Часть 4.3
Той ночью их дом был переполнен. Пять ведьм ковена появлялись по зову одна за другой. Самая последняя пришла в полночь. Четырех из них Ливара узнала, а пятая оказалась тут случайно, но тоже откликнулась на помощь.
Они окружили рыцаря, расспрашивая о том, где все случилось.
Ночью ведьмы спали по очереди, а наутро, вместе с рыцарем, покинули дом, направляясь туда, где могли найти монстров.
Хозяйки дома знали, что все прибывшие ведьмы способны использовать боевую магию намного лучше их.
Они ушли, порекомендовав несколько дней не выходить на улицу. Однако три из них вернулись уже вечером.
Незнакомка — та самая пятая, случайная гостья — кинула мешок с добычей в угол. С него текла кровь.
— Поймали всех, — спокойно сказала она.
Две другие, казалось, были немного разочарованы.
— Они оказались небольшими, но быстрыми. И сильными. Самого крупного убили рыцари раньше, а этих пришлось выслеживать — от них разило магией.
— Очень быстро умерли. Мы даже не успели использовать несколько заклинаний, а Имриланда уже одного из них разорвала на куски своим колдовством.
Ведьма лет тридцати, не состоявшая в их ковене и явно владевшая более смертельными заклинаниями, продолжала довольно улыбаться. Это была Имриланда.
— Помогли рыцарям и вернулись. Но они бы могли и сами без нас справиться. Просто тому... не очень повезло.
Когда казалось, что уже все позади и ранним утром ведьмы собирались покинуть их небольшой домик, Имриланда внезапно повернулась к Ливаре и сказала:
— Я вызываю тебя на дуэль.
Все были удивлены.
— Я в ваших краях недавно, хочу прихватить с собой не только остатки монстра, но и несколько заклинаний, — сказала она, словно для нее дуэль была обыденным делом.
— Но я меньше года как стала ведьмой, — попыталась отговорить ее Ливара. — У меня всего чуть больше десяти заклинаний в книге.
Та пожала плечами:
— Ничего страшного.
Отказаться она не могла: во-первых, это считалось позором, во-вторых, Имриланда могла забрать не одно, а половину заклинаний из ее книги. Впрочем, это была не первая и не последняя дуэль, которую предстояло проиграть молодой ведьме, поэтому вскоре они оказались на поляне неподалеку.
Чужая ведьма не давала ей шансов, мгновенно применив заклинание, которое словно окутало ее тьмой. Лишь спустя несколько мгновений Ливара обнаружила себя лежащей в стороне. Из носа и рта текла кровь. Другие ведьмы подбежали к ней, начиная применять заклинания лечения. Девушка ощущала боль во всем теле, словно ее выжали, как тряпку, и несколько раз провернули. Она увидела свою неестественно согнутую ногу.
Одна из ведьм строго посмотрела на иноземку:
— Тебе же сказали, что она слабая! Зачем ты применила это колдовство? Ты чуть ее не убила!
Та ничего не ответила.
Их совместная магия быстро поставила ее на ноги, но ощущение от неизвестного заклинания, сделавшего с ней что-то темное, не проходило. Еще несколько дней Ливара ощущала себя больной. Ходить было тяжело, словно нога неправильно срослась. Мейлира вновь и вновь накладывала чары, но ничего не менялось.
— Иногда некоторые заклинания невозможно излечить, — сказала она. — Так работает сильное колдовство, которым мало кто владеет. По крайней мере, в нашем ковене.
Лишь когда выпал первый снег, Ливаре стало легче — или она уже настолько привыкла, что не могла вспомнить свое здоровое состояние? Нога больше не болела и ступала ровно. Но тело словно помнило боль: она не ступала как раньше, немного прихрамывая, словно боясь, что боль вернется. Иногда она ощущала странную дрожь в левой руке. Лишь использование магии успокаивало ее, а рука вновь двигалась уверенно.
Вернувшись к занятиям, она словно возвращала свою силу. Но что-то было не так, и она не могла понять что именно.
***
Зима была не очень снежной, и поэтому Ливара часто отправлялась в леса поблизости, отыскивая следы животных, которых она могла поймать заклинанием. Чаще всего такие путешествия заканчивались ничем, и она возвращалась с небольшим количеством сухих дров. Несмотря на то что запасы у них были, каждый раз, возвращаясь домой, они подхватывали хворост или поленья, чтобы не идти с пустыми руками.
Окрестности она уже давно изучила, и заблудиться было сложно. Они старались не ходить к жилищам других ведьм — таковы были традиции.
