35 глава.
В марте Абдулла впервые зашел в магазин к Розе. С той встречи мужчина стал частым гостем: то один, то в сопровождении матери или сестры. Прошёл месяц, прежде чем он, набравшись смелости, попросил номер телефона у моей подруги.
Роза, находясь в разводе и воспитывая двух сыновей, сразу предупредила, что пустое общение ей неинтересно. В ответ Абдулла заверил её, что его намерения серьёзны. Девушка ему очень понравилась, и он хотел бы узнать её получше. Если их жизненные цели совпадут, то можно будет подумать и об общем будущем.
В итоге, сами того не заметив, Роза и Абдулла за почти три месяца сильно привязались друг к другу. Вскоре Исраил, брат Розы, узнал через общих знакомых о намерениях молодого человека и напомнил ему, что Роза — мать двоих детей, и их судьба для него чрезвычайно важна. Абдулла с тёплой улыбкой ответил, что готов взять на себя ответственность за мальчиков, как за родных, и сам не хочет, чтобы из-за него дети разлучались с матерью.
Свадьбу назначили на сентябрь. По первоначальному плану, Розе с сыновьями предстояло переехать в квартиру жениха. Однако моя подруга с грустью думала об этой перспективе, ведь ей пришлось бы закрыть свой магазин и оставить начатое дело. Придумав решение, она предложила Абдулле жить в её доме. Но мужчина категорически отказался, заявив, что и без её бизнеса вполне способен содержать семью. Роза же, однажды уже оставшаяся после развода ни с чем, не могла так легко согласиться оставить свой кров, свой островок стабильности.
Найдя мудрый компромисс, Абдулла продал свою квартиру и купил дом прямо напротив будущей жены. Он прекрасно понимал её опасения, но и сам не мог позволить себе жить в доме супруги. Мужчина нанял рабочих, которые сразу приступили к ремонту в новом жилье, а сам на это время переехал к родственникам. Розе вдвойне повезло: её собственный дом оставался рядом, а ремонт в их будущем семейном гнезде проходил под её чутким наблюдением и полностью соответствовал её вкусу.
На следующий день после нашей встречи Роза позвонила мне. Я как раз занималась с мамой уборкой.
—Алло!
—Самира, как дела? — послышался в трубке её голос.
—Всё хорошо... А у тебя что-то случилось?
—Мне полчаса назад звонил Ильяс... — выдохнула она.
—Кто это?
—Ну... Мой бывший муж, — тихо пояснила Роза.
—И что ему нужно?
—Хочет поговорить со мной лично.
—А по телефону нельзя? — не удержалась я от лёгкого фырканья.
—Я отказалась от встречи. Знаю, что Абдулле это не понравится. И велела Ильясу больше не звонить. Если что-то срочное, пусть звонит моим родственникам, они передадут.
—Но он, естественно, не послушался? — предположила я.
—Он узнал, что я выхожу замуж осенью. И заявил, чтобы я возвращалась к нему, иначе он заберёт сыновей. Представляешь?
—Вот гад! — вырвалось у меня, и я не стала сдерживать возмущение.
—После развода он не помогал мне ни копейкой. Я сама поднимала детей, а ему, в общем-то, до них и дела не было. И вот теперь вдруг вспомнил о своих сыновьях.
—Увидел, что ты и без него встала на ноги: свой дом, бизнес, — во мне всё кипело от несправедливости, — и решил вернуть всё обратно! Использует детей как рычаг давления.
—Да, — печально вздохнула Роза. — Я так расстроилась...
—Ты рассказала уже Абдулле?
—Нет ещё, не успела. Сначала тебе позвонила. Потом позвоню Румисе.
—А потом позвони своему будущему мужу. Уверена, он поможет разобраться в этой ситуации.
—Самира, а что он сможет сделать? Ведь дети ему не родные. А по нашим обычаям все права на стороне моего бывшего мужа. Если бы он действительно хотел их забрать, это было бы одно дело... Но... Я точно знаю, что никому, кроме меня, они по-настоящему не нужны.
— Понимаю тебя, — тихо и с сочувствием проговорила я, чувствуя, как горечь подруги отзывается и во мне. — Позвони Абдулле. Вдвоём вы обязательно найдёте выход.
— Ладно, — после небольшой паузы согласилась Роза. — Может, и впрямь что-нибудь придумаем.
Мы попрощались, и разговор оборвался. Положив смартфон на стол, я подошла к окну. За стеклом ярко светило солнце, заливая светом наш задний двор. На теплых камнях моей любимой скамьи сидела соседская кошка и неторопливо умывала лапку. Мой взгляд задержался на столе и лавочке, стоящих неподалёку — тех самых, что год назад стали для меня ступеньками к побегу из дома.
Память, как наваждение, вернула меня в прошлое. Я вспомнила последний разговор с братьями, вспомнила по-детски беззаботного и весёлого Дошува и... Адама. Его необычные, ярко-зелёные глаза, цвета сочной летней листвы. Его рыжие волосы, похожие на заходящее солнце. В горле встал плотный, горячий комок, а тоска, острая и безжалостная, прошла по всему телу, словно разряд электричества.
«Если бы я тогда не сбежала — они все были бы живы», — прошептало внутри меня.
Но тут же, из самых глубин души, поднялся тихий, но твёрдый ответ: «Нет никакого „если“. Нет другой реальности! Разве ты не мусульманка? Разве ты не знаешь, что такое предопределение? Они покинули бы этот мир, даже если бы в тот роковой час лежали в своих кроватях».
Сердце забилось чаще, и на смену мимолётному чувству смирения вновь подкралась знакомая тревога. Висита, Масхуд, Адам, Дошув... Ваши имена навсегда останутся в моём сердце.
На следующий день Румиса пригласила нас с Розой в гости. Отец сам вызвался меня подвезти. По пути мы заехали за Розой.
— На обратном пути придётся ехать на такси, — сказал на прощание отец, когда мы доехали. — Мне нужно на работу.
— Не придётся, — лучезарно улыбнулась ему Роза. — Нас довезёт мой племянник.
Я старалась не смотреть на подругу, прекрасно зная, что она говорит это с хитрой улыбкой.
Красивый и просторный дом Румисы приятно поражал своим сдержанным минимализмом. Было видно, что хозяева не только состоятельны, но и обладают тонким, изысканным вкусом.
Сама Румиса выбежала на улицу и стала настойчиво звать моего отца в дом на обед. Но он спешил на работу и, с искренним сожалением, был вынужден отказаться от такого тёплого приёма.
Переступив порог, мы окунулись в уютную атмосферу. Румиса сразу провела нас в столовую, где нас ждал настоящий пир. На столе дымились ароматные манты с целым набором разнообразных соусов, рядом румянилась запечённая в духовке курица. В дополнение — несколько изысканных салатов, а в центре всего этого великолепия гордо возвышался большой шоколадный торт.
— Ого! В честь чего такой праздник? — с восторгом оглядела стол Роза.
— В честь твоей будущей свадьбы, конечно же, — захихикала я.
— Да делать мне нечего! — весело подмигнула Румиса. — Я надеялась, что на самом торжестве вас самих накормят до отвала.
— Делать мне нечего, — с лёгкой усмешкой повторила за подругой Роза. — Надеюсь, вы и впрямь придёте на мою свадьбу, уже основательно подкрепившись.
— Тогда зачем вообще идти на свадьбу, если не кушать? — сквозь смех проговорила Румиса.
— Я думала, вы на меня смотреть придете, — шутливо обиделась Роза.
— Одно другому не мешает, — добавила я. — Можно и поесть до отвала, и на невесту полюбоваться.
Шутки шутками, но Роза серьёзно посмотрела на Румису.
—Скажи, почему ты вдруг организовала такой пир?
— Ну… — важно проговорила Румиса. — У меня для вас новость.
— И какая?! — хором воскликнули мы с Розой.
— Я беременна, — закрыла лицо руками покрасневшая Румиса.
Мы с Розой на первые секунды замерли от неожиданности, а затем с визгами и криками бросились обнимать подругу, наперебой поздравляя её.
— Ой, вы меня задушите! — хохотала Румиса, довольная нашей реакцией.
— Если родится девочка, назови Самира, — велела я.
— Нет, — тут же возмутилась Роза. — Что за странное имя? Нужно красивое имя дать девочке. Например, Роза.
— Или Мимоза, — с иронией добавила Румиса. — Ещё чего! Вы мне обе надоели. Буду я ещё в честь вас детей называть.
— Да кто тебе даст детям имена выбирать, — рассмеялась Роза. — Как, впрочем, и мне. Обычно это делают родители мужа или его братья и сёстры. Но если говорить серьёзно — какая в сущности разница?
— Согласна, — поддержала я. — Важнее всего, чтобы дети росли здоровыми.
— Именно, — кивнула Румиса, и в её глазах загорелся тёплый свет. — Главное, чтобы они были здоровыми, счастливыми и жили так, чтобы Господь был доволен ими.
В наступившей тишине я невольно вспомнила своих родителей. Теперь, когда у них не осталось сыновей, они никогда не смогут шептать имена своим внукам, не услышат, как эти имена звучат в детском лепете. Горечь потери снова сжала сердце.
— Кстати, Роза, ты рассказала Абдулле про Ильяса и его условия? — спросила Румиса, наливая нам в чашки ароматный чай.
— Да, рассказала, — вздохнула Роза, задумчиво разрезая шоколадный торт. — Он сказал, что сам поговорит с ним.
— А вдруг они ещё подерутся из-за этого? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своей вспышке.
— Я и сама не в восторге от такой перспективы, — с беспокойством проговорила Роза. — Знала бы, что он так отреагирует, возможно, не стала бы говорить.
— Держать это в тайне было бы ошибкой, — мягко, но твердо возразила Румиса. — Он твой будущий муж и имеет право знать о таких угрозах. Давай представим худшее: если Ильяс действительно попытается забрать сыновей... Неужели ты откажешься от замужества ради этого шантажа?
Роза замерла с ножом в руке, и её лицо затуманилось глубокой печалью.
— Не знаю, что делать, — прошептала она. — Я не могу просто так оставить своих мальчиков. Совесть не позволит. Мысль о том, что я променяла их на другого мужчину, невыносима...
— Прошу, не говори так, — перебила её Румиса, и в её голосе зазвучали твёрдые ноты. — Во-первых, такими словами ты невольно оскорбляешь многих женщин, которые, создав новую семью, оставили детей с отцами. Они не променивали детей — они искали свой путь. Ты ведь не в детдом их собираешься отдать — они останутся с родным отцом. А отец — такой же родитель, как и мать. Во-вторых, сколько они уже прожили с тобой? Ты одна прошла с ними через самые тяжёлые годы, вынесла все лишения...
— Я понимаю тебя, — тихо вздохнула Роза, отодвигая тарелку. — Но сердце не камень. Они ко мне привыкли, будут скучать... Как и я по ним! А главное, что, если Ильяс вообще запретит мне с ними видеться?
— Роза, какое он имеет право запрещать тебе видеться с детьми? — всплеснула руками Румиса. — Ты что, сделала что-то плохое? Ты выходишь замуж — и ни один шейх не позволит ему так поступить! