Часть 9.2 (финал)
Ливара сидела на обугленном теле, осматривая всё вокруг, выискивая тех, кто ещё был жив.
— Что ты наделала? — силуэт Мейлиры пытался отругать её. — Они были твоей семьёй, единственной семьёй, которая у тебя была!
Те, кто не сгорел от её чар, были разорваны на куски другим заклинанием, сорвавшимся с губ ведьмы. Повсюду была кровь и куски тел. Эта битва была недолгой. Большинство из них успело бежать. Некоторые почему-то решили сражаться до конца. Ливара узнала несколько знакомых лиц. Теперь все они были мертвы. Как и предрекла ей когда-то Маурин.
— Ты стала убийцей. Ты убила их всех, без пощады, без сожаления, — продолжала бывшая наставница. — У тебя больше не будет тех, кто тебя ждёт, тех, кто тебе поможет. Ты останешься одна навсегда!
Появившийся тёмный силуэт рядом осматривал это место, где ещё мерцали тёмные остатки колдовства.
— Они никогда не были и не стали бы твоей семьёй, — сказала тень. — Они глупые ведьмы. А что происходит с глупыми ведьмами?
— Они умирают, — мрачно вторила ей Ливара. Её силуэт всё больше напоминал тёмный силуэт Маурин рядом.
***
Зуари пыталась остановить чёрную кровь, текущую изо рта у ещё одной умирающей ведьмы.
Заклинания, сотканные из хаоса, и их последствия исцелить было нельзя. От них почти невозможно было защититься.
В памяти всплывали события того дня, когда их совет превратился в резню. Тёмные щупальца начали пронзать их — быстро, молниеносно, смертельно. Кто-то пытался защищаться, как та сереброволосая ведьма. Зуари не могла забыть её удивлённый взгляд, когда сияние вокруг неё внезапно пропало, а заклинание, сплетённое вместе с двумя колдунами, просто растворилось в искрах тьмы, исходящих от мерцающего силуэта ведьмы. В следующий миг голова колдуньи покатилась по земле рядом с ней, а тело упало, разбрызгивая фонтаны крови.
Проклятая ведьма словно знала, с кого начинать: первые заклинания коснулись глав ковенов, а затем начали убивать остальных.
Всё их колдовство, которому они учились всю жизнь, оказалось бесполезным. Никто не готовился противостоять языку проклятий. Они запрещали его долгие годы — и теперь у них не было против него оружия.
Её мать, Айрикли, пала одной из первых. Даже объединив силы с другими советницами, они смогли отразить лишь первый удар. А потом начали умирать одна за другой.
Возможно, если бы они все действовали вместе, у них был бы шанс. Но когда вокруг начали взрываться тела, многие запаниковали. Некоторые, как и она, бежали.
Последний приказ матери до сих пор звучал в ушах, произнесённый за мгновение до того, как тьма пронзила её.
— Уходи! — крикнула она, плетя самое невероятное заклинание, которое когда-либо видела Зуари. Это было их наследие — великое заклинание, остановившее в своё время Маурин, которое хранил их ковен и которое мать должна была со временем передать ей. Теперь оно было безвозвратно утеряно.
Тогда они бежали, но, опомнившись и собравшись, решили дать ведьме ещё один бой. На этот раз они были готовы. По крайней мере, им так казалось.
Теперь выживших можно было пересчитать по пальцам. Их осталось не так много, хотя некоторые ведьмы успели бежать раньше, даже не отважившись вступить в этот бой. Возможно, они были правы.
На том собрании присутствовало около трёх сотен. Больше половины тогда отступили. После последнего столкновения их осталось не больше двух-трёх десятков. Некоторые продолжали умирать от проклятий. Ещё одна небольшая группа пыталась отвлечь ведьму, пока остальные надеялись на прибытие помощи.
Но что могли сделать рыцари или даже целая армия, если не справились все ведьмы?
