, то, что можно было назвать душой, — тоже было подвержено колдовству. И проклятие, ранившее Ливару во время первых неудачных дуэлей, было связано именно с этим её «магическим телом», существующим в мире магии.

— Если я найду способ, то избавлюсь от тебя, — сказала Ливара Маурин.

Та лишь в ответ рассмеялась:

— Ты не можешь избавиться от части себя.

Но чем больше она изучала запрещённое колдовство, тем отчётливее ощущала свою тёмную проекцию — часть чужой души внутри себя. Смертоносную, готовую пойти на всё что угодно, чтобы выжить и победить. У них было много общего. Единственный путь выжить теперь лежал через их противостояние или примирение: кому-то придётся принять другую часть себя.

— Скажи им то, чего они боятся больше всего, — шептала Маурин. — Скажи им, что ты Ведьма. Что такое эта Ведьма, о которой все говорят? Тёмная легенда из прошлого? Это их страх. Эти знания дадут тебе силу вселить в них этот страх.

Её силуэт стал ещё чётче, теперь можно было различить лёгкую злую улыбку.

— Может, за всё время, пока слагались страшилки, это была не одна определённая женщина, а многие? Те, кто смог сюда добраться и обрести эти силы? Тебе не придётся от них убегать, если они будут тебя бояться. Они сами сбегут. Страх — это твоё оружие, как я и говорила тебе много лет назад.

Мейлира недовольно качала головой:

— И что для этого придётся делать? Ещё больше убийств и крови? Мы можем остаться тут и хранить эти знания. Не нужно нести в мир ещё больше тьмы.

— Когда-то ты мечтала стать могущественной ведьмой, — обратилась Ливара к бывшей наставнице. — Что произошло? Почему теперь ты этого боишься?

Та грустно ответила:

— С тех пор я умерла.

***

Новые заклинания произносились всё чётче, воплощая забытую тьму.

Ливара не пыталась понять их все — она выбирала наиболее простые, те, где было больше всего описаний того, как их призвать. Тёмная магия не прощала ошибок: невидимые чары пробуждались неспешно, словно девушка выпускала из клетки зверя, держа его на цепи и стараясь, чтобы он не напал на неё.

Но всё равно время от времени хаотические эффекты срабатывали не так, как она планировала. И единственное, что её спасало, — это способность этой области очень быстро рассеивать такие неконтролируемые проклятия. Кем бы ни была эта Ведьма, она позаботилась и о собственной безопасности на случай, если что-то выйдет из-под контроля.

Классическое ведьмино колдовство представляло собой смесь слов, намерений, жестов, атрибутов и символов. Почти всё это можно было использовать по отдельности, а если было необходимо достичь чего-то особо сложного — всё это применялось вместе. Тогда чары набирали невероятную силу.

Когда Ливара после неудачных дней ученичества у Мейлиры впервые начала осознавать это, она поняла, что основное применение её колдовства будет связано с противостоянием в ведьминских дуэлях. Поэтому она практически исключила все сложные элементы заклинаний, на которые пришлось бы тратить лишнее время. Она оставила намерение, которого в некоторых ситуациях было достаточно, и добавляла к этому слова на ведьминском языке, а иногда и жесты — они хорошо служили для того, чтобы направить заклинание. Роль предметов она поняла лишь со временем: специально подготовленные, они лучше всего позволяли сохранить магию.

Некоторые заклинания, которые она почти не использовала, так как скорость применения была важнее, было невозможно призвать, используя лишь намерение и слова на языке ведьм. Этого было недостаточно. Роль некоторых специально подготовленных надписей или предметов была ключевой для более сложных обрядов — они служили особым языком взаимодействия с невидимым миром магии, открывая дверь к ещё более сложным чарам. Но даже осознавая это, Ливара не была готова их использовать: в ведьмовском противостоянии на это не было времени — ей нужно было создавать угрозу здесь и сейчас. У неё достаточно редко было время на то, чтобы применять ритуалы или обряды, описанные в книгах.

Теперь же, когда она не ощущала спешки, более сложные, неспешные заклинания позволяли лучше наблюдать за тем, как действует сила, как плетутся невидимые узоры.

Внутри ковенов статус и сила ведьмы никак не зависели от этих тонкостей понимания и взаимодействия: сильными считались владельцы быстрых, мощных заклинаний. Те, кто медлил, — проигрывали дуэль, не получали чужие заклинания, становились предметом тренировки для других.

Мейлира, слушавшая внутренние размышления девушки, понимающе согласилась:

— Они загнали себя в угол не только традициями, но и самим способом определения сильнейшей ведьмы. Наверное, поэтому Неирта пыталась возродить обрядовую магию внутри ковена...

Молчаливая тень в углу дома презрительно хмыкнула на это замечание.

Живая девушка уже смирилась с бесконечными спорами двух призраков. Она ощущала эти противоречия внутри себя всё тоньше — их души и мысли сливались в этом внутреннем противостоянии.

Запрещённое колдовство, язык проклятий, создавало управляемые узоры магии из неуправляемого хаоса. Слова на языке проклятий позволяли чуть лучше контролировать это, но не были ключевыми, как и намерения. Потоки, призываемые с помощью обычной магии, здесь должны были изменить свою природу, стать неизбирательной тьмой, сотканной из смешанных ощущений, которые было так же сложно контролировать, как и вызывать. Это были не только эмоции, воспоминания и переживания, но и что-то ещё — что-то на грани сна и реальности, особого транса, который не так легко было ощутить.

Чтобы прикоснуться к этой новой невидимой магии, нужно было становиться чем-то другим, почти неосознанным, отдаваясь этой специально созданной тьме, которая каждый раз могла предстать чем-то новым.

И это было неотъемлемой частью колдовства, что делало его сложным для Ливары.

