Часть 7.3
Ранняя весна была такой же дождливой и грязной, как и большая часть зимы. Это мешало их тренировкам, а Ливара неделями не могла поговорить с Маурин в присутствии Мейлиры. У нее было много вопросов, ответы на которые должно было дать видение.
Когда стало теплеть, она смогла выбраться в лес, одиноко бродя по сырой земле. Маурин знала ее мысли, но ответа не было.
— Глупой ведьме — глупая смерть.
Разозлившись, Ливара обрушила на видение темные чары. Но когда они рассеялись, Маурин все еще стояла напротив.
— Скажи мне, как стать сильнее?
— Да, скоро Зуари придет за тобой. Она тоже готовилась. Всю осень, зиму, весну. У нее было у кого спросить и у кого учиться. Она стала сильнее. В отличие от тебя, — в ее голосе была злость. — Скоро, очень скоро ты увидишь ее. Не думаю, что теперь ее кто-то остановит и ее заклинание пощадит тебя. Ты умрешь, маленькая глупая ведьма.
Ее злой смех разнесся по лесу.
Ливара вся дрожала — то ли от злости, то ли от страха.
— Мне нужно сделать свое заклинание сильнее. Как это сделать? Говори!
Но Маурин игнорировала ее вопрос:
— Тебе уже не стать сильнее. Скоро она придет, чтобы убить тебя. От судьбы не уйти.
С рук Ливары слетали все более смертельные заклинания, разрушая все вокруг.
Когда она успокоилась, оставив вокруг себя следы разрушений, силуэт все еще был рядом.
— Тебе не хватает настоящей ведьминской ярости, чтобы стать сильнее, — сказала Маурин. — Поэтому ты знаешь, что тебя ждет.
— Почему ты не помогаешь мне? — крикнула на нее Ливара.
— Потому что ты не готова заплатить цену моей помощи. Я помогала тебе, и к чему это привело? Ты все ближе к смерти.
— Я готова на все, — ответила Ливара.
Силуэт приблизился вплотную, заглядывая своими темными глазами в глубину ее души.
— Ты уверена в этом?
— Да, — спокойно ответила молодая ведьма.
***
В конце весны их вновь навестила Манари, передав, что их не ждут на собрании ковена, пока слухи об их проступках еще не улеглись.
Она стала их посредником для общения с ковеном, куда их теперь не допускали. Ливара не была до конца уверена, что они нуждаются в этих собраниях. Можно ли было получить сильное заклинание из книги в дуэли, если теперь никто ее сам не вызовет? Сделает ли это ее сильнее?
Теплые дни сменяли друг друга, но других гостей у них больше не было.
Однажды Ливара увидела в окне какой-то силуэт. Рассыпавшиеся рыжие волосы своей заклятой противницы она не спутала бы ни с кем. Ее пробрала дрожь. Она не теряла ни одного весеннего дня, наполненного теплом, уходя в глубь леса и вновь и вновь вызывая сильное колдовство. Но она все еще не стала сильнее Зуари — она этого не чувствовала.
Открыв дверь, она обнаружила, что во дворе никого нет. Ей померещилось? Она обернулась к Мейлире.
— Ты никого не видела?
Но та была занята чаем и просто покачала головой.
— Мне показалось, что у нас гости, — сказала Ливара и вновь вернулась к столу.
Бывшая наставница ничего не ответила. В последнее время она старалась не спорить с молодой ведьмой. Она вела себя так, словно что-то скрывала. Но что она могла скрывать здесь? Теперь Мейлира никогда не спрашивала, зачем и куда уходила ее бывшая ученица. То колдовство, которое вызывала Ливара, нельзя было не заметить, но это и не было тайной. Тренироваться такому у дома не стоило. Но что тогда она могла скрывать?
Ливара продолжала смотреть на Мейлиру, и та словно почувствовала ее пронизывающий пристальный взгляд.
— Не смотри на меня так, — сказала она.
— Ты что-то скрываешь от меня, — внезапно заявила Ливара. Увидев, как ее бывшая наставница напряглась, она поняла, что права.