Зелёное платье Зуари было всё в пятнах крови. Не её крови, а тех, кто погиб тогда, на совете, — том самом совете, который должен был признать угрозу возвращения Ведьмы, собраться вместе и победить её.
Руки Зуари дрожали. Она предупреждала свою мать, что эта девочка — угроза. Что она будет плохой ведьмой, которую надо изгнать. Зуари ощущала в ней зло. И оказалась права.
Из её ковена выжили лишь две ведьмы, которые сейчас ощущали себя такими же потерянными, как и она.
Если первая битва была расправой, где они даже не успели защититься, всё ещё веря в свою силу, то вторая схватка с ведьмой показала её настоящую мощь и жестокость.
Они не могли её победить.
Возможно, другие ковены, другие ведьмы и колдуны могли бы попробовать что-то сделать. Но Зуари не верила в это.
Она посмотрела на свои окровавленные руки. Во время первой битвы ведьма словно была не уверена, убивала быстро и беспощадно. Во второй, когда они были готовы, она не убивала — она игралась с ними, нанося раны, заставляя тела кровоточить и гнить, глаза вываливаться, кости ломаться.
Зуари пыталась помочь раненым. Но проклятия невозможно исцелить.
А одержимая ведьма продолжала накладывать на них тьму. На одного за другим. Не спеша, словно наслаждаясь процессом.
Тем, кто умер в первом бою, на том злосчастном совете, возможно, повезло больше.
Когда они поняли, что вновь проиграли, когда магия Зуари просто рассыпалась — словно всё то, что было способно уничтожить целые леса, разрушить горы и обрушить облака, исчезло, поглощённое мерцающей тьмой, — она ощутила полное бессилие. А затем все вокруг начали падать и кричать. Крови было ещё больше, чем во время первой резни. Ведьма калечила каждого, кто решил дать ей отпор, — ломала руки, ноги, сдирала кожу, заставляла тела кровоточить. Она не добивала, словно ожидая, что они сами умрут от того, что она с ними сделала.
Зуари удалось каким-то чудом отбить её заклинание. Оно поглощало магию, вместо того чтобы сталкиваться с ней и взрываться, как это происходило обычно. Если бы она не разорвала связь, возникшую между их потоками переливающихся сияний в мире магии, возможно, её ждала бы та же участь.
Она ещё пыталась спасти некоторых, веря, что сможет помочь. Но все, кого она вынесла оттуда, умирали. В мучениях. И она видела, как внутри них оживает тьма, прикосновение к которой могло быть смертельно опасным.
Что теперь? Бежать. Как бежали их предки — бежать как можно дальше. В мире нет силы, способной остановить это. Король Тыкв, Озёрный Край — все они падут, когда ведьма до них доберётся.
Зуари смотрела на двух выживших ведьм. Обе были старше её. Они тоже не знали, что делать дальше. И, наверное, никто не знал.
— Отправимся на восток — мы должны предупредить все остальные ковены.
Голос одной из ведьм почти сорвался на крик:
— Предупредить о чём?! Она всех убила! Она вернулась! Они не смогут её победить!
Зуари, глядя на свои дрожащие руки, тихо ответила:
— Предупредить о том, что нужно бежать.
***
Длинная дорога, ведущая на восток, свернула в лес. Уставшие беженцы, словно почувствовав себя под защитой деревьев, замедлили шаг. Несколько телег везли всё хозяйство, которое успели собрать жители. Они отправились в дальний путь, когда пожары, вызванные тёмным проклятием, стали охватывать одно селение за другим.
Все шли на восток, стремясь добраться до городов, покинуть земли Шести Поселений. Тёмный огонь охватил все эти края, а злые проклятия убивали людей сотнями, опустошая одно селение за другим. Не все успели бежать, когда тьма вернулась.
