Часть 6.2
Но ответа на свой вопрос о загадочном заклинании они не нашли, и Ливара решила совершить небольшую прогулку — в надежде поговорить с Маурин вдали от дома.
Темный лес лишь начинал терять первые листья; осень еще не спешила прогонять летнее тепло. Призрак никак не появлялся, и девушка попробовала одно из новых заклинаний — то, которым не хотела лишний раз пугать свою бывшую наставницу.
Колдовские слова вплелись в реальность, преобразовывая воздух, заставляя его мерцать сильнее обычного.
Когда длинные чары воплотились, вокруг растекались вихри сильной магии. Раньше они могли бы вызвать опасения, но сейчас казались просто новым достижением.
Силуэт рядом заговорил:
— Кажется, у тебя начинает немного получаться.
— Ты знаешь, что меня интересует, — проигнорировала Ливара колкость. Их было слишком много, словно призрак был недоволен всем, что она делает.
— Я знаю.
— Вот и расскажи.
Внезапно силуэт начал смотреть на небо, словно увидел там что-то.
Ливара тоже подняла взгляд. Иногда ей казалось, что призрак — лишь отражение ее внутренних страхов и опасений, способное предсказывать и видеть то, что она могла упустить. Девушка достаточно быстро поняла, что Маурин, или то, чем было это создание, читает ее мысли. Но иногда это происходило словно призрак думал на шаг вперед.
Однако в небе было пусто.
— Что ты видишь в небе?
— Ничего, — ответила Ливара.
— Но ты можешь видеть то, чего там нет.
Девушка задумалась.
— Видеть то, чего нет? Это ты так отвечаешь на мой вопрос?
— Ты считаешь меня видением, — ответила Маурин, — но словно забыла, что видения — это тоже черная магия. То, что происходит вокруг тебя, может быть видением. Это всего лишь картинка.
Внезапно деревья вокруг начали падать один за другим, а земля — вращаться. Девушка уже испытывала что-то подобное... тогда, когда проиграла схватку с советницей Неирты, Ксанди.
Она закрыла глаза и вновь открыла их, ощущая, как вокруг разливается необычное колдовство — теперь ей удалось его почувствовать. Мир продолжал меняться. Это не казалось чем-то сложным — просто проекция представлений о том, что могло бы быть. Словно фантазия или сон, который пытаешься представить наяву. Ливара вновь закрыла глаза, наблюдая, как волны колдовства окружают ее невидимыми потоками, осторожно сплетаясь между собой и вызывая иллюзии. Она прикоснулась к ним, ломая. А затем, уже без всякого страха, обрушилась на них всей своей силой.
Открыв глаза, она вновь стояла посреди нетронутого леса. Видения прекратились.
Маурин все еще была рядом.
— Глупая ведьма вновь и вновь приходит за подсказками.
— Это было наваждение! Ее магия не прикасалась ко мне, она не смогла преодолеть мою защиту. Она просто обманула меня! — поняла Ливара.
Силуэт рядом ничего не ответил. Но этого и не требовалось.
— Мне нужно защитное заклинание. Их нет в этих книгах, наполненных мусором, — сказала девушка.
— Придумай его сама. Ты же думаешь, что знаешь язык ведьм.
Ливара посмотрела на непроницаемое, злое лицо силуэта, чья темная красота все еще завораживала ее.
— Я знаю язык ведьм. Ты сама меня ему научила, Маурин, — сказала Ливара. — Теперь научи меня защитным чарам — я не могу противостоять ведьмам, которые захотят применить такое же быстрое колдовство, как я. Те заклинания, что я сама придумала, звучащие словно «Колдовство, защити меня!», — они слишком слабы, и... когда я начинаю произносить другое заклинание, они словно теряют силу.
В руках Маурин возникло свечение — отражение магии, которую она собрала вокруг себя. Другой рукой она коснулась этого свечения и, словно нитью, соединила его с темным сиянием, возникшим рядом. Оно по чуть-чуть втягивало в себя белое свечение, передавая магию из одного места в другое.
Ливара поняла.
— Создать чары, которые будут поддерживать другие? — уточнила она. — Но они нестабильны и быстро растекаются, если я теряю внимание.
— Для тебя это лучше, чем ничего.
Девушка кивнула.
— Это потребует много сил. Почему защита сложнее?
— Потому что ты так думаешь. Ты сама себя в этом убедила.
