В тени ведьм. История Ливары

Первый месяц Мейлира была просто зла на нежданную ученицу. Жизнь двадцатидвухлетней ведьмы была непростой — её наставница погибла, так и не завершив обучение, оставив после себя неразобранные записи и книги. Сама Мейлира считалась недоучкой, а теперь ей приходилось обучать кого-то вместо того, чтобы исследовать записи и совершенствовать свой скромный талант.

Ливара занималась домом и ни на что не жаловалась, пытаясь понять, как теперь будет выглядеть её новая жизнь здесь, в лесу, неподалёку от топей, о которых она слышала множество неприятных историй ещё в поселении. Эти почти заброшенные земли избегали не без причины: самые мрачные легенды Кэнгора начинались именно здесь. Люди селились тут только от безысходности, безумия или глупости — даже среди ведьм эти места пользовались дурной славой. И дело было даже не в монстрах, порой спускавшихся с западных предгорий.

Ливара не сразу привыкла к непривычной пище — разным корням, которые она научилась варить, растениям и ягодам. Иногда, если заклинания наставницы удавались, они могли позволить себе съесть кролика. Всего дважды им пришлось отпугивать диких животных, и заклинания Мейлиры показались Ливаре ненадёжными. Однажды они попробовали мясо волка — оно оказалось жёстким и неприятным.

Как они будут питаться зимой, Ливара не знала. Мейлира уверяла, что если еда закончится, Ковен пришлёт припасы. Нужно было лишь отправить запрос о помощи. Однако Ливаре было неясно, умеет ли её молодая наставница это делать.

На шабаш ковена они отправлялись дважды — там снова происходили дуэли и споры. Самые мрачные ведьмы предрекали тяжёлые времена и новые проклятия, но, судя по всему, делали они это на каждом собрании.

Во время совместного обряда что-то пошло не так: кто-то пострадал, и ритуал пришлось отложить. Ливара всё сильнее ощущала себя неудачницей среди таких же неудачников.

В середине осени, когда она большую часть времени проводила в окрестностях, боясь диких животных и разыскивая редкие растения, пригодные в пищу, начались первые уроки магии. Скорее, это были демонстрации силы наставницы, показывавшей заклинания, которые ученице предстояло записать в свою чёрную книгу. Вспомнив, что книги у Ливары нет, они несколько дней искали пустые листы и черновики для записей.

Вскоре стало очевидно, что Ливара плохо пишет даже на общем языке, не говоря уже о языке колдовства.

Почти месяц они тренировали правописание, периодически пробуя использовать магию. Получалось плохо: сложные слова и буквы произносились с ошибками, а заклинания были длинными, запутанными и требовали особых жестов и ингредиентов, некоторые из которых быстро портились и были одноразовыми. Всё нужно было делать одновременно и без ошибок, иначе колдовство не срабатывало.

Если поначалу у Мейлиры хватало терпения, то вскоре, видя, что у Ливары ничего не получается, она стала срываться на крик.

Постепенно обучение превратилось в череду криков и упрёков, а прогресс в освоении ведьмовства — которое Ливара всё меньше считала своим призванием, чувствуя себя совершенно не на своём месте, — становился всё слабее.

***

Слякотная зима не позволяла им выходить из дома, и Ливара час за часом использовала осушающее заклинание, пытаясь превратить грязь во дворе в твердь. Это было одно из немногих заклинаний, которые у неё начали получаться. Через раз. Если она путала слова или движения, грязь разлеталась во все стороны. Из-за этого наставница отправила её тренироваться на улицу, чтобы не повредить дом.

Натянув на себя всю имеющуюся одежду, девушка вновь и вновь повторяла слова заклинания. Но чем сильнее холод пробирал её, тем менее точными становились движения и хуже работало заклинание.

Вернувшись в дом, она протянула руки к камину.

— Почему так быстро вернулась? — недовольно спросила Мейлира. — Ты уже закончила?

Девушка отрицательно покачала головой:

— Руки мёрзнут, я не могу повторять жесты — заклинание не срабатывает.

Наставница тяжело вздохнула:

— Тебе нужно больше практиковаться. Если тебя вызовут на дуэль и придётся противостоять чужой магии, условия будут ещё хуже. Нагреешь руки — возвращайся тренироваться.

