Часть 13
Часть 11.1.
Спустя несколько дней Чон все-таки находит в поездках в общественном транспорте свои положительные стороны. Незнакомые лица, сменяющие друг друга, суета и вечная спешка, утренние непринужденные разговоры самых разных людей, сидящих рядом – все это хоть и ненадолго, но действительно помогает избавиться от давящих мыслей. Словно какая-то часть тоски остается там, в автобусе, рассеивается в толпе, уходит от нее. Конечно, это только иллюзия, но так она и правда начинает чувствовать себя спокойней, комфортней. Среди потока людей не остается времени, чтобы погружаться глубоко в себя.
На работе Чон по-прежнему появляется раньше всех и уходит последней, стараясь как можно меньше оставаться одной и без дела. В итоге часто домой ей приходится возвращаться на такси – автобусы так поздно уже не ходят. Это даже хорошо, потому что садиться за руль автомобиля в таком уставшем состоянии было бы, по меньшей мере, глупо. В последнее время ей хочется сделать какую-то глупость все чаще.
На выходных Чон также осознанно заваливает себя кучей ненужной работы, не оставляя времени ни на что, изнуряя себя так, что силы остаются только на то, чтобы дойти до кровати. Но где бы она ни засыпала – прямо на рабочем месте, или в уютной кровати, какой бы уставшей ни была, просыпается она в итоге в холодном поту, часто со слезами на глазах. Ей все время снятся сны – какие-то она хорошо помнит, какие-то нет. Их нельзя назвать тревожными или болезненными - скорее, наоборот. Спокойные, умиротворенные, счастливые моменты, которым никогда не суждено сбыться – вот, что хуже любого кошмара. Она просыпается со слезами потому, что в итоге все заканчивается, и она возвращается в реальность.
***
Сегодня на улице невероятно душно. Дышится трудно, кажется, будто все застыло. Небо мутное, серое, наполненное тяжелыми тучами - так обычно бывает перед дождем. Чон с самого утра сидит, уткнувшись в бумаги, отрывается в обед всего лишь на несколько минут, чтобы съесть крошечный сэндвич с тофу, и выпивает неизвестное количество кофе. Понимает, что так продолжаться не может, знает, что делает себе только хуже, но и что ей делать все равно не знает. Она растерянна, она разбита. Она хочет бороться, вот только даже не знает с кем. Да и может ли она побороть своего врага, если она даже сама себя победить не в силах?!
Чон со злостью сметает бумаги со стола и буквально выбегает из своего кабинета. Секретарь что-то кричит ей вслед, но она не хочет и слушать. Она бежит так, словно кто-то за ней гонится. Так, будто в очередной раз пытается сбежать от самой себя. Она останавливается только на крыше. Подбегает почти к самому краю, а затем падает, не в силах устоять на ногах, и пытается отдышаться, но воздух все такой же тяжелый, густой. Руки ее дрожат, над ладонями вздымаются огненно-красные искры - они парят, обжигают, и Чон не может это контролировать. Сконцентрироваться на собственных силах сейчас - непосильная задача для нее, поэтому она просто сидит на холодном асфальте и устало смотрит прямо перед собой. Через минуту или через час – это пройдет, ей просто нужно немного успокоиться.
Все проходит, рано или поздно.
Чон пытается снять с себя цепочку с кулоном, но пальцы упрямо не слушаются. Тогда она одним рывком срывает ее со своей шеи. Она в очередной раз с ненавистью всматривается в крошечный кусочек камня, наделенный огромной силой, и горько усмехается.
Такой же бесполезный, как и она сама.
Какой толк от этой силы, если она не может защитить с ее помощью дорогих ей людей?! Какой смысл в возможности вернуться домой, если ей не к кому возвращаться?!
Да, теперь она понимает.
Дом – это не ее планета. Дом – это не место, где она живет. Дом – это один единственный человек, ставший всем для нее.
Так почему же он ушел без объяснений, почему оставил ее?
Этот камень… если бы он мог вернуть ее к нему. Если бы он только мог…
- Но ты же не можешь, верно? – тихо спрашивает она в пустоту, натыкаясь на ожидаемое глухое молчание. Она рассеяно кивает сама себе. – Конечно. Конечно.
Чон поднимается на ноги и делает еще один шаг к краю крыши. Раньше она думала, что если будет носить этот кулон, то ей станет легче. Это ведь единственная вещь, которая у нее осталась от Джун Дже. Но с каждым днем, с каждым шагом становится только тяжелее. Ей кажется, что камень тянет ее ко дну, на самую глубину, к самым темным ее страхам и воспоминаниям. Становится напоминанием о том, кого она не смогла уберечь, кого в итоге потеряла. Она по-прежнему не хочет забывать его – никогда, ни за что, – но этот камень… ей хочется избавиться от него. Хоть он и не принадлежит ей, но он приносит одни неприятности. Видеть его, носить его, думать о его возможностях – это невыносимо. Терзаться между призрачным выбором – это слишком тяжело. Держаться за прошлое или за будущее - она так больше не может.
Чон вытягивает руку с цепочкой прямо перед собой, так, чтобы та оказалась над пропастью. Стоит разжать пальцы и камень полетит вниз. Исчезнет из ее жизни. И мысли о том, кто же ищет его, кому он понадобился – это больше будет не ее забота, не ее проблемы. Найдут ли те бандиты его случайно или неслучайно, воспользуются ли им с плохими намерениями или хорошими – это не будет ее волновать.
Чон закрывает глаза. Стоит только разжать пальцы – и все. Проходит минута, вторая... Ничего не происходит. Чон тяжело вздыхает, и опускает руку. Она не может. Не может возложить ответственность за все, что произошло и за все, что может произойти в будущем, на кого-то другого, не может доверить все случаю.
Джун Дже рисковал жизнью, чтобы этот кулон остался у нее. Знал ли он о предназначении камня или нет, но он готов был умереть из-за нее. Она не может это просто проигнорировать, как бы тяжело ей из-за этого ни было.
- Чон! – она слышит крик позади себя, и быстро прячет кулон в карман брюк, оборачиваясь. Нам Ду бежит к ней. – Чон, отойди от края крыши!
Чон непонимающе хмурится, оглядываясь, пока не понимает, что действительно все это время продолжала стоять у самого края. Надо же, она совсем и не заметила. Она делает шаг назад, буквально натыкаясь на Нам Ду, который оттаскивает ее еще на пару шагов.
- Ты ведь не собиралась спрыгнуть, Чон? – мужчина выглядит действительно взволнованно, и трясет ее за плечи, словно пытаясь привести в чувства.
Чон нервно смеется, мягко перехватывая руки друга, и выбираясь из его хватки. Он все не так понял. Она, конечно, отчаялась, но не до такой степени.
- Конечно, нет, - Чон медленно отходит от него и садится на скамейку. Нам присаживается рядом, на небольшом расстоянии от нее. Держит дистанцию, которую она сама же установила.
- Тогда, что ты здесь делала?
Чон запоздало смотрит на свои руки – красные искры наконец-то исчезли. Какое облегчение, она совсем звбыла, что он мог бы их увидеть. Но как она и предполагала, ей просто нужно было это время наедине с собой. Она вздыхает, смотря в небо, избегая при этом взгляда друга – почему-то трудно заставить себя смотреть на него.
- Просто… думала, - неопределенно отвечает она. Темные тучи становятсч все гуще - скоро будет дождь.
- О чем?
Чон поджимает губы. Ну явно не об обвале на рынке акций.
Обсуждать это совершенно не хотелось. Не сейчас. Она слишком устала.
- Как ты узнал, что я здесь? – она меняет тему, искреннее надеясь, что он не станет спрашивать снова. Ей хочется сказать ему правду, рассказать обо всем, поделиться, но она не может. Все так запутанно.
- Зашел позвать тебя на обед, а секретарь сказала, что ты побежала сюда.
Чон кивает. Они молчат некоторое время, и Чон правда благодарна за этот момент молчания, но...
- Это из-за того, что случилось в Испании? – спрашивает мужчина прямо, и Чон от неожиданности едва не давится воздухом. Она крепко сжимает руки в кулак, но продолжает молчать. Она не смогла бы заговорить, даже если бы хотела - даже вздохнуть сейчас получалось с трудом. – Тот парень… что он значит для тебя?
Чон прикрывает глаза, поворачиваясь к другу, и наконец-то смотрит ему в глаза. Можно было бы сказать много слов, но всех их будет мало. Можно было бы соглать, сказать, что она не понимает о ком идет речь, но и этого она не может. Потому что...
- Всё. Я не знаю, как жить без него, - коротко отвечает Чон с такой же прямотой, прежде чем смущается такой откровенности, болезненно ударяющей по сердцу. Но Нам Ду такой ответ, похоже, совсем не удивляет. Он печально улыбается, опуская голову.
- Ну и влипла же ты, Чон...
Чон замечает, что пальцы снова начинают искриться, теперь уже синим цветом, и быстро прячет ладони, прижимая руки к себе, словно в попытке себя обнять.
- Холодно здесь, - она поднимается. На улице действительно уже начинает вздыматься сильный ветер. - Прости, я пойду. Нужно возвращаться к работе.
- Чон!…- Нам Ду окликает ее, и она останавливается, поворачивается к нему с короткой улыбкой.
- Да?
Он молчит несколько секунд, прежде чем заговорить. Его голос полон серьезности.
- Ты можешь мне довериться. Помни это, хорошо?!.. Если хочешь поговорить, если хочешь помолчать, если хочешь поплакать… Ты можешь на меня положиться. Ты можешь рассказать мне всё. Я твой друг. Тебе не обязательно бороться со всем в одиночку.
Чон пораженно кивает. В ее глазах застывают слезы.
Она знает это. Она знает. Дело ведь только в ней, не в Нам Ду.
- Я... Спасибо. Поговорим позже, хорошо?
Она убегает прежде, чем дожидается ответа.