Впереди каравана ехало несколько рыцарей. Они помогали найти путь и уже не первый день собирали отставших: потерянные семьи, людей, бежавших от страха перед Ведьмой, и просто заблудившихся в этих краях. Они искали, кого могли, и сопровождали, пока было время. Большинство из них не спало по несколько дней и ночей, находясь в пути.
Они вели людей мимо сгоревших домов, пылающих лесов и полей, окутанных колдовским пеплом. Чёрное колдовство теперь было повсюду. Оно несло смерть всем. Даже старейшины не помнили, чтобы в старые времена Древнее Проклятие было настолько сильным. Все самые тёмные легенды вновь ожили.
Позади, всматриваясь в тёмный лес, шла одна из молодых ведьм. Ещё две ехали вместе с жителями на телегах.
Некоторые винили их во всём. Другие понимали: ведьмы — некогда могущественные, таинственные существа, которых боялись и о которых шептались, — теперь стали такими же беженцами, как и они сами, пытающимися спрятаться от проклятия. Некоторые поговаривали, что ожившее Древнее зло теперь охотилось за каждой из них.
Когда один из рыцарей подал сигнал остановиться, все настороженно спрыгивали с телег, готовя оружие. Грабители и обезумевшие люди, лишённые семьи и дома, тоже теперь стали частью их жизни.
Ведьмы поспешили вперёд. Остальные спокойно пропустили их.
Всадник всматривался в тёмный силуэт посреди дороги. Это была молодая девушка в балахоне. Он немного расслабился: ещё одна ведьма, готовая присоединиться к ним. Её балахон был вышит красными нитями, а короткий рукав не скрывал изящного украшения, похожего на паутину.
Но её мрачное лицо и тёмный макияж словно предупреждали, что с ней что-то не так.
— Кто ты и чего от нас хочешь? — спросил рыцарь, медленно приближаясь. Меч был готов к бою. Он ещё не сталкивался с теми ведьмами, которые нападали на людей, но в эти безумные времена можно было ожидать чего угодно.
Когда он увидел её тёмные глаза, клинок быстро вылетел из ножен.
Но ведьма не спешила нападать, словно выжидая. Её голос веял замогильным холодом, пронизывая.
Одна из ведьм, подошедшая помочь, сразу ощутила, как тёмное колдовство пронзает воздух с каждым её словом:
— Я ваш страх! Я ваш кошмар! То, чего вы боялись все эти годы!
Паутина тёмных заклинаний слетела с её рук, убивая людей и ведьм.
***
Когда Ливара закончила, уже не преследуя тех, кто убежал, она посмотрела на Маурин, улыбаясь. Та лишь холодно ответила:
— Слишком много пафоса.
Мейлира тоже была рядом.
— Ты стала убийцей.
Но молодая ведьма так не считала:
— Нет. Я стала ожившей легендой. Легендой о Ведьме.
***
Когда лорда Каурина начали будить, он, открыв глаза и увидев, что солнце только встаёт, уже собирался вернуться в кровать. Но у двери стоял не только его военачальник — там столпились и остальные придворные.
Недовольно махнув им, он стал одеваться. Что такого могло произойти, что его подняли так рано? В последнее время было неспокойно, ходили самые разные слухи, но так случалось довольно часто. Неужели кто-то важный прибыл? Может, сам король?
Выйдя в коридор, он слушал доклад своего седого воеводы. С каждым словом лицо лорда становилось всё менее радостным. Город окружили ведьмы. Их были сотни, а может, и тысячи. Все ворота закрыли, мосты подняли. На стенах стояли воины, готовые отразить атаку, если ведьмы начнут колдовать и попытаются напасть.
— Чего они хотят? — спросил лорд.
— Они хотят с вами поговорить.
— Поговорить?
Поднявшись на стену, он оказался в кольце рыцарей, крепко державших щиты вокруг него — на случай, если ведьмы примутся метать своё колдовство. По слухам, оно летало так же хорошо, как стрелы, а может, и лучше. Сам он никогда этого не видел и проверять на себе не хотел.
