Часть 5.2
Миновало пару дней, пока они пробовали новые слова. Ливара прорабатывала каждое, стараясь воплотить его смысл в образе. Проговаривая написанное на языке ведьм слово «огонь», она представляла пламя. Используя слово «ветер» — пыталась ощутить легкое дуновение.
Силуэт Маурин Кровавой был очень разговорчив, постоянно перебивал, называл ее глупой ведьмой, втягивал в спор. Впрочем, на ответные оскорбления наваждение редко реагировало. Не отвечало оно и на прямые вопросы, заставляя Ливару еще больше злиться.
Поэтому, сидя на стуле, Ливара и не заметила, как в какой-то момент в окружающих потоках появилось новое ощущение — легкое и слабое. Слишком незаметное, словно остатки неудачного заклинания, готовящегося развеяться.
Ливара вызвала огненный шар в ладони, позволила ему разрастись — но не настолько, чтобы что-то поджечь в доме. Оплела его синими лучами, видя, как это связывает два заклинания воедино. И когда посреди их беседы силуэт Маурин вдруг пропал, Ливара внезапно ощутила то самое новое, едва уловимое присутствие, которое на фоне ее чар казалось слишком слабым.
Она резко обернулась — и увидела в открытом окне лицо наставницы. Мейлира выглядела испуганной.
— Это не то, что ты думаешь! — все, что первым взбрело в голову, быстро выпалила Ливара.
Затем вышла на улицу, не сводя глаз со словно парализованной Мейлиры.
— С кем ты говорила? — внезапно спросила та.
Этот разговор Ливара много раз прокручивала в голове, прикидывая разные варианты, поэтому ответила быстро:
— Сама с собой.
Она видела, что испуг наставницы не прошел, но не понимала, чем он вызван. Поэтому начала излагать версию, придуманную заранее, хоть и не ожидала, что объясняться придется именно сегодня. Ей пришлось признаться, что нарушала правила ведьм. Что делала с заклинаниями то, что Мейлира всегда запрещала. Уходила из дома, тренировалась, пробовала — снова и снова, пока не стало получаться. Она показала, как теперь выглядит ее боевое заклинание касания ветром, как она вызывает огонь, внимательно наблюдая за реакцией наставницы.
— Это запрещено! Это опасно! — только и смогла вымолвить Мейлира.
— Но теперь у нас есть сильные заклинания, — спокойно парировала Ливара, — и мы перестанем быть самыми слабыми ведьмами ковена.
***
Ливара часто ловила в глазах Мейлиры недоверие, а порой и мимолетный испуг — словно та больше не узнавала свою ученицу. Но Ливара оставалась прежней. Разве что более уставшей и измотанной непрерывными тренировками.
Когда Ливара показывала ей новые заклинания, наставница порой спорила или твердила, что так делать нельзя, что это нарушает ведьминские традиции. Но Ливара легко делилась знаниями, о которых Мейлира прежде и мечтать не могла, — и это раз за разом заставляло наставницу забывать о правилах.
Но все же Ливара, как и положено ведьме, была осторожна и не раскрывала всего, что поняла. Она не стала рассказывать, что в основе лежит понимание значений слов, что за каждым скрыт смысл, позволяющий создавать новые заклинания. Что язык ведьм, подобно обычной речи, осмыслен, и каждое слово — часть фразы, призывающей магию.
Ей удалось убедить наставницу, что у известных им заклинаний всегда существовала более простая и сильная форма. И что именно такими формами пользовались другие ведьмы против них. И чтобы найти эти правильные формы, Ливаре пришлось всю зиму экспериментировать — что не лучшим образом сказалось на ее здоровье.
Не стала она рассказывать и о том, что нужно доводить себя до полного изнеможения, чтобы заклинания обретали силу. Даже новые, короткие заклинания в руках Мейлиры не были так сильны, как у Ливары. А Ливаре приходилось все чаще сдерживаться. Свое умение творить колдовство без слов она старалась не показывать, уверяя в такие моменты, что просто говорила слишком тихо.
— Но как колдовство может существовать без ингредиентов и жестов? — удивлялась Мейлира. — Я видела такое у некоторых ведьм, но думала, это очень сложное и могущественное колдовство.
Помогая Мейлире осваивать эти новые-старые заклинания, Ливара не знала, как правильно ответить:
— Я тоже не знаю, но, видимо, колдовство не всегда требует всех компонентов. Хотя с ними оно становится сильнее.
И внезапно добавила:
— Не все слова — заклинания, и не все заклинания — слова.
Мейлира удивленно посмотрела на нее:
— И что это значит?
— Ты учила меня заклинаниям, состоявшим не только из нужных слов, но и из лишних — той самой «шелухи». Мы можем теперь вместе изучить твою книгу, посмотреть, какие заклинания там тоже ее содержат. Найти и убрать то, что мешает колдовству. Сделать их сильнее и быстрее.
***
Мейлира, все еще не до конца принявшая, что теперь учат ее, снова повторила:
— Но это опасно, так нельзя... Это может плохо кончиться.
Но, несмотря на эти слова, Мейлира все яснее понимала: путь, который нашла ее ученица, может сделать ее той ведьмой, которой она всегда мечтала стать. Могущественной и сильной.
***
Поначалу Мейлира не доверяла Ливаре свою книгу. Но с каждым днем она все больше признавала: новые способности Ливары читать и улучшать старые заклинания делали их удобнее для использования. Она не догадывалась, что Ливара уже прочла всю ее книгу — и не нашла там ничего интересного. Медленно, не спеша, Ливара подводила свою бывшую наставницу к тому, чтобы та позволила ей свободно изучать книги, оставленные Ветанрой, — там все еще были описания и ритуалы, которые она не успела разобрать во время весеннего отсутствия Мейлиры.
Миновали первые дни лета; Ливаре исполнилось девятнадцать. Вместе они готовились к сбору ковена, обдумывая, как лучше провести первые дуэли, используя новое колдовство. Молодая ведьма, была уверена: теперь, с ее пониманием темных чар, она сможет победить всех, даже Неирту Черную.
— Знаешь, чем глупые ведьмы отличаются от мертвых? — внезапно спросил силуэт, возникший рядом.
В присутствии Мейлиры их прямые беседы стали реже. Иногда под предлогом охоты или сбора дров Ливара уходила, чтобы задать вопросы или просто поговорить. Но сейчас она ощутила темное дыхание позади себя, прямо в доме. Наставница была во дворе, поэтому Ливара решила ответить вслух. Она старалась задеть призрака, который уже давно не вызывал страха (хотя его резкое появление и напугало ее на мгновение):
— Тем, что ты мертвая, а я глупая?
Сразу ответа не последовало.
— Я была уверена, что никто и никогда не сможет меня победить. Кем ты хочешь быть? Мертвой или глупой?
Ливара повернулась, глядя в темные глаза наваждения:
— Ты всего лишь отражение моих сомнений.
Прежде чем исчезнуть, призрак Маурин сказала, играя словами:
— Или я всего лишь отражение твоей будущей смерти.
Перед отправкой на собрание ковена они договорились действовать аккуратно. А еще они вместе придумали легенду, о том, что смогли расшифровать записи Ветанры и перенести их в свою книгу. Отсюда их новые заклинания и силы. Они не были уверены, что стоит рассказывать правду. Нарушение традиций, которым учили другие ведьмы, могло привести к наказанию или даже изгнанию.
Ливара хотела, чтобы наставница первой участвовала в дуэлях, — это позволило бы понять, насколько полезны их новые заклинания. Обе понимали: чары Ливары почему-то значительно сильнее, чем у бывшей наставницы. И Мейлира словно ощущала, что Ливара хранит какую-то тайну — возможно, очень опасный секрет. Поэтому они договорились, что Мейлира первой начнет схватку, вызвав одну из ведьм на дуэль.
При этом Ливару терзали сомнения: нужно ли ей вообще участвовать в дуэлях, если новые способности позволят победить всех в ковене? Но получить чужое заклинание в свою книгу — вот чего она так хотела все это время. И она не могла отказаться от этого.
Всю дорогу Мейлира выглядела взволнованной, продолжая переживать.
— А если они догадаются?
— О чем?
— О том, как мы узнали эти заклинания.
— Думаю, — осторожно начала Ливара, — они, скорее всего, и сами так делают. И те заклинания, которыми они делятся с ковеном, — они сами их придумывают, лишь бы не передавать по-настоящему полезные.
Мейлира задумалась. Это звучало разумно. Главы ковенов оставались главными, обучая последовательниц бесполезным заклинаниям, придумывая разные слабые версии одних и тех же чар. Но зачем?
— Они всегда будут главными, — ответила Мейлира на свой вопрос. — А мы никогда не сможем их победить, пока они учат нас плохим заклинаниям.
— Традиции ведьм, — пошутила Ливара, — защищают только глав ковенов.
В этот раз они несли с собой меньшее количество трав и других ингредиентов. Путь налегке проходил быстрее, и они, продолжая путь, обсуждали предстоящую встречу с ковеном, не скрывая легкого волнения.
Вдали от дома Ливара старалась лучше запоминать дорогу и окрестности — словно понимая, что это может пригодиться ей в будущем.
Когда они устроили привал, Ливара решила задать вопрос, который в последнее время ее занимал:
— Ни ты, ни твоя наставница не владели навыком варения колдовских зелий?
Мейлира нехотя кивнула:
— Это сложное колдовство. Нужны правильные заклинания, сложные ингредиенты и особые умения. Те несколько рецептов, что есть в книге Ветанры, не особо полезны.
— Давай попробуем, если получится победить, взять хоть один рецепт зелья у кого-нибудь. В ковене же есть ведьмы, владеющие этим знанием?
Поморщившись, Мейлира ответила:
— Только у лучших. Не уверена, что готова бросить им вызов. Твое лечение все еще не настолько хорошо, чтобы воскресить меня.
Обе понимали: сильные ведьмы постараются проучить молодых зазнаек, если те внезапно бросят им вызов. Используют опасные заклинания, способные нанести серьезную травму. К тому же традиция ведьминских дуэлей говорила: тот, кто бросает вызов, берет на себя ответственность в случае проигрыша. Это давало тем, кого вызвали, право применять более жестокие и опасные чары без каких-либо последствий.
Ливара в очередной раз попыталась собрать весь свод этих обычаев в своей голове.
За день ведьма может быть вызвана на три дуэли. Получив вызов в четвертый раз, она имеет право его отклонить. Если ведьма терпит поражение (даже если не сражалась три раза), она также имеет право отказывать другим. Но при желании ведьма может продолжить сражаться, невзирая на эти два правила — они защищали лишь тех, кто мог пострадать после поединка или истратил все силы.
Победившая ведьма могла взять одно заклинание со страницы проигравшей. Если побеждала вызывающая — проигравшая сама выбирала заклинание. Если побеждала та, кого вызвали, — победительница могла выбрать заклинание сама. Однако среди дружественных ковенов был свой обычай: не выбирать, а брать случайно, демонстрируя благосклонность к противнице.
Если у ведьмы не было права на отказ, но она хотела избежать схватки, ей пришлось бы отдать не одно, а несколько заклинаний — обычно пять или десять. Но такое случалось крайне редко, так как отказ от поединка считался большим позором. Подобное клеймо могло надолго испортить репутацию. Ведьмы обязаны были решать споры колдовством, а не принимать поражение, даже не попытавшись. Единственный такой случай за последнее время произошел, когда Маурин вызвала Зуари — для той другой выбор означал бы смерть.
Во время дуэли ведьмы не должны были сходить со своего места. Это давало шанс на победу тем, чьи заклинания были слабее. Большинство ведьм были либо слабыми, либо средними по силе; они в основном использовали боевые заклинания, и редко кто применял защитные чары.
И Ливара пока не до конца поняла, как защищаться, кроме как ударить другим заклинанием по атакующим чарам. В книгах Мейлиры этого не было, а наследие Ветанры они изучали вдвоем, очень медленно, что мешало найти нужное колдовство.
Правило о том, что нельзя сражаться с одной и той же ведьмой чаще чем раз за полнолуние, было самым ограничивающим. Ведьма, которую вызывали повторно до истечения срока, имела право на отказ. Формально она могла бы и согласиться, но такие случаи были редки.
Часто многие использовали традицию права на поражение, которое позволяло отказаться от всех последующих вызовов. За счет этого Ливара, посещая прошлые собрания, всегда участвовала не более одного раза, если находились ведьмы, желавшие унизить ее снова, — ведь все знали, что она никогда не сможет их победить.
Теперь, чтобы получить заклинание, Ливаре нужно было придумать, как заставить кого-то из подручных Неирты вызвать ее. А если она, победив, сама начнет выбирать заклинание, это может вызвать осуждение ковена. Но другого выбора не было. Пугать ее плохой репутацией было бесполезно — все в ковене и так считали их с Мейлирой самыми бездарными. Хуже уже быть не могло.
Это было обычное собрание ковена — они должны были сидеть у костра, пытаясь воплотить обряд, который Неирта уже полгода пыталась восстановить. Остальное время отдыхали, пили и веселились; правда, разврат старая ведьма не особо поощряла, стараясь наполнять их встречи мистицизмом, а не оргиями. К тому же в их ковене не было колдунов, что сильно ограничивало веселье для большинства ведьм, которым все еще нравились мужчины.
Выходило, что у них будет одна, максимум две ночи с ковеном, а значит, у Ливары не так много возможностей: любая проигравшая ведьма могла ей отказать в поединке, даже если проиграла кому-то другому. Любая ведьма, прошедшая три схватки, тоже могла избегать дальнейших дуэлей.
В ковене было около трех десятков ведьм, может, чуть больше, если считать учениц. На ежемесячные шабаши в полнолуние, когда ночи были светлее обычного, съезжалось до двух десятков. Кто-то пропускал, у кого-то были свои дела. Некоторые считали это напрасной тратой своего времени.
Среди этих двух десятков были глава Неирта Черная и несколько ее приближенных помощниц. В отличие от других глав ковенов, у Неирты не было своей ученицы. По слухам, когда-то она брала в обучение двух девочек: одна погибла, а другая покинула ковен и ушла в земли других ведьм. Но это не было основной причиной ее отказа от поиска новой наследницы. Главным образом, как говорили в ковене, она была слишком занята своими делами — уже много лет разрабатывала какой-то могущественный обряд. Новая ученица отняла бы слишком много времени. Примерно так же, как Ливара отняла время у Мейлиры, которая до этой весны полностью перестала совершенствовать свои заклинания.
Среди остальных ведьм, которые могли прийти на собрание, было несколько учениц, которые теперь не казались целью для Ливары.
***
Обычно путь до места сбора ковена занимал день с ночевкой. Но в этот раз они шли быстрее и могли прийти раньше, так что решили устроить привал еще до темноты.
Заклинание, слетевшее с рук Ливары, мгновенно подожгло немногочисленные дрова. Затем она наполнила огонь магией, позволяя ему гореть ярче и дольше.
Мейлира, смотря на это, недовольно покачала головой.
— Лучше береги силы перед дуэлью.
Но сама села рядом, перечитывая и проверяя свои новые заклинания. Кажется, она волновалась, что может потерять эти чары, если проиграет. И тогда их смогут применить против нее более сильные ведьмы, не оставив ей никаких шансов.
Для боя взволнованная Мейлира готовила четыре заклинания, одно из которых можно было использовать для защиты.
Первое — их обыденное заклинание, связанное с ветром. Его короткую версию, которую можно было использовать с простым жестом — вытянутой рукой со специально согнутыми пальцами, — они назвали «Клинком ветра». Выдумывать более оригинальные названия они поленились. С добавлением одной засушенной травы оно становилось сильнее, но надо было понимать, против какого противника использовать какую версию, чтобы не поранить. В целом это было наиболее безопасное заклинание — оно могло как оттолкнуть, так и разрезать, если добавить пару дополнительных слов. Но называть версию, которая отталкивала, «Кулаком ветра» они не захотели — это был просто менее сфокусированный клинок.
Это же заклинание, если применять его без особой направленности (а точнее, полностью не сфокусированным) и с чуть другой комбинацией движений кисти — открытыми ладонями и оттопыренным мизинцем, — можно было использовать для защиты. Оно создавало перед ведьмой поток ветра, способный отразить некоторые заклинания схожей природы. У них было мало времени это опробовать, к тому же Мейлира боялась получить травму накануне собрания.
Вторым заклинанием был огонь. С ним было тяжелее — его трудно было направить, вызвать поток, который преодолеет нужное расстояние и не превратится при этом в дым. Да и в целом оно давалось Мейлире с большим трудом. То, что могла с ним сделать Ливара, вызывало у наставницы немало вопросов — такого заклинания не было ни в одной из книг, и она до сих пор не понимала, как ученица его получила. Называли они его — просто «Огненное заклинание».
Третье заклинание предназначалось для того, чтобы выиграть время против сильного противника. Оно вызывало небольшой вихрь, сгущавший воздух туманом и пылью. Если не направлять его на цель — вихрь некоторое время мог сам, словно карманный торнадо, блуждать перед вызывающим. Это заклинание тратило ценный ингредиент — связку из трех заговоренных ранее трав. Это было единственное заклинание, которое они действительно взяли из книги Ветанры. Конечно, его пришлось переделать, но избавить его полностью от компонентов у Ливары не было времени и желания. Несмотря на то, что заклинание было разновидностью взаимодействия колдовства с ветром и землей, Мейлира не хотела использовать его для защиты. В книге Ветанры оригинальное название носило имя ведьмы, которая его изобрела. Но в его более простой форме они назвали его «Заклинанием пыльного сокрытия».
Четвертое колдовство, как считала Мейлира, было самым сильным. Пронзающая голубая молния, направляемая из рук ведьмы, могла наносить вред, пока у нее оставались силы. У Мейлиры — двадцатичетырехлетней женщины с двумя темными косами, которая все еще считалась наставницей Ливары, — получалось поддерживать это колдовство до нескольких минут. Оно было смертельно опасным, но не простым в призыве — нельзя было сотворить его парой слов — несколько предложений, сотканных на языке ведьм, дополнялись не менее сложной комбинацией движений рук. Некоторые травы усиливали его, но разобраться, почему их несколько и какие именно давали самый ощутимый прирост силы, — Мейлира не успела.
Ливара же могла вызвать «Синюю молнию» — еще более сильную и долгую — вообще не используя ничего, кроме слов и жестов. Но об этом она не спешила рассказывать своей бывшей наставнице.
Ливара же знала еще несколько заклинаний, не говоря про те, которые она могла придумать на ходу, понимая смысл ведьминских слов. Но она хотела быть осторожной — помня, что убийство ведьмы, вызванной на дуэль, могло повлечь последствия. Даже сильное травмирование, могло привести к тому, что ее имя запишут на красном камне — местном напоминании о тех, кто не умеет контролировать свои чары и несет опасность, как те ведьмы из ковена Красной Маурин. Попадание на красный камень означало, что другие ведьмы ковена получат право отказывать ей в дуэли и сами не вызовут ее в течение одного полнолуния или даже нескольких.
Защищаться Ливара хотела попробовать другими заклинаниями, но была не уверена, что ей хватит на это времени и способности понять, что готовит противница.