Но Ливара устала и не хотела возвращаться на холод. Она просто хотела посидеть молча, но вдруг спросила:

— Почему магия такая сложная? Я видела, как другие ведьмы используют более простые заклинания.

Мейлира раздражённо посмотрела на неё:

— Потому что хорошие заклинания не дают всякому. Их надо заслужить, победив других ведьм. Ведьмы веками собирают самые сильные заклинания, чтобы превосходить других. Ты хочешь сразу овладеть мощной магией? Так не бывает. Будешь учить то, что есть у меня, и я не передам тебе всё — не хочу, чтобы мои лучшие заклинания достались кому-то ещё только потому, что ты неумёха и проиграешь дуэль.

— Как же я кого-то одолею без сильных заклинаний?

Мейлира лишь пожала плечами:

— Это не мои проблемы.

Ливара задумалась:

— А что бывает с ведьмами, чьи ученицы погибают?

Наставница помолчала, а затем тихо ответила:

— Им больше никогда не дают учениц.

Зима становилась всё труднее — запасы дров и еды подходили к концу. Ковен прислал мало продовольствия.

— Ты слишком много ешь, — сказала как-то Мейлира.

Это было неправдой: Ливара ела гораздо меньше, чем раньше в поселении. Теперь она понимала, почему жизнь ведьм в лесах и болотах могла быть такой тяжёлой. Ведьмы, не способные ни добыть пропитание магией, ни вести хозяйство, были обречены на голод и лишения. Колдовство помогало далеко не всегда — если только ведьма не владела заклинаниями, создающими или добывающими пищу. Заклинания Мейлиры этого не умели, а часть из них даже срабатывала с ошибками.

Изучая колдовской алфавит, Ливара заметила, что некоторые буквы и их сочетания произносятся не так, как учила наставница. Чем чаще она встречала эти символы в разных заклинаниях, тем больше убеждалась, что Мейлира неправильно заучила некоторые сочетания и передала ошибки ей. Однажды она указала на это наставнице, заметив, что наставница читает один и тот же символ по-разному:

— Здесь написано «вэ», а в другом заклинании — «вэн». Это ведь один и тот же символ...

Наставница сердито накричала на неё:

— Ты ещё слишком глупа, чтобы понимать такие вещи! Один символ может читаться по-разному в зависимости от заклинания. Иди учи символы, иначе ты никогда не станешь ведьмой!

***

Ливара всё ещё не считалась ведьмой. По правилам ковена, ведьма могла пройти обряд посвящения только после того, как выучит наизусть первые шесть заклинаний. Поэтому у девушки до сих пор не было своей книги. За прошедшее время ей так и не удалось полностью овладеть навыками письма. Весной ей предстояли первые испытания, а она всё ещё с трудом произносила даже те четыре заклинания, которые срабатывали в лучшем случае через раз. Улучшив своё письмо, она записала их на листок, за что наставница тут же её отчитала:

— Нельзя записывать тайные знания на простой бумаге, не защищённой колдовством чёрной книги! Это нарушает традиции. И как ты посмела записать их на обычном языке? Ты хочешь навлечь на нас проклятия? Хочешь, чтобы за тобой пришла настоящая тьма?

Ливара всегда считала, что проклятия и ведьмы тесно связаны друг с другом. Она думала, что, оказавшись среди ведьм, перестанет бояться проклятий и легенд. Однако её наставница, как и другие ведьмы, верила в Древние Проклятия и боялась их. Ведьмы управляли своим колдовством, но считали, что миром правит гораздо более сильная магия, непостижимая для них. Объяснения Мейлиры были настолько запутанными, что девушка мало что поняла. Мир был наполнен тёмной магией, которая, сталкиваясь, порождала новые проклятия. Задача ведьмы заключалась в том, чтобы плыть в этом потоке, используя силу для своих целей, а не противостоять ему.

Когда Ливара использовала чары, она чувствовала, что вокруг что-то происходит, но не могла этим управлять. Слова и жесты, которым учила наставница, создавали невидимую тёмную силу, хотя назвать «тёмной» силу, гоняющую пыль, было сложно.