Маурин соединила два свечения — темное и светлое. Темное было воплощением заклинания, светлое — лишь горсткой призванной силы, не имеющей особой формы. И темное свечение было поглощено светлым. Сложное, простым.
Девушка задумалась, но Маурин прервала ее мысли.
— Языков колдовства много — это ответ на твой третий вопрос.
— И какой из них самый сильный? Те буквы и слова — на каком они языке?
— Ты узнаешь это сегодня, когда вернешься домой.
Такие моменты, когда призрак Маурин Кровавой словно заглядывал в будущее, заставляли Ливару задуматься: а не просто ли она видение? Но будь она проклятием — какой-то сильной магией, — ее можно было бы ощутить. Однако силуэт Маурин всегда был пустым, словно там никогда никого не было.
— Любой язык, любые действия, ингредиенты — это лишь то, что позволяет направить силу внутри тебя, — произнесла Маурин. — Самые сильные слова не будут сильными у того, кто слаб.
— И как мне стать сильнее?
Маурин не ответила. Она внезапно направилась в глубь леса, и Ливара последовала за ней.
— Ты сегодня на удивление... дружелюбна, — попробовала отблагодарить Ливара, но вложила в это слово слишком много сарказма.
— Мы не скоро встретимся вновь, — сказала мрачная ведьма и растворилась в воздухе.
Но Ливара знала: ее тень всегда рядом, может быть, даже где-то внутри нее самой.
Осмотревшись, она поняла, что оказалась на небольшой поляне, где странное существо терзало тушу убитого оленя. Больше всего оно походило на огромную летучую мышь, но размером в несколько метров. Когтистые лапы монстра разрывали тушу, заставляя кровь и куски плоти разлетаться во все стороны.
Ливара не испытывала страха — скорее любопытство.
Монстр почувствовал ее присутствие и повернулся к девушке. Глаза у него были необычные, словно разумные. На несколько мгновений между ними будто возникла невидимая связь. Ливара ощутила, как существо излучает странную магию — с такой она еще не сталкивалась. А еще она ощутила его страх. Эти нечеловеческие глаза словно понимали, что произойдет дальше.
Ливара махнула рукой, сложив пальцы в мистический жест, и произнесла всего пару слов. Клинок Ветра ударил острым краем — голова монстра отлетела в сторону. Тело рухнуло на землю, разбрызгивая кровь во все стороны, и еще некоторое время конвульсивно дергалось.
***
Ранний вечер принес к их дому еще одну гостью. Мейлира как раз оттачивала точность заклинаний, рассекая один за другим листья на дереве у дома. Увидев приближающийся силуэт, она прекратила упражняться.
Дни, когда визиты ведьм вызывали у нее страх, давно прошли. Теперь они вызывали скорее раздражение. Ей предстояла либо очередная дуэль, либо пустая беседа с ведьмой, которая на собраниях ковена раньше и не взглянула бы в ее сторону. И хотя когда-то Мейлира мечтала о таком внимании, теперь оно только отвлекало. Ей нужно было как можно скорее осваивать заклинания для самозащиты, и эти визиты были лишь помехой.
Когда ведьма подошла ближе, Мейлира узнала в ней Манари — та уже заходила к ним около месяца назад. Именно Манари напомнила ей, что желание завладеть книгами сильных ведьм может толкнуть кого-то на нарушение традиций и даже убийство. Полезное предупреждение.
Гостья выглядела уставшей, но улыбнулась дружелюбно:
— Я просто мимо проходила, решила заглянуть. Без дуэлей сегодня.
Она принесла с собой какие-то травы и принялась заваривать чай. Мейлира с подозрением попыталась ощутить колдовство, когда Манари бросила щепотку трав в заварник. Но то ли магии там не было, то ли Мейлире так и не удалось освоить этот навык, которым так легко владела ее бывшая ученица, Ливара.
Манари достала кусок хлеба, положив его на стол. Мейлира приняла угощение — редкость в этих краях. Они с Ливарой подумывали заняться выпечкой, но для этого нужно было построить печь на улице, а еще вырастить и обработать пшеницу. Ливара уверяла, что все это можно сделать магией, но времени на такие проекты пока не хватало.
— А где твоя ученица? — спросила Манари.
— Ушла на охоту.
