В тени ведьм. История Ливары

Собрание началось внезапно, едва прибыли все гости. И, как всегда, когда они собирались вместе, потонуло в криках и спорах.

Два колдуна и стоявшая позади них колдунья продолжали настаивать на своем.
— Это касается всех, а не только ведьм и колдунов, — говорил молодой колдун, придворный чародей Труанона — города во многих днях пути отсюда, близкого к сердцу королевства. — Даже рыцари должны быть допущены. Эта угроза нависла над всеми нами, не только над носителями чар.
— Носителями проклятия, — поправила ведьма Айрикли. Женщина лет тридцати на вид, но почти все знали, что она куда старше — лишь магия позволяла ей выглядеть так молодо. Глава крупнейшего одноименного ковена на западе, она часто имела решающее слово в спорах этих краев. Но сейчас здесь были главы не только четырех ковенов земель Шести Западных Поселений — среди них находились и представители трех крупных ковенов с востока. — Они называют нас носителями проклятия, — повторила Айрикли. — Им тут не место. Если угроза подтвердится — они узнают.

Многие одобрительно закивали. Кроме глав ковенов, здесь присутствовали и другие ведьмы, и даже несколько колдунов.

— Если Древнее Проклятие вернулось, мы все должны быть готовы. Вы помните, когда мы собирались так в последний раз? — вновь подал голос представитель людского города.
— Никогда, — ответила ведьма из восточного ковена. — Мы никогда так не собирались. Вы представляете королевство — этого достаточно. Все необходимое они узнают от вас. Если все подтвердится. Не все здесь согласны с поспешными выводами, из-за которых мы проделали путь в эту даль.
— Мы видим следы Древнего Проклятия, силу черной магии, вернувшейся в наши земли. Она не остановится и погубит всех нас, если мы вновь не сплотимся против зла, — сказала одна из ведьм, чье лицо покрывали древние морщины. Она не возглавляла ковен, но к ней все прислушивались. Она лучше всех помнила темные времена, которые, как многие считали, остались далеко позади.
— Такое случалось не раз, — заговорила молодая женщина с волосами цвета серебра, глава другого восточного ковена. — Кто-то считал, что видит угрозу, сталкивался с ней. Но каждый раз мы приходили и побеждали тех, кто начинал убийства, нарушая наши традиции. Так пали печально известные Маурин Кровавая, Ньол и Картура — просто забытые страницы из нашей общей Книги Проклятий Кэнгора. Все они были могущественны, смертельно опасны, прокляты безумием или жаждой власти. Но все они мертвы. Почему вы считаете, что в этот раз все иначе, зачем созвали нас сюда?
— Даже если так — даже если это не вернувшееся Древнее Проклятие — она остается могущественной угрозой, с которой мы сами не справимся, — заявила Неирта Черная, глава ковена, где началась эта история.
— Я побеждала ее дважды, — внезапно сказала молодая рыжеволосая ведьма, заметно выделявшаяся на фоне своего ковена. — Будь она той самой — мне бы это не удалось.

Кто-то согласно зашептался. Поднявшийся ропот, готовый снова перейти в спор, прервала ведьма с серебряными волосами:
— Что мы знаем о ней? Откуда она, кто она? Почему никто не заметил силу ее дара? Где она могла узнать запретную магию?

Вперед вышла Неирта. Лицо ее выглядело уставшим — ей не впервой приходилось рассказывать эту историю. Когда остальные затихли, она заговорила:
— Мы знаем немного. Сведения обрывочны — и о том, что было до начала событий, и от тех, кто столкнулся с ней позже. Мы можем лишь догадываться, где и как она обретала силу, как из обычной ученицы ковена стала темной ведьмой, принесшей многим смерть. Основные знания пришли от той, кому мы поручили стать ее наставницей, когда еще ничего не подозревали. К сожалению, она стала одной из жертв ее колдовства. Впервые о своих подозрениях наставница рассказала нам три года назад, ранним летом. Тогда большинство отмахнулось — мало ли что привидится ученицам, живущим в дремучих лесах, посреди болот, хранящих тайны старых проклятий... Наши места не так далеки от южных топей и полны историй о той, кого мы боимся по сей день. Историй о Древнем Проклятии, предсказанном в пророчествах более тысячи лет назад, — историй о Ведьме.

***

Семнадцатилетняя Ливара так до конца и не понимала, с кем общается. Было ли это наваждение, проклятие или призрак погибшей ведьмы? Или, может быть, та каким-то образом обрела в ней жизнь?

После той второй, пугающей, встречи Ливара стала чаще уходить в лес, беседуя с Маурин. А та, словно и не пытаясь облегчить ей жизнь, — подбрасывала все новые и новые загадки.

Но теперь Ливара лучше понимала магию: все слова и желания были связаны.

— Шелуха, — как-то сказало видение Маурин. — Они наполняют свои книги и заклинания шелухой. Когда-то давно какая-то глупая ведьма придумала наполнить книги своих наследников исковерканными версиями заклинаний. Она боялась своих наследниц и наследников и не хотела давать им настоящую силу. Она сочинила новые буквы и слова, которые вплетались в заклинания, словно были его частью. Но на самом деле они никогда не были заклинанием... Просто выбрось шелуху.

Именно это и пыталась день за днем делать Ливара, уходя как можно дальше от дома, зная, что наставница не одобрит такого обращения с темным колдовством. Она вновь и вновь повторяла заклинания, словно прислушиваясь, как их невидимые струны касаются воздуха, изменяя пространство вокруг.

Как и предупреждала Мейлира, это было небезопасно. Черная магия не раз причиняла ей вред, а Маурин словно смеялась, когда очередное колдовство выходило из-под контроля:
— Глупая ведьма, ты видишь волны, но не можешь плыть.

Ливара пробовала снова и снова, нарушая все правила, которым ее учила Мейлира. Она занималась этим до полного изнеможения, пока не падала без сил на снег. В такие моменты Маурин исчезала, словно разочаровавшись в ней.

Возвращаясь домой, Ливара была так измотана, что сил на занятия с Мейлирой не оставалось — она едва справлялась по хозяйству, стараясь лишь отдохнуть и выспаться. Да и смысла в них почти не было: прошло всего пара недель с первой встречи с наваждением, а заклинание, которое Ливара оттачивала, подбирая верные слова, стало в несколько раз короче и действеннее.

Иногда, то ли от переутомления, то ли от колдовства, все плотнее окутывавшего ее, Ливара словно забывала, где находится — в лесу или дома, — и видела Маурин рядом, прислушиваясь к ее словам.

Как-то раз Мейлира, пытаясь заинтересовать Ливару, рассказывала, что этой весной к ним приедут другие ковены. И тут Ливара заметила рядом Маурин.
— Может быть, это собрание на нашей территории позволит тебе получить новое заклинание в честь праздника весны, — с энтузиазмом говорила наставница, посматривая на Ливару, которая изо всех сил старалась не подавать виду, что слушает другую, невидимую ведьму.
— Ковены снова собираются вместе, чтобы пить и веселиться, — Маурин, как всегда, была ядовита. — Я помню, как впервые попала на один из таких обрядов весны. Тогда я поняла, что они не имеют права зваться ведьмами: пьяные, шумные, прыгали через костер и устраивали оргии, совсем как простые люди в поселениях. Но ведьмы — не люди и никогда ими не были.

Ливара на миг захотела спросить ее: кто же они тогда, если не люди? Но успела произнести лишь начало:
— А кто...?

Мейлира, решив, что вопрос обращен к ней, ответила:
— Будут все главы ковенов. И говорят, даже ведьмы с востока — редкие гости в наших краях. Это будет не обычный праздник весны. Если будешь усерднее тренироваться, может, и получится кого-то победить и добыть новое заклинание, — напрасно обнадеживала ее наставница.

***

Тайное обучение Ливара проводила в разных местах леса, всегда стараясь уйти как можно дальше от дома. Но когда она раз за разом выкладывалась полностью, дорога назад оказывалась тяжелой.

Ее заклинание, рассекающее ветер, теперь стало быстрым и смертельным. Однажды она увидела волка, подошедшего слишком близко — метров на двадцать, — мгновенно произнесла слова и сложила руки в сложный жест кистей и пальцев. Десятки деревьев рухнули, срезанные вместе с головой волка.

Теперь все силы Ливары уходили на изучение смысла заклинаний. Она стала лучше понимать: каждое слово имело свой эффект и значение. А значит, она все лучше разбиралась, как их соединять. Пусть в ее распоряжении и было с десяток заклинаний из книги, выученных наизусть, уходило много времени, чтобы найти для каждого слова, каждой буквы ту самую, работающую версию, что призывала магию.

Еще не кончилась зима, когда Ливара, помня слова Маурин о том, что не всякому заклинанию нужны слова, смогла сотворить первое колдовство, для которого понадобилось лишь желание. Она вспомнила и призвала те самые ощущения от прежних чар. Магия откликнулась, окружив ее. Ливара стояла неподвижно и молча, направляя лишь силу воли, и колдовство начало воплощаться.

— Это невозможно! — воскликнула Ливара. — Все заклинания должны быть записаны в книгу! А у этого заклинания даже нет слов! — Она была удивлена.
Маурин же просто молча смотрела на нее.

Раз за разом творя это заклинание — без сложных жестов, трав или слов, — Ливара видела, как оно становится все сильнее.
— Я смогу победить других ведьм и забрать их заклинания! — внезапно сказала Ливара, глядя на силуэт рядом.
Ответом был презрительный взгляд.
— И это все, что тебя интересует?..

Не придав значения этим словам, Ливара вернулась к упражнениям. Она заметила, что частое использование заклинаний словно усиливало их. А после мощных чар, выпивавших все силы, она, вернувшись через пару дней, могла колдовать еще могущественнее.

Но последний вопрос Маурин все же застрял у нее в голове. Если она победит ведьму или нескольких — что дальше? Кажется, она нашла тот единственный правильный путь — понимание того, как работает настоящее колдовство.

Прошло еще пара месяцев. Все выученные ранее заклинания теперь требовали лишь пары слов. Иногда можно было и вовсе обойтись без них, хотя эффект был слабее. А из понятых ею слов, из их мистических значений, рождались новые... вернее, уже не заклинания. Она просто говорила или делала то, что хотела, — и темное колдовство воплощало это. Была ли это ее собственная сила или проклятие Маурин, Ливара до конца не понимала.

— Это делаешь ты или я? — спросила однажды Ливара у призрака, который в тот день молчал позади нее. — Неужели никто за все это время не смог понять эту простую формулу колдовства?
Руки Маурин сложились перед ней в жест, и синие кольца, сотканные из сияния, двинулись вперед, вращаясь и сметая на своем пути деревья и почву.
— Ты не первая и не последняя, — ответила та.

Ливара попыталась повторить. Ее магия получилась иной, хоть и похожей, и она ощущала усиливающуюся усталость.
— Главы ковенов? — поинтересовалась Ливара.
Но она уже знала ответ. Те, кто смог победить Маурин, скорее всего, были ближе к пониманию черной магии, чем остальные.

— Мне сказали, что у меня нет настоящей силы и я никогда не стану сильной ведьмой, — проговорила Ливара, осторожно отходя от места, где еще мерцали следы колдовства. Она знала: такие места опасны и могут породить целые вихри спонтанной магии — словно ветка, с силой брошенная в костер, может поджечь все вокруг или опалить невнимательного. Не все эти вихри были опасны — но она старалась не рисковать лишний раз. Поможет ли ей призрак, случись что, Ливара не знала.
— Они проверили мою силу ведьмы и разочаровались. Да и раньше меня, наверное, никто не мог найти потому, что я не излучаю сильного колдовства, — размышляла вслух Ливара.
Маурин пожала плечами.
— Не стоит полагаться на тех, кто сам в этом плох. Но... думаю, они были правы. Ты слабая ведьма.
Ливара удивленно смотрела в темные глаза Маурин.
— Но тогда почему сейчас моя магия сильнее той, что я видела у многих ведьм?
— Потому что ты все делаешь правильно...
— А они нет, — закончили они в унисон. Ливара вздрогнула, не заметив, в какой момент силуэт исчез.

Она отправилась домой, но лишь затем, чтобы через несколько дней снова вернуться сюда — снова бродить по пустому мрачному лесу в поисках своего темного видения.

***

Ливара иногда задумывалась, не рассказать ли наставнице, на что теперь способно ее колдовство. Но она все еще сомневалась. Самым сложным было придумать, как объяснить Мейлире, откуда взялись эти знания. Может, просто сказать, что нарушила ее правила и ведьминские традиции — и это помогло лучше понять магию?

За три месяца зимы и первые весенние дни, уже не позволявшие так часто уходить из дома, она действительно овладела настоящим колдовством. Но порой ее терзали сомнения: принадлежат ли эти чары ей? Или это все сила проклятия, а может, призрака Маурин? Стоит показать эту черную магию кому-нибудь — и ее тут же изгонят. Или попытаются усмирить и лишить книги, как всех, кто был связан с ковеном кровавой колдуньи.

Несмотря на способность творить некоторые заклинания без слов и жестов, даже с закрытыми глазами, Ливара чувствовала, что древние слова ведьм все же позволяют лучше управлять магией. Ей хотелось записать их где-то, но она боялась себя выдать и продолжала запоминать правильные сочетания в уме. Мейлира знала наизусть все заклинания в книге Ливары, каждое слово — ведь она сама заставляла ученицу переписывать их по многу раз. Незаметно добавить туда что-то новое было почти невозможно.

— Ты можешь написать магией, — услышала она однажды голос Маурин, которая, казалось, поселилась у нее в голове. Иногда той не нужно было слышать вопрос, чтобы дать ответ. Это немного пугало Ливару, поэтому чаще она говорила с ней вслух. В такие моменты ей вспоминались истории о безумных ведьмах и колдунах, одержимых голосами, порчей и страшными проклятиями.

— Как это — написать магией? — спросила Ливара.
— Иногда я забываю, — зло ответило наваждение, — что ты всего лишь глупая ведьма, не понимающая, что границы колдовства существуют только в твоей голове.
— Не называй меня глупой ведьмой! — словно передразнивая, прошипела Ливара. — Просто скажи как.
Но та, как обычно, промолчала.

Тогда Ливара взяла пустой лист и начала представлять на нем запись, стараясь вызвать те самые ощущения, что сопровождали чары. Она на миг закрыла глаза, а когда открыла, увидела, что воображаемые слова исчезли. Затем поднесла руку к листу, призывая колдовство. Буквы вновь появились — уже по-настоящему, одна за другой.

— А я могу сделать так, чтобы они читались только при свете луны? В полнолуние? — с почти детским восторгом спросила она у силуэта, но тут же обнаружила, что снова одна.

***

Книгу она заполняла лишь тогда, когда наставница куда-то уходила. Но весной, в грязь и непогоду, это было почти невозможно. Скоро, с теплом, должен был начаться сбор ковенов. Ливара ломала голову: что сказать Мейлире, чтобы та оставила ее дома? Нужно было закончить работу — записать все знания в книгу. Взглянув на свое отражение, она решила, что выдумка о болезни — ее шанс, пусть и небольшой. Наставница говорила: ведьмы, окруженные колдовством, почти не болеют. Большинство их недугов — следствие порчи или иной черной магии.

К ее удивлению, Мейлира спорить не стала. В последнее время наставница была мягче, хотя их уроки стали редкими и бесполезными. Ливара теперь понимала, какие именно слова — та самая «шелуха» — портили изначальные заклинания, почти разрушая чары, что они повторяли с наставницей. Теперь, во время их редких совместных занятий, она нарочно рушила связь слов, ставила ударения самым неверным образом, показывая, что не справляется даже с простейшим колдовством.

Поэтому, когда Мейлира уехала на весеннее собрание ковена, у Ливары появилось время наполнять книгу тайными письменами. Она выбрала место в середине: так, даже если наставница применит колдовство, она не заметит новых записей там, где они остановились. Сначала записала сами заклинания, а затем — расшифровку слов и слогов, которые боялась забыть.

Еще не закончив работу, она вдруг поняла, что еще действительно хочет увидеть, пока наставницы нет: книги Ветанры. Она добралась до запертой полки с книгами Ветанры — покойной ведьмы, учившей когда-то Мейлиру. Разложив их на столе, Ливара принялась листать, изучая.

— Иногда, — услышала она голос за спиной, — кажется, что ты не самая глупая ведьма... Но лишь иногда.
Ливара лишь пробурчала что-то в ответ призраку, не отрываясь от чужих записей. Здесь были слова и сочетания, которых она прежде не видела. Некоторые она тут же попробовала. Теперь, намного лучше ощущая невидимые потоки и опасность, когда колдовство выходит из-под контроля, она была осторожна.

В те дни, пока Мейлиры не было, Ливара почти не спала — времени было мало. Некоторые заклинания она творила прямо на улице, для других уходила подальше в лес, боясь оставлять следы опасного колдовства. Новое понимание прежде неизвестных сочетаний, а теперь еще и узоров, которые можно было вплетать в жесты, слова и состав зелий, распаляло ее любопытство.

«Кажется, Ветанра и прежние владелицы этих книг собрали неплохую коллекцию», — подумала Ливара.
— Которые ей никогда не понять, — силуэт возник рядом и ткнул пальцем в одну из страниц. — Попробуй это. Но не здесь.

Узор оказался сложным, да и само заклинание, даже исправленное Ливарой, выглядело громоздким. Всех нужных составляющих найти не удалось. Вспыхнувшее сияние вихрем взметнулось над лесом. Ливара тут же попыталась погасить колдовство, испугавшись, что оно привлечет других ведьм.

Маурин не выказала никаких эмоций, но Ливара ощутила ее недовольство.
— Ты снова забываешь: страх не должен тобой руководить. Все наоборот.
— Не думаю, что готова ей все рассказать.
— Рано или поздно придется.

Гаснущие чары растворились в воздухе вместе с призраком.