Мейлира молчала.
— Что? — спросила молодая ведьма.
— Ничего, — ответила та, но в ее голосе словно дрожали нотки. Ливара ощутила это, окутав комнату магией. Она чувствовала каждое движение, каждое дыхание Мейлиры. Та лгала ей. Что-то скрывала.
Не получив ответа, ведьма вновь отправилась в лес.
— Она все знает, — внезапно услышала Ливара голос за своей спиной.
Силуэт Маурин сегодня был необычайно ярким. Длинный темно-бордовый балахон, ниспадающий до самой земли, был украшен темными нитями, которые оживали, словно змеи, если присмотреться. Длинные рукава скрывали руки. Бледное жестокое лицо злой ведьмы с выразительными скулами и темными глазами было подведено черным. Иногда, когда на него падала тень, могло показаться, что вместо лица у нее мертвый череп с пустыми глазницами.
Ливара вновь обратилась к силе, призывая колдовство. Она уже давно не использовала то слабое заклинание ветра, с которого все начиналось. Теперь она выбрала более сложные чары: мир словно разрезали темные линии, заставляя воздух блестеть и кровоточить. В заклинании было чуть больше слов и больше силы. Оно превратило деревья в щепки.
— Если бы она знала, — ответила Ливара, — ее бы уже давно тут не было.
— Глупая ведьма. Самоуверенная. Посмотрим, что случится с твоей уверенностью, когда за тобой придут. Они все узнают твой секрет от нее. Назовут тебя безумной и убьют.
Очередное заклинание обрушилось на остатки дымящегося леса. Деревья, пережившие первую волну разрушения, почернели и теперь стояли обугленными стволами.
— А разве это не так? Я сошла с ума — я разговариваю с тобой. — Внезапно девушка рассмеялась и продолжила: — Безумие — это не так плохо, как все думают.
Но силуэт Маурин исчез, ничего не ответив.
***
Миновал первый месяц лета, и они с Мейлирой скромно отпраздновали двадцать первый день рождения Ливары. Манари привезла им праздничной еды спустя пару дней и новый балахон. Он был, как обычно, черным.
Они не попали на весеннее собрание всех ковенов их земель, и на собрание собственного ковена их тоже не пустили.
Мейлира медленно, но уверенно делала свои заклинания сильнее и надежнее. А Ливара, несмотря на все усилия, все еще не чувствовала, что становится сильнее. Она вкладывала в тренировки все свои силы и ярость, наблюдая за разрушениями, все больше превращая лес в темное пепелище. Однажды Мейлира даже сделала ей замечание:
— Может, не надо уничтожать весь лес?
— Мне надо как-то тренироваться. Видеть, какой урон наносят мои заклинания.
— Бей по камням, — пошутила бывшая наставница.
— Я изучила все книги, все заклинания. Нам нужны новые. Того колдовства, которым мы владеем, недостаточно.
— Недостаточно для чего? Когда ты пришла ко мне, я думала, что мне досталась самая бесполезная ученица. Хуже — только если бы дали в ученики мальчика. А теперь мы сильнейшие ведьмы ковена, а ты — может, и всех ковенов. Ты слишком много думаешь о том, что не смогла победить всего одну ведьму. Которая, напомню, сильнейшая молодая ученица Айрикли. Тебе надо остановиться и отдохнуть. Ты выглядишь бледной и вся на нервах. Тебе нечего бояться.
Ливара словно не слушала ее:
— Они просто хотят ограничить нас. Они знают, что я получу еще больше заклинаний, если приду на шабаш или просто покину наш дом и вызову одну из ведьм на дуэль. Поэтому они запретили нам это делать! — ее голос становился все громче. — Они боятся, что мы станем еще сильнее!
— Не говори чепуху. Сильнее кого?
— Ведьма Айрикли может прийти и убить меня. В любой день. Может, завтра, может, через несколько дней. Они не пощадят меня.
— Это неправда. Ведьмам нельзя убивать друг друга. За это наказывают. Никто тебя не убьет.
