В тени ведьм. История Ливары

Глава 1. Навязанная ученица

Осень близилась к концу, но все еще не отпускала тепло. Листья с деревьев уже опали, превращая лес в еще более мрачное зрелище.

В этой глуши, вдали от людских поселений, по-прежнему властвовала дикая природа. Странный, немного зловещий домик, испещренный надписями угольного цвета, смотрелся здесь совершенно неуместно и даже дико.

Изнутри доносились крики — громкий, назидательный монолог. Со стороны могло показаться, будто учитель отчитывает нерадивого ученика. Но в этих краях люди были редкими гостями, и крики, то затихавшие, то усиливавшиеся вновь, никто не слышал. Люди здесь давно не жили, а возможно, и вовсе никогда не обитали, ведь эти земли уже много веков принадлежали ведьмам и колдунам.

Кричавшая была молода, ее голос иногда срывался на такой высокий тон, что становился писком или даже визгом. На вид ей было чуть за двадцать. Темные волосы, заплетенные в две косы, подчеркивали хмурое лицо. Девушка эмоционально выговаривала своей юной светловолосой ученице, сидевшей напротив, все, что думает о ее способностях.

— Ты бездарная дочь фермеров! — кричала она. — Ты проклятие, ниспосланное мне! Если ты не выучишь эти... как ты их там называешь... закорючки, грош тебе цена будет! В твоем возрасте я свободно писала на языке ведьм! Я уже... я уже исписала полкниги заклинаниями! Ты ни на что не способна!

Темноволосую ведьму звали Мейлира. Ей было двадцать два — всего на шесть лет больше, чем ее новой ученице. Девушку ей навязал Ковен после того, как Мейлира проиграла колдовскую дуэль и в наказание была обязана взять кого-то на обучение. И если другим ведьмам и колдунам достались податливые ученики, порой совсем маленькие дети, из которых со временем вырастали настоящие чернокнижники, то Мейлире подсунули шестнадцатилетнюю переростку, слишком взрослую для начала учебы. Считалось, что в таком возрасте уже невозможно стать ведьмой. Обычно к этому времени ученицы имели собственную черную книгу, осваивали заклинания и были готовы к колдовской схватке. Более того, обычаи гласили, что в таком возрасте уже нельзя было отказаться от брошенного вызова. А ее новая ученица не знала ни одного заклинания, способного защитить ее в бою. В любой день к их дому могла прийти другая ведьма, бросить девушке вызов и с легкостью победить беспомощную ученицу, тем самым окончательно испортив и без того не лучшую репутацию наставницы. Единственной защитой служило лишь то, что ученица еще не прошла обряд посвящения, и это позволяло избежать поединка.

Светловолосая девушка по имени Ливара, до этого молча сидевшая и слушавшая обвинения, злобно сверкнула глазами и выкрикнула в ответ:

— Так научи! Ты моя наставница — вот и объясняй нормально!

— Я дважды показывала тебе этот символ и как он читается! — взвилась Мейлира. — Ты совершенно ничего не запоминаешь!

— Ты за один день показала мне пятьдесят шесть символов и думаешь, я их все запомню?! — не осталась в долгу Ливара.

— Пятьдесят три! — резко поправила Мейлира. — Ты даже это запомнить не можешь! И где твое уважение? Разве так разговаривают с наставницей? Ты обязана почитать меня и слушаться во всем!

Когда в последние дни лета Ливару изгнали из родного поселения, она была подавлена и не знала, куда податься. Но местная ведьма, известная как Диарэна, нашла ее прежде, чем девушка успела что-то решить сама. Ливара, не чувствуя страха, нагрубила ведьме и отказалась идти с ней. Та в ответ лишь заметила, что ночи в лесу, среди диких животных, не пойдут ей на пользу.

Несколько дней Ливара прожила в доме ведьмы, которая прежде внушала страх и считалась воплощением проклятия для жителей поселения. Сама Диарэна, впрочем, мало отличалась от обычных женщин. Разве что ее дом был увешан таинственными письменами, пучками сушеных трав и склянками с необычным содержимым. Даже котел в углу выглядел привычно — подобные стояли во многих домах, особенно там, где готовили на большую семью.

