В тени ведьм. История Ливары

Последние дни теплой осени прощались с этими краями. Остатки урожая были собраны, а костры из сорной травы, пожелтевшей и умирающей, возвышались над поселением в честь небольшого праздника, символизирующего конец сезона.

Ливара в этот раз сидела с ребятами постарше, когда младших уже забрали спать. Хотя некоторые из них все еще были рядом, прыгая через пепел и догорающие костры.

Наступало время вечерних страшилок — историй, которые должны были пугать, напоминая об ужасах тьмы, которая всегда рядом. Некоторые из них она уже слышала, другие были новыми. Но они стали фоном для нее — ее мысли возвращались к последней встрече с Ворниром. События, случившиеся в день ярмарки после прихода ведьмы, не позволили им нормально попрощаться. Она была у старосты, слушала нотации отца, хвасталась среди своих ровесников бесстрашием. Но ярмарка кончилась, и ее друг уехал.

Ранней осенью он вновь случайно оказался в их поселении. Или это было не случайно, и он хотел поговорить. Они гуляли вместе под недовольные взгляды взрослых и некоторых девочек. Ливара не всегда понимала, что за ними стоит. Их беседа была непринужденной, а она показала, что носит его подарок.

Внезапно посреди разговора он сказал, что собирается отправиться в большой город на востоке и стать одним из рыцарей. Ливару это разозлило. Конечно, путь в рыцари был опасен, многие калечились или гибли во время отбора, но она не сомневалась — Ворнир справится. Ее не слишком трогали и его представления о рыцарях как о защитниках света; наверняка он и сам понимал, что все сложнее, пусть и говорил о желании бросить вызов злу и защищать поселения от колдовства. Настоящая причина ее злости была проще: мысль о том, что теперь они будут видеться еще реже. А что, если его отправят на далекий север, где, по слухам, колдовство набирало силу и шли беспрестанные битвы? Тогда она рисковала не увидеть его очень долго. Или вообще никогда.

— Почему? — спросила она.

Его ответ был связан с тем днем на ярмарке. Он рассказал, как наблюдал за ней, когда она смело шагнула к ведьме, в то время как он сам застыл на месте. Этот момент стал для него поворотным.

— Я видел, как ты не испугалась... а я... я просто стоял, — признался он. — Я понял тогда, что должен стать смелее. Что хочу быть тем, кто сможет защитить... таких, как ты.

Это прозвучало настолько нелепо, что она едва не рассмеялась. Зачем ему нужно быть смелым и защищать ее? Зачем сражаться против колдовства, которого, может, даже не существует, а ведьмы — это просто прокаженные, выброшенные за ограду поселений?

Вместо этого она зло сказала:

— Ну и уезжай.

После чего отправилась домой, игнорируя его оклики.

Теперь, задумавшись о своем поступке, она решила, что, может быть, стоило поговорить с Ворниром. Но она точно знала, что он еще упрямее, чем она, если принял какое-то решение. А теперь она не знала, что делать — он уже уехал, и она могла бы попробовать найти его и отговорить, но Ливара представляла, насколько это будет глупо выглядеть, если она заявится к ним в поселение. И ее никто не отпустит. Хотя в последнее время она вела себя более свободно — отец редко ее ругал, когда она приходила позже или вновь устраивала игры среди детей, после которых кто-то приходил жаловаться.

Когда многие поуходили и у костра осталось пятеро, внезапно заговорил самый старший. Ему было лет семнадцать, и он весь вечер в основном молча слушал. Тавронг мог со временем стать одним из охотников. Он уже бывал в лесах, учился среди других владеть деревянным мечом — железное оружие носить в поселении запрещалось. Было видно, что ему не терпится что-то рассказать, и все это время он ждал подходящего момента.

Его взгляд был устремлен на Ливару. Некоторые подшучивали, что девочка теперь гроза ведьм и ни одна из них не ступит больше в их поселение. Выдуманные истории про нее появились довольно быстро, а она им только подыгрывала — младшие еще больше ее боялись, а некоторые старшие перестали задираться.

— Помните, — начал он, — как Ливара изгнала ведьму? Я хочу рассказать вам историю, о которой никто не должен знать, — немного загадочно сказал он.

Девочка лишь усмехнулась, понимая, что сейчас родится еще одна байка. Она не ожидала такого от Тавронги — он никогда не казался тем, кто сочиняет и распространяет такие истории.

— Может быть, вы слышали, что неподалеку от поселения, в небольшом леску, живет старая ведьма?

Все кивнули.

— Не так давно, может, несколько недель назад, а может, уже месяц, поздно ночью меня поднял отец. Он плохо себя чувствовал тогда, и я подменял его, где мог. Он сказал мне, чтобы я срочно направился к старосте, и тот скажет, что делать. Я удивился, ничего не понимая, — была ночь, и, может, это был болезненный бред. Но я послушался его и отправился туда. Там уже были другие... Я не буду говорить кто. Телега была запряжена, и мы отправились в путь.

Его история становилась все более интересной. Все затихли, ожидая продолжения.

— Мы ехали очень долго, и я начинал понимать, куда мы направляемся и что истории про связь старосты и ведьмы — это не слухи. Я несколько раз спрашивал, что мы везем, но мне никто не сообщил. Мне удалось подглядеть — в телеге точно была еда и еще что-то. Путь ночью оказался не очень удачным — мы сломали колесо, ремонтировали телегу и приехали к ведьме лишь к утру, когда рассвет уже давно наступил.

Было слышно, как догорают ветки в костре.

— Она выглядит... не так, как ее описывают. Она больше похожа на тетушку Балву — только не такая упитанная. Обычная женщина в каком-то доме. Она нас не ждала — думала, что мы уже не приедем. На ней не было мрачной робы или балахона — обычная деревенская одежда. Если бы она приехала к нам в поселение на ярмарку, то мы бы ее и не узнали.

Он еще более пристально смотрел на Ливару.

— Но она была не одна. Та ведьма, которую ты тогда изгнала, тоже была с ней... Мы разгрузили мешки, и я заносил один из них в дом — там все было... как описывают. Везде развешаны травы, стоял котел, какие-то банки. Все пропитано запахами, а на стенах были странные рисунки и надписи, от которых бросало в дрожь. За столом сидела та ведьма, еще более мрачная. Ее вороные волосы не были скрыты под капюшоном, а лицо было все такое же белое, как у мертвеца.

Он замолчал.

— И что дальше? — спросила Ливара.

— Ничего. Мы уехали, и больше я их не видел. Отец поправился, и теперь я понял, куда он пропадает иногда по ночам, а иногда и в другое время, уходя, никому не говоря. Мне сказали, чтобы я тоже никому не говорил. Но я не понимаю, что они скрывают и почему мы помогаем какой-то ведьме? И если старая ведьма не кажется такой уж злой, то вот та, ярмарочная, излучает проклятие и тьму.

Остальные молчали, не зная, что ответить. Тайны взрослых не всегда были понятны. Но им так и суждено было оставаться тайнами взрослых.