— Она пыталась убить меня там — во время дуэли, — сказала Ливара, удивив старшую ведьму. — Если бы я совершила хоть одну ошибку — была бы мертва. С тех пор я не стала сильнее, и рано или поздно она придет за мной.
— Но это запрещено, и я не слышала, чтобы Зуари кого-то убивала. Она сдерживает свое колдовство. Были несчастные случаи, но никто не погиб от ее руки.
— Во время нашей битвы она пыталась убить меня, — заверила ее Ливара. — Она использовала смертоносную магию, и поэтому победила. Мне нужно найти какое-то другое заклинание, чтобы создать что-то похожее.
— Ты тоже использовала против нее сильные чары, — возразила Мейлира, — но никто же не пострадал.
— Ты не могла этого ощутить. Я точно знаю: она хочет моей смерти.
— Но почему?
Ливара пожала плечами, глядя на все еще удивленную Мейлиру. Глупая колдунья до сих пор не умела ощущать темные потоки и не смогла бы понять, что происходило во время той битвы.
— Она готовится, — продолжила Ливара. — Ищет еще более сильные заклинания, чтобы прийти и убить меня. А может, и тебя. Она дочь главы ковена — ей ничего за это не будет. Скоро она придет.
Мейлира не могла в это поверить.
— Почему ты не рассказала Неирте Черной? Ковен будет за тебя сражаться.
Девушка горько усмехнулась.
— Если бы они хотели, то не наказывали бы нас и пустили бы на собрания. Я думаю, они уже обо всем договорились. Получат мое колдовство в обмен на мою смерть. Поделят мои заклинания из книги между собой.
— Ты все это придумываешь, — внезапно сказала Мейлира. — Никто тебя убить не хочет. А ковен, наоборот, защищает тебя — не позволяя проводить с тобой дуэли.
Ливара зло улыбнулась:
— Они защищают не меня. Они защищают себя.
***
Лето неожиданно миновало. Но им так и не пришло приглашение на праздник осени. Манари лишь сожалела об этом, разделяя недовольство девушек:
— Да, я попробую еще раз поговорить с главой, прежде чем все отправятся на праздник. Они допускают ошибку — вы часть ковена, вас нельзя оставлять самих. Да, вы совершили ошибку, но какая из ведьм не совершала их в своей жизни? Я буду говорить о том, что наказания достаточно и что вы все понимаете и будете соблюдать традиции ведьм. Не будете входить в людские поселения и не будете вести себя вызывающе. Ведь так?
Мейлира охотно кивнула. Ливара также согласилась, добавив то, что просила выучить Мейлира:
— Традиции ведьм защищают ведьм от самих себя, от темных проклятий и помогают им жить в мире и процветании с людьми.
Колдунья с улыбкой закивала:
— Я попробую договориться.
Когда на следующий день она отправилась в путь, Мейлира сказала, выходя с ней из дома:
— Я ее провожу.
Они молча удалялись от дома, словно боясь говорить в присутствии Ливары. О чем они собирались говорить, скрывшись за деревьями, она не знала. Они обе что-то скрывали от нее. Она уже знала об этом. Но подслушать не могла.
— Ты все ближе к краю, — сказал силуэт. — Ты уже не глупая ведьма. Ты уже мертвая ведьма.
— Они ничего не знают. Они не могут знать, — неуверенно ответила Ливара.
Маурин мрачно смотрела на нее, видя, как страх проникает в девушку все глубже.
— Ты должна сделать шаг первой. Раньше чем они. — Ее глаза полностью почернели, лицо стало мертвецки бледным. — Иначе тебя ждет та же судьба, что и меня, — зло произнес силуэт.
— Что сделать? — Голос Ливары дрожал.
— Ты сама знаешь что.
***
Еще прошлой весной, далеко-далеко на севере от дома Ливары и Мейлиры, недалеко от границы людских поселений, красивая женщина лет тридцати, которая на самом деле была намного старше — глава ковена Айрикли — спокойно смотрела на свою дочь, которая все еще не соглашалась с матерью.