Перед тем как за Ливарой пришли, Диарэна сказала:

— Я попробую все исправить.

Ливара не поняла, о чем говорит ведьма, не подозревая о той стороне своей жизни, что все это время тайно вершилась за ее спиной.

Обычаи окраин Кэнгора — громадного лесного королевства на западе мира — лежали в основе негласных законов, позволявших людям и владеющим колдовством сосуществовать. Эпоха, когда ведьмы истребляли людей, а те охотились на ведьм, давно миновала. Иногда, правда, в мире появлялись безумные одиночки, сеявшие зло при помощи черной магии. Но ведьмы и колдуны объединились в Ковены, чтобы сдерживать обезумевших, а отряды воинов, боровшихся со злом, уже не первый век защищали мирные города, служа оплотом людей.

Кое-где между людьми и ведьмами заключались соглашения, и даже налаживалась взаимопомощь — вроде обмена или торговли.

С давних времен ведьмы искали среди людей рожденных с проклятием, забирая их. Порой они похищали младенцев и детей, чтобы те росли среди них и со временем становились наследниками темных знаний. Однако это не улучшило отношения между проклятыми и людьми. В некоторых местах возникали новые традиции — где-то ведьмы приходили в поселения и сами указывали на тех, кого должны забрать. В других местах они подбрасывали свои мрачные символы, давая понять, что ребенка нужно отнести в лес и оставить там. А где-то просто ждали, когда вокруг ребенка проявится магия, и жители сами его изгонят — тогда ведьмы быстро забирали его к себе.

Но это было лишь частью правды. Несмотря на то, что магия с годами усиливалась, а отмеченных проклятием детей становилось все больше, колдуны и ведьмы часто гибли в нарастающих конфликтах, которые превращались в затяжные войны между целыми объединениями. Кто-то жаждал власти и знаний других ковенов, кто-то отстаивал территорию, а кто-то, не рассчитав свои силы, превращал случайную колдовскую дуэль в убийство, провоцируя новые столкновения.

Чернокнижников, рожденных в таких обществах, было немного, основным источником новых наследников по-прежнему оставались города и поселения людей. Единственным способом для ковена продолжить существование было владение территориями, где жили люди. Именно такие противостояния за земли вокруг поселений в последнее время участились.

Земли шести поселений, включая Заречное, где власть королевства была слаба, а рыцари редко вмешивались в дела ведьм, стали особенно ценным источником для местных ковенов. Людей становилось все больше, среди них чаще рождались отмеченные проклятием дети. Некоторое время все шло своим чередом: люди, знавшие о темных историях ведьм, боялись противостоять, а проклятые без споров забирали себе новых учеников и учениц, часто прямо после рождения. Под покровом ночи, защищенные темными заклинаниями, ведьмы проникали в поселения, выискивая источники магии, чтобы совершить древний ритуал похищения.

Но затем с востока, где ведьм было еще больше из-за обилия городов, пришел Ковен Маурин Кровавой. Эти ведьмы потерпели поражение в долгом противостоянии. Большая часть их ковена погибла в жестоких битвах как с рыцарями, так и с другими ведьмами. Они отличались особой жестокостью и считали, что ведьмы должны править миром. Нападая на поселения и убивая людей без сожаления, они, казалось, не осознавали, что развязывают войну, последствия которой коснутся всех.

Местные ковены до того времени были лишь формальными объединениями — многие ведьмы жили отдельно друг от друга. Когда же появился общий враг, они объединились, чтобы дать отпор тем, кто пытался навязать свои правила и обычаи.

В дни невидимого противостояния, о котором никто из жителей шести поселений не догадывался, между ведьмами и колдунами шла тихая и смертельная война. Многие погибли прежде, чем Ковен Маурин признал поражение и, понимая, что им больше некуда идти, подчинился местным. Говорили, что еще больше ведьм этого ковена-изгнанника погибло в войне, начавшейся на далеком востоке.

Именно в те годы шесть поселений почувствовали облегчение: древние проклятия отступили, дети перестали пропадать, а ведьм и их темных дел практически не было заметно. Только далекие огни и следы битв, о которых никто не узнал, напоминали о событиях за пределами их понимания.