Воины раздвинули щиты, и он прокричал в рупор:
— Кто вы и чего от нас хотите? Между ведьмами и людьми заключено соглашение! Вы не нападаете на нас, а мы на вас!
Он увидел тёмный силуэт, вышедший вперёд. Ещё одна ведьма.
Когда она заговорила, он отчётливо её слышал. Голос, разносимый колдовством, был мрачен, но в нём не было угрозы:
— Ведьма вернулась. Она преследует и убивает нас. Мы просим вас, лорд, дать нам убежище и защиту за стенами вашего города.
***
Когда прозвучал сигнал тревоги, Ворнир вскочил с постели. Ему удалось поспать совсем недолго. Ещё несколько часов назад он сопровождал большую группу беженцев, пока они не достигли стен Карнора — небольшого города-крепости, куда день за днём прибывали люди. Некоторые оставались, другие отправлялись дальше на восток.
Ходили слухи, что расположенный к юго-западу отсюда город Тернан пал. В это сложно было поверить. Люди рассказывали, что его стены рухнули, а с неба лил дождь, сжигавший людей тысячами. Он знал, что там стояла большая армия, собранная со всей округи. Неужели все погибли? Около трёх тысяч рыцарей — огромная армия по меркам их королевства.
Никто не хотел в это верить. А слухи в армии пресекались. Те люди, с которыми Ворнир поговорил и которые рассказывали об этом, не слишком походили на тех, кто был в своем уме. Но, может быть, они сошли с ума именно из-за того, что видели?
Некоторые говорили, что видели Ведьму своими глазами — мрачную, злую, беспощадную старуху, чьи цепкие руки и заклинания разрывали людей.
Их капитан, которому уже было за сорок, лишь мрачно качал головой и говорил, что ведьму на самом деле мало кто видел, а страх, испытанный многими, делал истории слишком запутанными и неточными, чтобы её можно было опознать.
Последние дни проходили в особом напряжении: целые поселения, сотни и тысячи людей, прибывали к ним, и на всех не хватало места. Некоторых приходилось размещать за стенами города. Но страх заставлял их пытаться проникнуть внутрь, и тогда рыцарям приходилось применять силу.
Ворнир не верил во всё, что происходит, — это казалось настоящим кошмаром. Но чем больше отрядов уезжало и не возвращалось, тем больше ему приходилось мириться с тем, что всё это по-настоящему. Что это не легенда и не сказка у костра. Далеко на горизонте пылали пожары, а тёмные стаи воронья, словно тучи, носились вокруг, будто в ожидании кровавого пира.
Неделю назад, стоя в карауле, он увидел несколько знакомых лиц из соседнего селения. Его не сразу узнали — последний раз он был там много лет назад. Другая жизнь, до того как он стал рыцарем, который должен был защищать мир от тьмы. Как же он был тогда наивен!
Это были жители Заречного поселения, которое находилось неподалёку от его дома.
— Вы не знаете, что случилось с Ливарой? — спросил он у них.
До него доходили мрачные слухи, что она стала ведьмой и была изгнана. Но он отказывался в это верить. Она не могла быть ведьмой — он знал и помнил её не такой. Не ведьмой.
Но те лишь подтвердили этот слух, расстроив его.
Он не терял надежды. Сейчас мир ведьм стал ближе: города принимали их, они помогали друг другу, были на одной стороне против вернувшегося зла. Может быть, ему вновь удастся её встретить? После того как лорды издали указ, распоряжение, всех ведьм и колдунов стали пускать в города, предоставляя им укрытие и защиту. Они тоже бежали от приближающегося проклятия. И боялись его ещё больше — все знали, что Ведьма охотится на тех, кто осквернён тьмой.
Возможно, у него был шанс найти её. Встретить, если она уцелела.