Набор «полезных» заклинаний девушки выглядел примерно так: заклинание небольшого воспламенения, которое позволяло экономить растопку для огня; заклинание слабого ветра, способное сбивать фрукты с деревьев, не забираясь на них. Было и странное заклинание, перемещающее предметы, но чаще они ломались. Ливара стала применять его, чтобы колоть дрова и ломать пни, за что наставница снова её отчитала. Ещё одно заклинание действовало на влажные поверхности — однажды, когда девушка сушила одежду, оно неправильно сработало и превратило часть ткани в камень, оставив дыру.

Для неё колдовство было ужасным и ненадёжным: результаты редко соответствовали ожиданиям, и такие же неудачи происходили у самой наставницы. Часто после заклинаний в воздухе оставался неприятный запах и странное мерцание, которое исчезало не сразу. Если поспешить с новым заклинанием в таком месте, могло произойти что-то совершенно непредсказуемое. На вопрос, почему это происходит, наставница лишь пожимала плечами:

— Колдовство притягивает проклятия, поэтому с ним нельзя шутить.

Однажды Ливара наблюдала, как наставница, изучая книгу своей покойной учительницы, решила попробовать одно из записанных там заклинаний. Она встала на плоскую доску, отколовшуюся от полена, и прочла слова заклинания. Доска резко дёрнулась, Мейлира упала и получила ушиб. Пытаясь излечить его, она едва не подожгла дом.

Так чаще всего и выглядел их день, наполненный неуклюжими попытками овладеть колдовством.

***

К концу зимы Ливара уже выучила почти все символы колдовского алфавита и могла читать большинство заклинаний, хоть и с запинками. Некоторые записи были неразборчивыми или содержали слова из незнакомых языков.

Мейлира по-прежнему считала, что ученица не готова завести свою книгу:
— Ты должна свободно владеть письмом, как я.

Однако Ливара уже заметила, что её наставница часто путает слоги и неправильно произносит слова даже при чтении из книги, а не на память. Определив более правильные сочетания звуков, девушка иногда стала получать лучшие результаты от заклинаний. Но она всё ещё была убеждена, что нестабильность действия чар указывает на какую-то ошибку, которую они допускают при их применении. Однажды она попросила взглянуть на заклинания в книге Ветанры, покойной учительницы, за что вновь получила строгий выговор:
— Даже я не всегда понимаю эти заклинания, а ты уже хочешь их читать? Хочешь уничтожить наш дом и вызвать тёмные силы?

Приближалась весна, а вместе с ней и первые испытания ковена, которые должны были выявить успехи как ученицы, так и её наставницы. Изученные Ливарой заклинания были слабыми и работали через раз. Мейлира не была уверена, стоит ли переходить к боевым заклинаниям.

Показав одно из таких заклинаний в своей книге, она сказала:
— Оно длинное и непростое. Ошибки здесь недопустимы — ты можешь навредить сама себе.

— Если меня заставят сражаться, чем я буду защищаться? Ветром для сбивания яблок? — дерзко ответила Ливара.

Почти все заклинания, которые применяла наставница, были громоздкими и сложными. Девушка же прекрасно помнила, что ведьмы на виденных ею дуэлях не делали таких замысловатых движений и использовали заклинания намного быстрее. Возможно, именно в этом и заключалась суть ведьмовства — поиск самых быстрых и сильных чар?

Но существовал лишь один способ получить новые заклинания — одержать победу в дуэли с другой ведьмой. Согласно древней традиции, победительница могла забрать одно заклинание из книги побеждённой. Эта традиция помогала сохранять наиболее могущественные заклинания в руках сильнейших ведьм, которые передавали знания своим ученицам.

Это имело смысл: колдовство было опасным и непредсказуемым, оно могло причинять вред. Однажды, когда они колдовали, неудачно сработавшее заклинание не исчезло сразу, а вызвало другое, гораздо более опасное. У Мейлиры было заклинание, способное рассеять подобные эффекты, но на этот раз оно лишь усилило проблему. Им пришлось почти неделю избегать места, пока чары окончательно не рассеялись.

Если существовало ещё более мощное колдовство, то последствия могли быть куда более серьёзными. Такие заклинания должны были принадлежать самым сильным и опытным ведьмам и колдунам, иначе они могли принести много бед. Ведьмовские традиции защищали самих ведьм и мир вокруг них от куда более тёмных последствий. В такие моменты вспоминались страшные истории о ведьмах и их безумии. Может ли тёмное колдовство свести с ума или лишить кого-то разума? Наверняка.