Именно тогда родилась Ливара, вместе с множеством других детей, которых коснулось проклятие.

Ведьмы не могли обременять себя воспитанием детей во время колдовских войн, и этот период стал затишьем для мирных поселений. Но после окончания войны шесть поселений по-прежнему принадлежали четырем ковенам, каждый из которых стремился восполнить свои ряды и претендовал на каждого ребенка.

Совет четырех ковенов начал решать этот вопрос при помощи постоянных дуэлей. Диарэна, поселившаяся в тех краях, ежедневно посещала поселения, выдавая себя за лекаря, и выискивала детей, окруженных темной магией. Затем начинались долгие поединки за каждого найденного ребенка. Некоторые схватки завершались за несколько дней, другие длились месяцами. Ковены старались распределить детей так, чтобы никто не исчез. Хотя многие были против участия Ковена Маурин, им также передавали нескольких детей — меньше всех. Сначала выбирались ковены для противостояния, затем победивший ковен устраивал внутренние поединки, пока не определялся окончательный победитель, которому и доставался ребенок.

Но и тут был нюанс: мальчики. По традиции ведьмы обязаны были забирать и их. Но мальчики-колдуны считались проклятием древних традиций ведьмовской магии. Чаще всего они сходили с ума от стремления к власти и знаниям, становясь жестокими и неуправляемыми. Повзрослев, они часто покидали ковены и уходили в неизвестном направлении. Никто не любил и не хотел принимать мальчиков; многие ковены Кэнгора вообще избегали их. Но обычай говорил, что брошенный проклятый ребенок принесет гораздо больше бед, чем воспитанный и обученный. Поэтому если за девочек ковены боролись, то за мальчиков было наоборот — ведьмы затягивали поединки, и ребенок доставался проигравшему. Порой между обнаружением мальчика и его передачей в ковен проходили годы.

Неудивительно, что подобные ситуации создавали длинные очереди за детьми, а затяжные споры иногда приводили к тому, что детей забывали и даже не искали.

Казалось, большая путаница уже невозможна... Но...

Кто-то из мирных жителей узнал, что Диарэна вовсе не лекарь, а ведьма-шпионка, посещавшая поселения перед исчезновением детей. Шесть поселений собрали отряд воинов и окружили ее дом, обвиняя в похищении детей — тогда ковены массово пополняли свои ряды после войны.

Настало время переговоров, во время которых старосты предложили поставлять Диарэне товары в обмен на безопасность их детей. Попытки ведьмы объяснить, что все это делается во благо самих поселений, не увенчались успехом.

Самый крупный и могущественный — Ковен Айрикли, к которому принадлежала Диарэна, выслушал ее и решил, что он не готов воевать с поселениями, тем более что юные ведьмы еще только учились и росли. К тому времени ковен уже имел достаточно детей и в дополнительных учениках не нуждался. Договор с поселениями, готовыми регулярно поставлять большое количество товаров, представлялся ему выгодным. Тогда было решено пойти на небольшой обман остальных ковенов, которые в тот момент также не испытывали острой нужды в новых детях.

Диарэна больше не искала детей, а другим ковенам говорила, что детей просто нет. Чтобы это не выглядело подозрительно, она иногда всё же находила таких детей, но тогда Ковен Айрикли вступал в дуэль, побеждал, и ребёнок должен был достаться ему. Никого не предупреждая, он не забирал этого ребёнка — тайный договор между ведьмами и поселениями продолжал действовать.

Все понимали, что такое положение дел не продлится вечно: рано или поздно проклятые дети вновь начнут рождаться, и у поселений возникнут проблемы. Магия проявлялась не сразу, и детей, изгнанных жителями при первых признаках магии (изгнанников), было значительно меньше, чем тех, кого успевали забрать ковены. Тёмные чары, исходящие от оставшихся в поселениях детей, постепенно накапливались, и ведьмы всё чаще посещали поселения под видом торговцев, чтобы рассеивать избыток магии, угрожавший мирным жителям.

Ситуация изменилась, когда одна из ведьм, нарушив правила скрытности, открыто посетила поселение и обнаружила там несколько детей и уже взрослую девушку, которых никто не забрал.