Но те, кто был из его краёв, говорили, что все их шесть поселений сгорели одними из первых, когда туда пришла Ведьма. Кто-то успел бежать, а кто-то нет. Своих родичей он не видел и не смог найти, хоть и пытался, когда всё это началось. Он надеялся, что они отправились на север, подальше от этих мест. Карнор был форпостом, ведущим на восток.
***
Прозвучавший сигнал тревоги означал, что к городу вновь приближается кто-то, кто мог быть ведьмой. Но если её не могли остановить тысячи, то что могли сделать они? Гарнизон состоял из пятисот воинов, но большинство было в разъездах: помогали людям добраться сюда, сопровождали их на дорогах, где грабежей становилось всё больше. Люди сходили с ума.
В первые дни, когда поступило распоряжение, они пропускали всех ведьм и колдунов. Но чем ближе подступали пожары, тем чаще им приходилось встречать каждого прибывшего небольшим отрядом, готовым к сражению.
Почти пятьдесят рыцарей выстроились у ворот. В случае опасности они должны были резко поднять мост, чтобы задержать угрозу.
Вокруг одиноко идущей фигуры никого не было — это могло быть дурным знаком. Она неспешно приближалась: тёмный балахон, медленная походка. Говорят, Ведьма могла менять свой облик. Тогда что мешало ей просто притвориться обычным человеком?
Арбалеты и луки были наготове.
— Если ты ведьма или колдун, остановись! — прокричал Капитан. — Нам запрещён приём одиноких путников, владеющих колдовством! Отправляйся дальше на восток — там тебя примут, там много ваших!
Но силуэт продолжил приближаться. Мрачно, не спеша.
— Остановись! — вновь приказал Капитан. На его лице уже блестела испарина.
Ворнир держал меч наготове. Это была уже не первая такая встреча, и каждый раз они знали, чем это может кончиться. Он услышал команду — лучники приготовились стрелять.
Ведьма была уже близко, и он разглядел её лицо. Немного более мрачное, уставшее, но знакомое.
— Я её знаю! — крикнул Ворнир Капитану и поспешил навстречу. Может быть, он нарушил приказ, но никто его не окликнул.
Когда приближающийся силуэт увидел Ворнира, то внезапно остановился.
— Ливара? С тобой всё в порядке?
Она тоже его узнала:
— Ворнир? — её голос был уставшим и чуть хриплым, словно горло пересохло от долгого пути.
Он спрятал меч и пошёл к ней. Напряжение вокруг начало спадать.
Подойдя совсем близко, он удивился: она стала взрослее, суровее. И теперь она была ведьмой. Той, с кем он поклялся бороться, когда становился рыцарем.
В какой-то момент он подумал её обнять, но не был уверен, что это будет уместно.
Рыцари стали опускать оружие. Теперь они могли быть уверены, что она не представляет угрозы.
Поручившись за неё, Ворнир провёл её за стены, внутрь города.
Она выглядела как и остальные ведьмы — мрачный силуэт, от которого все шарахались. Он заметил на её балахоне следы крови, но не стал спрашивать, что с ней случилось, — Ливара не выглядела раненой.
— Теперь ты в безопасности, — сказал он, вновь пытаясь рассмотреть её лицо, такое знакомое и такое изменившееся. — Но тебе действительно лучше отправиться на восток. Там больше ваших.
Она кивнула, соглашаясь.
— Ты теперь... рыцарь, — её голос был сухим, и в нём слышалось какое-то недовольство.
— А ты ведьма, — решил пошутить он в ответ, улыбнувшись.
Она продолжала на него смотреть, словно изучая, вспоминая, кто он и кем они были друг другу, казалось, много лет назад. Она не улыбнулась в ответ.
— Хорошо, что ты выжила, — решил он нарушить эту гнетущую тишину между ними. — Говорят, Ведьма уничтожила много поселений в округе.
Девушка лишь кивнула и отвела взгляд, смотря на шумный город.