Мейлира никогда не волновалась из-за отсутствия Ливары. Но иногда она чувствовала, что за этими одинокими вылазками ее бывшей ученицы кроется нечто большее, чем просто охота или многочасовые походы за дровами. Словно Ливара что-то скрывала там, в лесу. Вдвоем они ходили на охоту нечасто, и это никогда не занимало столько времени, сколько у Ливары, когда она отправлялась одна. Что она там делала? Практиковала еще более опасную магию? Нашла сильное колдовство, но не доверяла ей, Мейлире?
Спрашивать об этом не хотелось. Иногда Ливара уходила в лес после их ссоры, а иногда — просто так, без спроса.
Мейлира никогда не волновалась за нее, будучи уверенной, что той ничего не грозит. Но сейчас в голосе Манари послышалась легкая тревога. Может ли с Ливарой что-то случиться? Даже когда та была всего лишь ученицей, еще не освоившей новые заклинания, Мейлира не беспокоилась о ней. Их края считались безопасными. Редкие хищники сторонились ведьм, чувствуя их колдовство. Даже простое сигнальное заклинание легко отпугивало зверей.
Да, рассказывали про волчьи стаи или даже про монстров, но это случалось слишком редко, чтобы всерьез беспокоиться.
Однако не успел остыть чай, а солнце — скрыться за горизонтом, как дверь распахнулась, и в дом вошла Ливара. В руке она держала голову монстра — чуть больше человеческой, с мерзкими клыками.
— Что это?! — возмутилась Мейлира.
— Монстр, — спокойно ответила Ливара, не сразу заметив Манари, которая смотрела на нее с не меньшим удивлением.
Швырнув голову в угол, словно это был не особый трофей, а повседневная добыча, она присоединилась к чаепитию.
— Наткнулась на него в лесу. Большой такой зверь. Страшный, — буднично сообщила Ливара, отламывая кусок хлеба.
— Он напал? Ты цела? — Мейлира старалась скрыть волнение, но ей совсем не нравилось, что в их лесу появились монстры.
— Все хорошо, я цела, — с ледяным спокойствием ответила Ливара. — Вы здесь для дуэли? — обратилась она к Манари, словно только что ее заметив.
— Нет, просто была неподалеку. Ночи уже не такие теплые, не хотелось ночевать в лесу.
Ливара мельком взглянула на Мейлиру, затем встала, открыла шкаф и достала книгу. Прежде чем Мейлира, хозяйка книги, успела опомниться, Ливара уже стояла рядом с гостьей, показывая ей страницу с заклинанием, которое до сих пор оставалось для них тайной.
— Мы не смогли понять, что это значит, — сказала Ливара. — Как прочесть это слово? На каком оно языке?
Манари изо всех сил старалась сохранять невозмутимость, но это оказалось непросто. Показывать содержимое магических книг другим ведьмам было не принято — вдруг те смогут запомнить и воспроизвести заклинание? А уж показывать чужую книгу, будто она твоя собственная... Мейлиру это тоже ошеломило, но она вспомнила, как давно Ливару беспокоили эти записи, и решила отчитать ее позже.
Когда-то давно Манари видела подобные письмена. И даже слышала, как звучат такие заклинания. От них погибло немало ведьм. Что эта молодая ведьма могла знать об этом? Зачем спрашивает?
— Это запретный язык, — осторожно ответила Манари, внимательно следя за реакцией обеих ведьм, о которых в ковене ходило все больше странных слухов. — Язык Проклятий. Язык Той Ведьмы.
Мейлиру охватил страх.
— Но почему такое заклинание оказалось в книгах Ветанры?
У Манари не было ответа. Были времена, когда многие ведьмы, включая Ветанру, верили, что это колдовство сделает их могущественными и опасными. Но те времена давно прошли, а ведьмы и колдуны, пытавшиеся разгадать тайну этих слов, либо погибли, либо были прокляты. Манари помнила это, но Мейлира была слишком юна и не застала тех дней, когда Ветанра подолгу отсутствовала дома, занимаясь своими изысканиями.
— Вы знаете, как правильно читать эти слова? — не унималась Ливара.
Не дождавшись ответа, Мейлира резким движением выхватила книгу и убрала ее обратно в шкаф, сердито шикнув на Ливару:
— Ты что, не слышала? Это запретный язык! Он может призвать силу Темной Ведьмы и убить нас всех!
Ливара промолчала, но ее недовольное лицо говорило само за себя.
Покидая их дом следующим утром, Манари не раз ловила себя на желании задержаться и подслушать, о чем будут говорить хозяйки после ее ухода. Откуда эта молодая ведьма узнала одно из немногих известных заклинаний на запретном языке? Как она смогла в одиночку одолеть монстра? И стоит ли рассказывать об этом остальным в ковене?
Манари лишь раз столкнулась с ними в схватке и успела заметить только одно: Ливара использовала быстрое и сильное колдовство. Такое не могло оказаться в руках слабой ведьмы, а Мейлира в той же схватке доказала, что слухи о ее возросшей силе правдивы. Но могло ли такое заклинание убить темного хищника, забредшего в их края? Какую еще темную магию нашли эти двое, заставляя нервничать весь ковен?
Ксанди, самая могущественная советница главы ковена Неирты, возможно, была сильнейшей и опаснейшей ведьмой среди них. Когда проклятие окончательно заберет Неирту, именно Ксанди, скорее всего, возглавит ковен. Никто не хотел верить слухам, что в недавней схватке ученица Мейлиры, Ливара, едва не убила Ксанди. Сама Манари при этом не присутствовала, но говорили, что Ливара каким-то образом почти одолела советницу – в то время как сама Мейлира Ксанди проиграла. Это породило немало вопросов и сплетен об этих двоих.
Когда Неирта начертала имя Ливары на камне, она защитила ее от преследования, словно была уверена, что исход той схватки — случайность. Но шли дни, и почти все в ковене уже считали Мейлиру и ее ученицу одними из самых опасных и могущественных ведьм. Те немногие, кто еще не бросил им вызов, теперь боялись за свой статус. Даже сильные ведьмы опасались столкновения. И когда эти двое не явились на последний сбор ковена, многие вздохнули с облегчением – их отсутствие означало, что новых стычек, способных пошатнуть устоявшийся порядок, пока не будет.
Единственной, кто продолжал закрывать на все глаза, оставалась Неирта. Она лишь говорила, что так было всегда: сильные ведьмы приходят на смену слабым и старым. И если в ковене появятся новые силы, способные бросить вызов остальным, — это только к лучшему.
Она словно забыла традиции, забыла, что слабые должны оставаться слабыми под присмотром сильных. Ведь обретённая сила могла свести с ума кого угодно, а новая власть в руках молодых и неопытных — привести к губительным переменам в ковене. Манари помнила, чем заканчивались подобные смены власти в прошлом.
История повторялась. Эти двое уже притягивали к себе других. Недавно они даже поделились с кем-то своим заклинанием, ведя себя так, будто уже стоят во главе ковена и вправе решать, кому даровать силу. Возможно, они еще не понимали, что происходит, не чувствовали, как сгущается тьма вокруг них.
Манари знала: перемены наступают быстро, слишком быстро. И тот, кто не способен их увидеть, не выберет правильную сторону, рискует остаться далеко позади — как однажды случилось с ней самой.
Но сейчас она была уверена, что понимает расклад сил и знает, с кем стоит дружить в грядущие годы перемен. Возможно, эти перемены затронут не только их ковен, но и весь западный союз ведьм.
Направляясь домой, вдохновленная тем, что ей удалось распутать сложный узел предстоящей судьбы, предчувствуя новые интриги, вражду и смерти, Манари еще не знала, как сильно она ошибается.
***
В округе шли фестивали, совпавшие с праздником ведьм — дню осеннего равноденствия. По ночам горели костры: люди чествовали праздник урожая и провожали уходящий сезон. Порой люди замечали темные силуэты, идущие той ночью далеко на север, но не приближались к ним: они знали, что ведьм лучше не беспокоить.
— Когда-нибудь я вернусь домой, — внезапно заявила Ливара, когда они проходили недалеко от поселений.
— Это больше не твой дом, — сказала Мейлира, — и он никогда им не был. Ты не человек — ты ведьма.
— До того как меня изгнали, я была таким же человеком. Между нами нет разницы.
Бывшая наставница пожала плечами.
— Только не говори эту ерунду остальным. Если бы мы были такие же, как они, то могли бы жить с ними.
— Но ты сама говорила, что колдуны и некоторые колдуньи живут в городах и служат людям.
— Я же говорю, — усмехнулась Мейлира, — безумцы. Нельзя колдовать рядом с людьми — это может их убить, проклясть или навлечь нечто худшее. Ты это уже знаешь. Представь, какие будут последствия в городах? Там же сотни людей.