Кто-то давным-давно смог ощутить эти тёмные сгустки, понять их природу и передать словами, найти ключ к взаимодействию с каждым из них. Но далеко не всё это было записано в книге. Даже понимая, что нужно делать, Ливара не всегда добивалась успеха. Чем больше проклятий она пробуждала, тем сложнее становилось их использовать. И почти всегда это было небезопасно.

— Как часто ты использовала проклятую магию? — обратилась девушка к тёмному призраку в углу.

— Всего несколько раз, — услышала она ответ в своей голове. Словно Маурин действительно верила в существование другого призрака, чьё мнение о ней и её силе было важно. Она не была готова сказать это вслух, признавая свою слабость, своё незнание.

Затем её тень исчезла, появившись рядом и глядя в глаза Ливаре.

— Но теперь... теперь мы сможем использовать её гораздо чаще.

Её лицо было как всегда зловещим, но ведьма давно разучилась её пугаться. Особенно в те моменты, когда их мысли совпадали.

Мейлира молча наблюдала за ними, видя, как эта тьма всё больше сближает их день ото дня.

***

С трудом собрав всю силу, Ливара уворачивалась от тёмных проклятий, охранявших дом. Проклятия были намного сильнее; даже новые заклинания не могли противостоять этой тьме, созданной убивать всех, кроме её хозяйки.

Но ей не нужно было мериться силой — это она усвоила из той книги. Она скользила посреди этой тьмы, уворачиваясь от каждого смертельного удара. Она была муравьём под ногами человека, прячущимся между листьев, скрываясь всякий раз, когда тьма — словно нога — оказывалась рядом, нависая и готовясь раздавить её.

Несколько раз ей просто повезло, несколько раз она вплела в чёрное колдовство свой узор, чтобы обмануть и спастись.

Когда она оказалась на пустой дороге и тьма отступила, она не была уверена, что сможет это повторить и вернуться. Её руки дрожали, а по лицу тек пот.

С тех пор как она попала в дом, миновало несколько месяцев — может три, а может и полгода, — прежде чем она смогла преодолеть стражей дома. Она вновь была на свободе, покинув дом Ведьмы.

Лето было всё ещё тёплым, несмотря на то что близилось к концу. Она поняла это по холодным ночам и звёздам.

Чуть отдохнув, осознавая, что ей понадобятся силы, Ливара отправилась дальше по дороге. Она знала, что там её ждут, и была готова к этому.

Рыцари подняли тревогу. Теперь их было намного больше. Она увидела, как один из них, оседлав коня, устремился в другую сторону, явно пытаясь позвать на помощь. Но Ливара и не планировала его останавливать. Пусть несут эти вести.

Стрелы и арбалетные болты полетели в неё, разлетаясь в стороны при прикосновении к чарам. Слишком слабые для неё.

Мейлира, стоявшая рядом, с печалью смотрела на девушку, понимая, что сейчас произойдёт.

— Не надо, — сказала она.

Но Ливара не слушала.

— Убей их, — сказала она, отдаваясь в руки Маурин.

Её глаза вновь стали чёрными.

***

Близилась ночь, а собрание великих ведьм и колдунов Кэнгора всё ещё не завершилось.

— Когда она покинула топи, рыцари были не единственными, кто её пытался остановить, — мы были готовы к этому. Все, кто пытался дать ей тот первый бой, — погибли. И мы решили не рисковать жизнями понапрасну, а собраться здесь, чтобы ударить вместе.

Глава одного из самых крупных ковенов центральной части королевства, женщина с серебряными волосами, решила подвести итог:

— Если вы все не смогли ей противостоять и уверены, что она использует запрещённое колдовство, созданное на языке проклятий, то почему думаете, что и мы справимся? Нам нужно собрать всех могущественных ведьм ковенов и городов, а не только лидеров. Нам нужна помощь рыцарей, и может, даже обратиться за помощью к Королю Тыкв. В последнее время он избавил нас от многих проблем.

— Король Тыкв исчез, мы не знаем, где он, — сообщила одна из пожилых ведьм. — Это собрание лишь для того, чтобы все поняли, насколько угроза реальна. И что ковены запада ждут помощи. В худшие времена у нас не было времени объединиться и дать отпор Ведьме. Сейчас у нас такая возможность появилась. Мы сильны и объединены. Какой бы могущественной она ни была, она не сможет противостоять всем нам.

В разговор вступила волшебница одного из городов на севере королевства:

— Тогда нам нужно призвать ещё и ведьм из Озёрного Края. Многие из них ещё помнят те заклинания, которыми они воевали против Ведьмы.

— Не торопитесь, — прервал колдун. — Давайте попробуем дать ей первый бой. Все говорят, что она Ведьма, но у нас так и не появилось доказательств. Использовать проклятые заклинания может любой, кто найдёт их. А за эти годы мы видели тех, кто пытался показать, что их чары превосходят остальных, пытался навязать нам свои правила и нарушить наши традиции.

Некоторые в зале были согласны с ним, возобновив споры.

— Никто из сильных ведьм и колдунов не противостоял ей! — сказал громко колдун, вызвав возмущение Зуари. — Мы должны это сделать, чтобы понять, на что она на самом деле способна. Может, мы с лёгкостью победим её своими силами.

— Если она окажется Ведьмой, то мы можем все погибнуть, — возразила Айрикли. — Как много ведьм готовы рискнуть и пойти на этот шаг?

Были слышны только отдельные голоса. Общего решения они не могли принять.

Внезапно к ним вбежала ведьма, прервав собрание и вызвав недовольный взгляд глав ковенов.

— Она уже здесь!

Наступила тишина. А затем ведьмы и колдуны стали призывать своё самое тёмное колдовство, готовясь к предстоящей битве.