В городе ощущалась тревога и страх. Карнор больше не был тем городом, который он помнил: в глазах людей читалась тревога, а тысячи беженцев, потерянных людей, наполнили его когда-то просторные улицы. Ранняя осень быстро теряла своё тепло, а хмурые тучи, время от времени проливаясь небольшим дождём, превратили некогда цветущий город в улицы, полные грязи, которую вместе с тёмными ожиданиями принесли с собой люди, бегущие от возродившегося проклятия.
— Тут... шумно, — внезапно сказала она, посмотрев на Ворнира.
Ведьмы никогда не посещали города. Хотя рыцарь слышал истории, что некоторые из них иногда, переодевшись, проникали внутрь. Но зачем им это было нужно, никто не знал.
— Да, город переполнен, но если хочешь, я найду тебе место для ночёвки. Ты можешь...
— Я тут не останусь, — резко прервала она и вновь посмотрела на него. Её лицо казалось всё более чужим, незнакомым.
Что с ней произошло там, среди ведьм? Что её изменило? Неужели той, кого он помнил, больше нет? Той уверенной в себе девочки, которая бросила вызов ведьме? Той, чьё лицо покрылось румянцем, когда он сделал ей подарок?
Когда она развернулась и отправилась назад к воротам, он посмотрел на её руку: она всё ещё помнила его, носила с собой то воспоминание из их детства. Его подарок. Но в узоре больше не было разноцветных камней — тёмные, не отражавшие свет, выглядели теперь мрачно, как и сама Ливара.
— Подожди! — окликнул он. — Там опасно, угроза уже близко! Говорят, Ведьма в этих краях! Тебе не стоит отправляться в путь в такое время! Переночуй в городе. Тут безопасно.
Она остановилась, словно раздумывая над его словами.
Он услышал её шёпот, но не расслышал слов, словно она говорила не с ним, смотря куда-то в другую сторону.
А затем, не оборачиваясь, даже не посмотрев на него, вновь пошла к воротам, сказав:
— Сейчас нигде не безопасно. Прощай, Ворнир.
Он ещё некоторое время смотрел ей вслед, всё ещё не веря, что эта долгожданная встреча, о которой он мечтал, пройдёт именно так. Что она настолько изменилась.
Он помнил, кем она была тогда. Но так и не узнал, кем она стала теперь. Больше он её не видел.
***
В королевском дворце было необычайно тихо. Все десять советников молчали, на этот раз не споря. Они наблюдали, как король продолжал писать письмо. Их взгляды время от времени метались к стоящему неподалёку колдуну. Он был редким гостем на их совете, но в последнее время всё изменилось.
— Это действительно необходимо? — обратился король к колдуну. — Никто из вас не сможет с ней справиться?
Мужчина средних лет ответил, уже не в первый раз:
— Нет. Ведьмы пробовали, многие погибли. Всё это происходит на самом деле — она больше не легенда. Ведьма вернулась, и она несёт смерть.
Один из советников решил добавить:
— Мы потеряли много рыцарей, селения опустошены, а города уничтожены — но мы не смогли ничего с ней сделать. Мы не готовы потерять всю армию в этом колдовском противостоянии.
Король продолжал писать, а затем вновь обратился к чернокнижнику:
— А что Король Тыкв?
Правитель не знал, правдива ли эта легенда до конца: история о безумном колдуне, которого все так называли. Говорили, что его всегда окутывает магия, скрывая лицо; что он странствует по всему Кэнгору, помогая ведьмам, убивая монстров и спасая целые поселения от кошмаров, которые время от времени обрушивались на королевство.
— Да, он тоже не может с ней справиться.
Король в ответ кивнул, не зная, что слова колдуна, его советника - ложь. Не знал он и о его недавней встрече с Королем Тыкв в тени города. О их долгом разговоре, первым шагом которого и был этот обман, это послание в соседнее королевство, королю Ульриону.
Король закончил письмо и, положив в конверт, поставил королевскую печать.
— Но некоторые города уцелели, — сказал он. — Они смогли защититься от неё? Как? Я слышал, в последнее время она не так быстро опустошает земли?
Колдун пожал плечами:
— Она проклятие, милорд. В одном месте исчезает, в другом появляется. Каким-то городам повезло, и проклятие миновало их, — он сделал паузу, — а от других ничего не осталось, выжившие обезумели от того, что видели. Тьма всё ещё наступает.
Король не хотел этого делать, но другого выбора у него не было. Гонец уже ждал за дверью.
— Надеюсь, Ульрион успеет нам помочь, до того как ведьма достигнет столицы, — сказал он, протягивая письмо посланнику, который тут же вошёл.
— Поторопись, — добавил король, наблюдая, как тот покидает тронный зал, отправляясь в дорогу.
***
Верного посланника короля — уже немолодого, когда-то бывшего рыцарем — ждал долгий путь. Много дней в дороге по тёмным лесам Кэнгора, хранящим свои тайны и тёмное прошлое — прошлое, которое вернулось.
Минуют дни пути на восток, к границе. А затем, ещё дальше, вглубь, в самое сердце соседнего королевства, где приняты совсем иные обычаи. Там чародеи в цветастых балахонах, не скрываясь, восседают рядом с королём Ульрионом, а чародейки плетут своё волшебство прямо на улицах: их платья сияют, вызывая у прохожих восхищение, а не страх перед тьмой. В королевство, где армии возглавляют не только смелые рыцари, но и могущественные маги — маги, которых в Кэнгоре посчитали бы безумными. Там, где несколько лет назад состоялась великая битва чародеев, завершившая невиданную прежде войну.
Его путь лежит к в королевство Аскарон, чьи земли простираются с юга на запад. На севере и востоке его окружают древние Пустоши — раны Древнего Проклятия, опустошившего громадные территории.
Пройдёт много дней, гонец загонит не одного коня, прежде чем это важное письмо попадёт прямо в руки королю Аскарона.
Когда письмо наконец дойдёт, король Аскарона неспешно прочтёт его — словно это не предвестник грядущего ужаса, а просто очередная неприятность из тех, что преследуют его все дни правления.
Он нахмурится и... отправится назад, в спальню.
Но не пройдёт и часа, как далеко на севере, в небольшом зале, прервав свои дела, соберутся великие чародеи Пустошей. Перед ними появится видение уставшей придворной волшебницы — с суровым и недовольным лицом. Она вновь взглянет на послание, прежде чем прочесть его:
— Королевству Кэнгор срочно нужна ваша помощь. Ведьма вернулась.
***
Девочка лет семи играла у своего дома, когда увидела за углом сидящую на земле женщину. Её взгляд был устремлён на широкую улицу, по которой двигались толпы людей, спеша завершить свой день. Иногда скрипели телеги, иногда можно было увидеть спешащих куда-то рыцарей. В последнее время они заполонили город, как, впрочем, и другие гости.
«Гости» — так их называла мама: много незнакомцев и незнакомок из других земель, приехавших «погостить». Большинство из них выглядели грязно, словно бездомные, а от некоторых, если они подходили достаточно близко и просили еды, можно было унюхать неприятный запах. Но они должны были помогать «гостям», быть гостеприимными, потому что этим славился город и их семья. Девочка не любила гостей, особенно в последнее время. Они не приносили подарки. Только брали.
Эта женщина не была похожа на них. Её одежда выглядела чистой, а волосы, очень тёмные, были приглажены и расчёсаны. На балахоне виднелись странные рисунки, и девочка знала, что это означает.
Она вытянула палец, указывая на женщину, и начала говорить, сначала уверенно, а потом тише:
— Ведьме место среди...
— Прекрати! — приказала ей мать, оказавшаяся рядом. — Мы больше так про них не говорим.
Ведьма обратила свой взор на девочку. Её лицо казалось красивым и спокойным, но что-то было не так с её глазами. Она выглядела бледной, но не похоже было, чтобы она пришла за подарками.