— Там больше чем сотни людей. Там сотни сотен сотен. Но мы можем рассеивать колдовство. А значит, не навредим им.
— Опять ты за свое? — начала злиться Мейлира. — Мы не вредим друг другу, потому что проклятие внутри нас — темные чары — позволяет нам жить рядом с колдовством и темной магией. Люди не такие. Они другие существа. И даже мы стараемся держаться друг от друга подальше. Слишком много колдовства в одном месте — и проклятия оживают.
— А ты уверена, что это не очередные байки старых ведьм? Которые придумали множество правил ради собственного удобства, заставляя остальных подчиняться?
— Уверена.
Их путь лежал дальше, мимо поселений и по широким дорогам этих мест. Когда-то тут был дом Ливары. Это были земли шести поселений — западный форпост королевства Кэнгор, все еще не принадлежавший ни одному лорду. Союз свободных людей, не побоявшихся жить так близко к предгорьям, откуда изредка приходили монстры.
Мейлиру же больше беспокоило другое: слухи об их силе наверняка вышли за пределы родного ковена. А значит, на собрании ей придется сражаться почти каждый день по три раза в течение почти недели. Большое скопление ведьм гарантировало общую безопасность, но смерть всегда была неподалеку от любой из них. Случались даже убийства во время дуэлей, особенно среди сильных ведьм. А именно такие теперь и становились ее соперницами.
— А мы можем пойти их попугать? — вдруг спросила Ливара, вырывая Мейлиру из раздумий. Она вновь взяла свой обшитый красными узорами балахон — теперь этих небольших рисунков стало больше. Связанные с ними чары время от времени заставляли светиться ее украшение на руке. Хорошо, что сейчас они шли в темных неприметных балахонах, и это не привлекало внимания.
— Нет, — напомнила Мейлира. — Мы не вмешиваемся в их дела, а они — в наши. Они нас не трогают — и мы их не трогаем.
— Когда-нибудь я загляну к ним, посмотрю им в глаза, — вновь сказала Ливара, пока они продолжали свой ночной путь.
***
На собрании ковенов Мейлиру и Ливару поначалу обходили вниманием. Лишь изредка кто-то из их родного ковена подходил поздороваться. Раньше такого не бывало — еще один признак перемен.
Неирта подошла сама, пристально вглядываясь в их лица. Несколько дней назад они уже встречались на юге — но лишь чтобы договориться, куда идти дальше. Место сбора изменили, перенеся еще дальше на север — туда, где ведьм было так же мало, как и на их родном юге. Сделали это, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Неирта словно ожидала, что в пути с ними случатся неприятности, но их не было. А может, просто давала понять: теперь к ним относятся иначе, они — важная часть ковена.
Но Ливаре было все равно. Она пристально изучала других ведьм, прикидывая, с кем из них придется сражаться Мейлире. А может, и ей самой.
Однако в первый день никто не спешил бросать им вызов. Понаблюдав за чужими поединками, они выбрали первую цель. Это был вызов ковену Айрикли — самому многочисленному и сильному.
И схватка оказалась быстрой. Мейлире даже не пришлось применять второе заклинание.
Сразу после этого последовали ответные вызовы от ведьм Айрикли.
Ливара наблюдала за схватками и не слишком удивилась, когда противница одолела Мейлиру. Заклинание противницы было чуть длиннее, но мощнее — Мейлира, все еще слабая в защите от чужих чар, не смогла его отразить. Ее неумение контролировать магию не позволяло воплощать более сильные заклинания. За что она и поплатилась, получив удар черным колдовством.
Но это было почетное поражение от могущественной ведьмы. Ливара оценила победительницу: слабее Ксанди, но ненамного.
Вслед за этим вызов Ливаре бросила ученица из того же ковена. Молодая и такая же дерзкая, как и большинство учениц Айрикли. Казалось, Айрикли воспитывали поколение бунтарок: те носили яркую, открытую одежду вместо традиционных темных балахонов.
Ливара надела свой балахон — темный, с красными узорами по низу, длиной ниже колен. Рукава она тоже расшила узорами, но они просто свисали по бокам, как лишняя пара рук. На левой кисти мерцал узор темной паутины.
На эту схватку мало кто обратил внимание. Ливара не спешила, позволяя ученице атаковать первой и встречая ее заклинание защитой. Невидимый щит сработал. В ответ, как всегда, полетел «Клинок ветра». Его простая, безопасная форма быстро закончила поединок.