Та запустила руки в свои рыжие волосы, а затем, повернувшись, сказала:
— Она плохая ведьма. Очень плохая. Почему я должна идти к ней и извиняться за свой поступок? — спросила Зуари.
— Ты с самого начала пыталась ей мстить за ситуацию, к которой она не имела никакого отношения. Ты настраивала других ведьм против нее, рассказывая о том, что она была знакома с Маурин. Ты отправилась на юг, где пыталась опозорить ее, вызвав на бой. А когда она вновь приехала на наш совместный шабаш, ты, несмотря на то, что я просила ее не трогать, вызвала ее на дуэль. Ты была не права.
Лицо молодой ведьмы вспыхнуло.
— Она плохая ведьма — она будет злой ведьмой! Она сама выбирала заклинание из книги — это нарушает все наши традиции!
— Это не правило, — прервала ее Айрикли, — это лишь ее выбор. Она молодая, как и ты, и хочет показать себя. Ты не должна превращать наших союзников во врагов. То, что ковен Неирты Черной стал сильнее, делает нас всех сильнее. Мы — ведьмы Шести Поселений — едины. Не надо устраивать тут новых ведьминских войн. Если ты хочешь когда-то стать мудрой ведьмой во главе всех ковенов, как я, ты должна это понять.
В ответ Зуари лишь фыркнула.
— Это будет не скоро, — а затем, вновь вспомнив то сражение, продолжила спорить: — Она унизила меня, обманула, победила нечестным способом!
— Но это было коварно и очень по-ведьмински, — улыбнулась старшая ведьма, — и очень находчиво. Для тебя это стало хорошим уроком.
— Я не хочу уроков! Я хочу, чтобы все знали — я самая сильная ведьма всех ковенов запада!
— Ты же знаешь, что это не так, — вновь мягко сказала мать.
— Одна из самых сильных! И никто из других ковенов, кроме нашего, не может претендовать на этот статус. Я и так согласилась, что не буду вызывать ее вновь. Но ехать извиняться перед Неиртой и этой... выскочкой — я не буду!
— Ее зовут Ливара, и тебе стоит запомнить ее имя. Она станет нашим сильным союзником, а может, и сменит Неирту со временем. Отправляйся на юг с первым теплом, поговори со всеми. Не веди себя как молодая ведьма, стань мудрой, чтобы со временем возглавить всех носителей тьмы нашего края. Это моя просьба и твой путь к тому, чтобы научиться договариваться. Ты потратила многие годы, чтобы стать сильной ведьмой. Теперь тебе пора быть мудрой.
— Она как... Маурин! Она даже образ ее использовала, чтобы обмануть меня! Она не принесет нам ничего хорошего. Ее надо изгнать, а не договариваться!
Айрикли рассмеялась.
— Если бы каждый раз, когда одна из ведьм так себя вела, мы бы изгоняли — то тут бы никого не осталось. Вспомни — мы не только победили Маурин, но и уговорили ее ковен остаться с нами. Теперь они часть нас, наши союзники. Они не несут смерть и проклятия по всему Кэнгору. Если бы мы их продолжили преследовать и убивать, как делали ведьмы с востока, — то эта война затянулась бы еще на многие годы. Поэтому сделай как я говорю — отправляйся на юг, извинись перед Неиртой и Ливарой. Как говорят — грядут темные времена, и нам нужны друзья, а не враги.
Зуари еще некоторое время думала, а потом ответила:
— С Неиртой Черной я поговорю, а с той ведьмой — не знаю. Я не смогу сдержаться, если встречу ее. Она меня опозорила.
Глава ковена кивнула, зная, что дочь сделает все правильно.
Когда солнце нагрело землю, Зуари отправилась в путь. Спустя дни она встретилась с Неиртой. Беседа с главой ковена вдохновила ее — мать была права, все ведьмы должны были держаться вместе. Она уже собиралась отправиться на юг, чтобы попробовать поговорить с Ливарой, когда Неирта остановила ее.
— Почему нет? — спросила молодая ведьма, удивленная этой просьбой.
— Сначала ты должна кое-что узнать.
***
Ни той весной, ни летом Зуари так и не встретилась с Ливарой.