— Мы больше не говорим так про... — Мать запнулась, смотря на незнакомку. — Про ведьм. Они тоже наши гости.
А затем, улыбнувшись, посмотрела на женщину. Она всё ещё побаивалась носителей проклятия, несмотря на то что теперь их можно было увидеть в городе каждый день. Эти мрачные существа бежали вместе со всеми и теперь прятались в городах, вызывая немало проблем. Но говорили, что в последнее время только в городах и можно было укрыться от тьмы, пришедшей с тёмных болот западного Кэнгора.
Не так давно армия короля и сотни этих существ вместе сразились с Ведьмой. Поговаривали, будто бы им удалось её остановить — изгнать назад на болота, и теперь города, ставшие сердцем королевства, могли больше не бояться угрозы.
Но так считали не все. Некоторые полагали, что в той битве не было победителя: многие рыцари не вернулись, а сколько погибло ведьм, никто не знал. Люди не спешили возвращаться туда, на запад. А вот новые беженцы прибывали каждый день. Так действительно ли они остановили тёмное проклятие? Или об этом говорили лишь для того, чтобы пресечь панику и бегство людей?
Она не знала, а слухи каждый день приносили всё новые истории. Большинство из них не способствовали спокойному сну.
Дав тарелку с яблоками малышке, мать сказала:
— Накорми гостью.
Девочка немного недовольно взглянула на мать, после чего, взяв тарелку, недовольно поплелась к женщине, которая продолжала их рассматривать. Её взгляд немного пугал мать, но та вновь напомнила себе, что эти мрачные создания теперь на их стороне, вынужденные союзники в этой войне. Когда всё кончится — они вновь вернутся в свои леса, перестанут быть тенью проклятий в людских городах.
Девочка протянула ведьме тарелку:
— На, — сказала она. — Это подарок. Ешь.
Та взяла тарелку и поставила рядом с собой, но к еде не притронулась, лишь кивнула.
Девочка протянула руку к её кисти — там висело украшение из чёрных камней.
— Что это?
Паутинка внезапно засветилась, но это не испугало ребёнка; она с интересом смотрела, как камни начинают легко светиться.
— Подарок, — не сразу ответила ведьма. — Из прошлого.
— Красиво, — заметила девочка, осторожно трогая камни, словно они могли обжечь.
Её мать, стоявшая позади, испугалась, но, сдержав себя, спокойно подошла поближе:
— Это безопасно? Это не проклянёт её?
В ответ ведьма покачала головой:
— Нет. Проклятия не так работают.
А затем сняла украшение со своей руки и протянула девочке:
— Подарок.
Та неуверенно, посмотрев на мать, взяла мерцающие камни, соединённые между собой сиянием. Они продолжали переливаться, иногда становясь чуть светлее и прозрачнее — и тогда внутри них можно было увидеть маленькую бурю, которая не утихала, лишь набирая силу, — а затем камень вновь становился тёмным, как уголь.
— Спасибо, — сказала женщина, взяв свою дочь за руку. Она старалась как можно быстрее увести её отсюда, чтобы выбросить этот ведьмовской подарок, который продолжал мерцать. Она знала, что нельзя принимать подарки от ведьм. Так её учили всю жизнь. Не жди ничего хорошего от ведьмы.
Перед тем как зайти в дом, она взглянула на небо: тёмные грозовые тучи приближались к городу, не предвещая ничего хорошего. Сейчас они казались ещё более пугающими — словно, присмотревшись, можно было увидеть едва различимые тёмные фигуры там, в небе.
Закрыв двери, она не могла видеть, как первая молния коснулась земли. Вслед за ней ударила следующая. И ещё одна, приближаясь к городу всё ближе.
А затем грохот стал непрерывным, неумолимо приближаясь к городским стенам, разрывая землю и всё, что оказывалось на пути этой тёмной грозы.