В этот раз она тоже забрела не так далеко, двигаясь по следам кролика. Деревья, потерявшие свои листья, открывали хороший обзор, поэтому, когда она заметила силуэт совсем рядом, то испугалась — никто бы не смог подойти к ней незамеченным так близко, кроме хищника. Резко повернувшись, она встретилась с черными пугающими глазами, которые видела всего дважды. Ведьма стояла на расстоянии двух метров, изучая девушку.
— В тебе что-то изменилось, — сказала она своим глубоким голосом, от которого веяло пронзающим колдовством.
Маурин была одета в тот же темный плащ-балахон, в котором Ливара видела ее в последний раз, поздней весной. Для зимы он был слишком тонок. Но кто знал, на какое колдовство способна была эта женщина.
Молодая ведьма сделала шаг назад. С тех пор она узнала о ней больше и понимала, что среди ведьм было не так много тех, кого стоило опасаться, — и Маурин Кровавая была одной из тех, кого сторонились почти все.
— Я проиграла очередную дуэль, — ответила Ливара, стараясь быть смелой. Ее голос не дрогнул.
— Это... — Маурин словно перебирала в своей голове слова... — напрасно, — закончила ведьма, внезапно посмотрев в сторону и сделав несколько шагов, словно высматривая кого-то.
— Но я не могу победить.
Ведьма не спеша обернулась, отвлекаясь от своей невидимой цели:
— Ты забыла то, что я говорила тебе.
Ливара попыталась вспомнить.
— Это просто слова, они не имеют смысла. Я не понимаю, что ты имела в виду.
— Не все слова — заклинания, а не все заклинания — слова, — повторила ведьма. — Может, тогда тебе и уготовано погибнуть от руки другой глупой ведьмы. Ведь глупые ведьмы умирают. Ты хочешь быть глупой ведьмой?
Взгляд Маурин вновь устремился в сторону, и Ливара увидела кролика. Она начала медленно плести заклинание, целясь в него. Затем заклинание воплотилось и с силой ударило в маленькое животное, отшвырнув его в сторону. Кролик больше не шевелился.
Обернувшись к ведьме, Ливара обнаружила, что та стоит впритык к ней. Ее темные глаза и беспощадное лицо смотрели на нее без всяких эмоций. Но девушка ощущала, что за этим безразличием бушует темная магия, которая может убить ее так же легко, как она только что убила кролика.
— Если ты хочешь быть ведьмой, а не глупой ведьмой. — Ты должна начать думать.
Внезапно девушкой овладела ярость:
— Просто дай мне одно из своих заклинаний! — Мне не нужны твои загадки! Мне нужно всего одно заклинание, и я смогу заполучить остальные сама! Никакие советы не помогут мне стать лучше! — Моя наставница... глупая ведьма. Как и я! Нам просто суждено ими быть всегда, потому что у нас нет ни одного заклинания, которое бы помогло нам стать сильнее!
Поняв, что зря кричит, Ливара сделала шаг назад, немного пятясь и понимая, на кого она только что сорвала свою злость.
А ведьма продолжала не сводить с нее глаз.
— Ты ошибаешься, — сказала она. На ее лице все так же не было никаких эмоций.
Сердце девушки билось как бешеное. Что сделает эта ведьма теперь, чтобы показать свою силу? Ее могущество было заключено в тех смертельных заклинаниях, которыми она владела и которыми не спешила делиться с другими.
— Нет! — снова ответила Ливара. — Мир ведьм так устроен! Тот, кто владеет сильными заклинаниями, тот всех побеждает и становится еще сильнее! А те, кто, как мы, владеют слабым ветерком, навсегда останутся никем! Они приходят к нам только для того, чтобы поиздеваться и показать, что в мире нет более слабых ведьм, чем мы!
Маурин ничего не ответила.
Ливара медленно успокаивалась. Она направилась к кролику, ощущая темный взгляд Маурин за спиной. Если бы та ведьма хотела сделать с ней что-то еще, кроме как издеваться, она бы уже это сделала. Ей нечего было бояться.
Еще не дойдя до своей добычи, она услышала голос ведьмы:
— Мы еще встретимся, глупая ведьма.
Обернувшись, девушка не застала Маурин. Та исчезла, не оставив и следа. Никакой магии вокруг не ощущалось — колдунья умела скрывать себя.
Вернувшись домой, Ливара ничего не рассказала своей наставнице, погруженная в раздумья.
Она любила загадки, но сейчас не чувствовала, что у нее есть время и способность понять, что имела в виду эта смертоносная колдунья — некогда глава своего ковена, убийца среди ведьм, навсегда лишенная своей книги и прав среди ведьм всех ковенов.
