Часть 1. Глава 8. Черные камни
Уборка затянулась, вымотав Ливару окончательно. Переставляя стулья с закатанными рукавами, она неловким движением зацепила браслет на запястье. Тонкая нить лопнула, и камни — ее памятный подарок — разлетелись по полу с тихим стуком. Короткий, злой вскрик вырвался у нее — досада на собственную неуклюжесть. Она опустилась на пол, дрожащими руками подбирая рассыпавшиеся камни. Слезы обиды и бессилия застилали глаза, мешая нанизывать их обратно на оборванную нить.
А затем ее сковал страх. Камни, к которым она прикасалась, внезапно меняли свой цвет. Ее некогда красивое блестящее украшение, последний подарок ее друга, стало черным. Холод словно стал ощутимее в комнате, как невидимый призрак, который пришел за ней, чтобы забрать с собой.
Она аккуратно надела браслет на руку и опустила рукав. Может, ей только привиделось. Если не смотреть на него, то, может, ничего и не произошло. Но вновь подняв рукав она увидела темную путаницу из черных камней, мрачных, словно колдовской узор. Это был знак - знак того, что в ней жило проклятие.
Когда вернулись отец с матерью и братом, она мрачно сидела в углу, пытаясь понять, что делать дальше. Может, продолжать вести себя так, словно ничего не произошло? Но теперь она знала, что знахарка была права.
К счастью, ничего подобного не повторилось. Шли дни, и ощущение проклятия за спиной проходило, хотя ее украшение всегда напоминало о том, что тогда произошло.
Ливара ничего не рассказала отцу, чтобы не пугать его еще больше.
В пятнадцать лет вокруг Ливары появлялось все больше ухажеров, а родители настаивали, что ей пора заканчивать с детскими играми и задуматься о том, чтобы основать семью. В поселении не было традиций, в каком возрасте пора выходить замуж. Обычно об этом заговаривали после шестнадцати.
Но девушка ощущала в этих намеках родителей какое-то желание избавиться от нее - словно они ощущали, что с ней что-то не так, и чем дальше она от них будет, тем лучше для них.
Среди парней, которые к ней начали наведываться, предлагая прогуляться по округе, однако, не было ни одного, кто хоть как-то привлекал ее. А эти ухаживания, хоть и позволили ей отвлечься от плохих мыслей, но не вызывали у нее никаких эмоций. Она просто пыталась быть как все, присоединяясь к подростковым компаниям по вечерам, словно ничего не изменилось.
Но где-то глубоко она понимала, что, рано или поздно, проклятие вновь проснется, напомнит о себе. Тьма была неотвратима.
Мать, видя, что она колеблется с выбором, стала напирать, иногда удивляясь тому, что дочери никто не нравится. В одном разговоре между ними она спросила:
- Может, тебе не нравятся мальчики?..
Нависшую тишину и напряжение, которое внезапно появилось между ними, нарушил вопрос Ливары. Еще более провокационный. Она зло смотрела на мать:
- Как ведьмам?
Мать ничего не ответила, видя, что этот разговор зашел не туда. Она просто встала и молча ушла.
Поговаривали, что если ведьмы обитают в лесах, живя друг с другом, и значительно реже с колдунами, то и встречаются друг с другом. Кто-то рассказывал про ночные оргии под луной с демоническими существами, другие считали, что сердце ведьм настолько черное, что они не способны любить.
Ливара все чаще задумывалась, что большинство представлений о ведьмах строится на том, что обычно осуждалось. Выживание в эти времена зависело от того, насколько быстро люди создавали семьи и заводили детей. Их семья с тремя детьми считалась обычной для поселения, хотя некоторые удивлялись, почему их так мало — среди соседей были семьи и с десятью детьми. Впрочем, встречались и те, у кого было меньше детей или не было их вовсе. В такие моменты, как всегда, поговаривали о набирающих силу темных проклятиях.
Сестра Ливары была на шесть лет ее старше и уже давно нашла себе мужа, живя в селении, расположенном в нескольких днях пути, и лишь иногда приезжая к ним. Она всегда казалась немного чужой, а после того, как нашла мужа, совсем замкнулась в своей семье. Они не сильно дружили и раньше, чтобы Ливара скучала.
В их землях не поощрялись другие типы отношений. Тех, кого ловили, могли обвинить в ведьмовстве и даже изгнать. Впрочем, ходили слухи, что в некоторых местах такое все же происходит между отдельными людьми.
Озвученный матерью вопрос заставил Ливару задуматься о том, что раньше никогда ее не беспокоило. Может быть то, что делало ее ведьмой, извратило ее, сделав неспособной любить.
Она резко встала и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. И больше они об этом не разговаривали.