Созванный совет ковенов возложил вину на Диарэну, посчитав, что она утратила способность находить детей. О тайном сговоре между Айрикли и поселениями умолчали. Между тем Ковен Айрикли уже с трудом справлялся с нарастающим избытком тёмной магии. Прошло несколько лет с тех пор, как он действительно забирал детей, а редкие изгнанники уже не покрывали общих потребностей ковенов.

Диарэна поговорила со старостами поселений, пытаясь объяснить, что если они не пойдут навстречу, ведьмы прекратят сдерживать тёмную магию, но старосты были непреклонны. Тогда Ковен Айрикли приостановил защиту поселений. Болезни, засухи и несчастья обрушились разом, и вскоре старосты сами пришли просить о помощи. Новый договор уже не был тайной — теперь поселения платили ведьмам, чтобы те забирали детей и помогали справиться с последствиями магических всплесков.

Поток новых детей стал таким большим, что дуэлей за право забрать ученика почти не было — минимальные запросы ковенов удовлетворялись полностью. Скоро целью дуэлей стало право отказаться от ребёнка, а не получить его.

Именно в это время начинается история Ливары. Её детство пришлось на период войн между ковенами. Диарэна не успевала следить за всеми детьми, и появление девочки было упущено. Когда Ливару обнаружили, ковены могли выбирать, и она, будучи уже подростком, мало кого заинтересовала. Единственная ведьма, готовая взять ученицу постарше, погибла в случайной дуэли. Её ковен отказался забирать девочку, ожидая, что это сделает кто-то другой.

Проходили годы, пока Ливара росла. Других детей успешно забирали, а про неё словно забыли. Даже если выбор стоял между ней и мальчиком, предпочитали мальчика. Ходили слухи, что если магия не проявляется долго и ребёнка не изгоняют из поселения, то такой ученик будет слабым колдуном. А посредственная ученица никому не была нужна.

После того как её магия всё же проявилась, Ливару изгнали из поселения, и она оказалась у Диарэны, узнав свою историю и то, почему её никто не забирал так долго. Она должна была стать ведьмой с рождения, но прошло уже шестнадцать лет, и теперь Ливара могла стать обузой для любого ковена — необученная ученица, лёгкая мишень для тех, кто захочет доказать своё превосходство и ухудшить репутацию её наставницы.

В те дни Ливара впервые увидела так много колдовства вокруг себя. Над домом Диарэны однажды ночью вспыхнул яркий свет, а спустя несколько дней за Ливарой пришли три ведьмы. Облачённые в тёмные истёртые временем балахоны, они явились, чтобы отвести её на совет, где должны были окончательно решить, чьей ученицей она станет.

Она и представить себе не могла, что ведьм может быть столько — более сотни собрались уже в первый же день очередного совета. Основным проявлением магии во время таких собраний были небольшие дуэли между ведьмами, но тогда Ливара ещё не знала, зачем это делается. Всё остальное время они распивали пиво и вино, устраивая шумное веселье, то и дело прибегая к колдовству, из-за чего их празднества выглядели как демонические игрища, поначалу сильно напугавшие девушку.

Формально Ливара уже числилась за ковеном, который ранее ее выбрал. Однако этот ковен хотел оспорить свое решение. Состоялось несколько дуэлей, во время которых из рук ведьм вырывались огонь и молнии, поджигая противниц. В результате Ливара всё же осталась в том же ковене, расположенном на юге, малочисленном и слабом по сравнению с другими — так ей объяснили.

Отправившись на юг с двумя молчаливыми женщинами, чьи волосы были неестественно чёрными и которые явно были недовольны принятым решением, Ливара проделала с ними долгий путь, прежде чем оказаться на собрании своего ковена. Ковен состоял из чуть более двух десятков женщин разного возраста. Девушка стала свидетельницей споров о том, кто должен её обучать — никто не хотел брать её в ученицы. Как и обычно, спор завершился чередой коротких дуэлей. Молодая и наименее одарённая ведьма по имени Мейлира проиграла три боя подряд, отделавшись ожогом и вывихом руки. Остальные молча злорадствовали, понимая, с какими трудностями ей предстоит столкнуться.

Впрочем, в те дни даже сама Мейлира не могла представить, с чем на самом деле ей придётся столкнуться.