Если не все слова в заклинаниях являются заклинаниями, то почему, если она забывала некоторые из них или неправильно произносила, заклинание работало не так или вообще не срабатывало? Если ведьма говорила об этом, то это не было похоже на правду. Наставница всегда твердила, что порядок и все слова важны — они создают правильный узор заклинания. Его нарушение разрушает чары и нередко приводит к очень опасным последствиям. С этим нельзя было играть. Однажды Ливара пробовала пропустить слова, за что получила затрещину. Это было смертельно опасно, и она убедилась в этом не раз позже: заклинания не всегда действовали как нужно, словно были записаны не всегда верно, и изменение буквы или ударения могло давать разные результаты. Более сильные изменения могли просто полностью лишить заклинание какой-либо силы.
Значит, разгадка была иной, или Ливара чего-то не понимала, продолжая оставаться глупой ведьмой.
Внезапно она решила спросить наставницу:
— А Маурин может покинуть земли своего ковена? Ей, как и другим, кто нарушил правила, запрещено покидать территории ведьм, если я правильно помню?
Мейлира, удивленная этим вопросом и не понимая, к чему клонит девушка, ответила:
— Тебе не стоит по поводу этого беспокоиться. Она никогда сюда не придет. И дело даже не в том, что ей запрещено.
— Почему? — стараясь не показывать эмоций, спросила Ливара.
— Этим летом за ней пришел другой ковен, вызвав на схватку. И убил ее. Кровь за кровь — когда-то она лишила многих жизни.
Девушка замерла, не зная, как реагировать.
— Почему я об этом не знала?
— Я не была уверена, что тебя эта история заинтересует. Не думаю, что ты настолько безумна, чтобы хотеть встретиться с ней еще раз, — наставница усмехнулась. — Теперь же всем в мире будет лучше. Она бросала тень на всех нас. Главы ковенов наблюдали за этой схваткой и взамен получили заклинание.
— Она погибла?
— Да. Я же сказала. Она больше не будет нашей проблемой. От нее были одни только неприятности.
Ливара молчала, не понимая, что происходит.
Мейлира тоже не понимала, почему ее ученица вдруг задала этот вопрос, и вскоре забыла об этом вечере. Но пройдет время, и она вновь вспомнит этот разговор, каждое сказанное слово.
***
Ливара вновь гуляла по лесу, погруженная в собственные мысли.
Знакомый силуэт она заметила не сразу, но не была удивлена. Она смотрела на Маурин внимательно, не спеша приближаясь к ней.
— Кто ты? — спросила молодая ведьма, пытаясь понять, что за наваждение перед ней. Она не ощущала колдовства, которое могло быть источником этих чар.
Та обратила на Ливару свой взгляд. Ее лицо все так же ничего не выражало.
— Кто ты? — вновь повторила девушка, приближаясь еще ближе. — Маурин Кровавая погибла этим летом.
— Я же говорила, что мы еще встретимся, — ответила ведьма своим холодным, пронизывающим голосом, от которого веяло темным колдовством.
Оказавшись рядом с ней, Ливара коснулась ее одежды. Обычная на ощупь — это не походило на иллюзию, какие она видела в заклинаниях других ведьм.
— Кто ты? — вновь спросила молодая ведьма, всматриваясь в лицо, которое никогда не казалось живым.
Маурин посмотрела в глаза Ливары. Темные, как сама ночь, они, казалось, пробирали до дрожи. Но девушка уже видела их раньше, поэтому не боялась. Лицо наваждения — а может быть, и настоящей ведьмы — коснулась легкая улыбка: злая, источающая яд. Она заставила Ливару вновь отпрянуть.
— Я твое проклятье, — услышала она ответ.
***
Той холодной весной Мейлира вновь возвращалась с очередного собрания ковена. Это был первый случай, когда ее ученица не отправилась с ней за все полтора года ученичества. Но Мейлира не могла ее винить.
Ливара словно теряла свою магию, свою силу ведьмы. Это началось после той злосчастной дуэли, когда незнакомая ведьма-иноземка наложила на нее какое-то необычное заклинание, сломавшее молодую ведьму. Обычно магия поддерживала ведьм и могла исцелить от любых болезней, но не от проклятий и судьбы.
Девушка выглядела бледной и уставшей. Ее заклинания делались все хуже, словно она потеряла свою искру, то упорство, с которым раньше пыталась изучать даже самые бесполезные чары. С тех пор они записали лишь два новых заклинания, и девушка больше не проявляла интереса.
Она проводила много времени, гуляя в окрестностях, иногда уходя с утра и возвращаясь лишь вечером. Ничего не ела и много спала.
Мейлира слышала о такой болезни ведьм, которая лишала их сил, — такое случалось крайне редко, но ходили разные истории. Когда магия начинала покидать ведьму, та медленно угасала, теряя здоровье, и со временем умирала.
Совет ковена выслушал наставницу и пообещал прислать целительницу. Но все знали: когда такое случается, уже ничем нельзя помочь. Было ли это последствием того заклинания или какой-то темной болезнью, проклятием — никто не знал, потому что такие случаи были редки. Некоторые ведьмы откровенно побаивались приближаться, боясь, что такой порчей можно заразиться.
Иногда казалось, что силы Ливары восстанавливаются, но магия, исходившая от нее, становилась все слабее. Может быть, с началом весны они смогут улучшить свой рацион, и эта тень колдовской болезни спадет с нее?
Мейлира привязалась к своей ученице, хоть и было понятно, что из нее ничего толкового не выйдет. Ковен, проводивший ритуал, определил, что ее силы невелики, и даже если ей дать среднее по силе заклинание — она просто с ним не справится. Но других учеников у нее не было, а Ливара долго и упорно старалась, до того самого случая.
Она перестала жаловаться и вечно ныть о том, что их заклинания слабы и бесполезны, словно смирилась с этим. У нее стало еще меньше вопросов о магии и ведьмах. Ее больше ничего не интересовало, она словно увядала, замкнувшись в себе.
Пытаясь разговорить ее, Мейлира все чаще замечала, как та будто теряет нить разговора.
Несколько раз Ливара разговаривала и бредила во сне. Иногда среди бессвязных слов наставница слышала обрывки заклинаний, ощущая темное прикосновение, павшее на ее ученицу.
Каждый в этой жизни рано или поздно встречался со своим, предназначенным только ему, проклятием. Для кого-то это была быстрая смерть, кого-то судьба изводила всю его мучительную жизнь. Редко можно было встретить такие сильные проклятия, высасывающие жизнь из человека так быстро.
Предаваясь этим невеселым раздумьям, она уже почти подошла к дому, возвращаясь после встречи ковена. Прогулка под ярким солнцем взбодрила ее, давая новые силы. Может быть, эта болезнь отпустит ее ученицу, и они вновь вернутся к своим спорам, по которым она уже начинала скучать?
Внезапно она ощутила магию вокруг дома. Обычно, чтобы ощутить ее, Мейлире нужно было настраиваться несколько минут, концентрироваться, дышать определенным образом и даже использовать особое короткое заклинание, которым она не планировала пока делиться со своей ученицей. Но такое количество магии она смогла ощутить без всякой подготовки.
Магия исходила из дома. Другая ведьма проникла внутрь? Что там происходит?
Готовя боевое заклинание, Мейлира начала медленно приближаться со стороны окна, стараясь не привлекать внимания.
Внутри дома плясали синие линии колдовства — она однажды видела подобное заклинание, не самое простое. Они плавали в воздухе, окружив ее ученицу.
Похоже, кто-то наложил на Ливару чары? Мейлира пыталась аккуратно высмотреть углы дома, но там никого не было видно. А ее ученица внезапно подняла руку, и в ней зажегся огонь. Синие линии вплелись в него, словно окутывая каркасом, окрашиваясь в разные цвета. С губ девушки одно за другим слетали незнакомые слова — она произносила их неправильно, так нельзя было говорить!
Колдовство продолжало плясать вокруг нее, и Мейлира поняла: это Ливара управляет чарами.
Но этого не могло быть — она же утрачивала магию, потеряла свою силу! Ее заклинания были слабы и уже несколько месяцев редко давали нужный эффект.
Сейчас же в руке ее ученицы плясало могущественное колдовство, которое было по силам не каждой ведьме.
Внезапно, прервав заклинание, Ливара заговорила. Ее слова были обращены к кому-то, кого не было видно с этой стороны окна:
— Я не чувствую, в чем разница. Это заклинание такое же.
Затем она замолчала, словно слушая кого-то. Но ее собеседника не было видно, и Мейлире пришлось подобраться к окну еще ближе.
— Нет, не называй меня так! — резко сказала молодая ученица, а затем ее голос перешел на тихий шепот, похожий на шипение.
Теперь Мейлира видела весь дом. Страх медленно овладевал ею — там никого не было, кроме Ливары. Та говорила с пустотой напротив. Всматриваясь все сильнее, наставница внезапно увидела едва заметную тень на стене — почти неразличимый образ. Силуэт, к которому обращалась ее ученица.
Холодный пот выступил на лбу. И внезапно эта с трудом различимая тень исчезла.
Ливара, словно ощутив присутствие Мейлиры, повернула голову в ее сторону, глядя на свою наставницу. В этот момент ведьма испытала ужас, какого не знала прежде, — глаза ее ученицы были темные, как ночь.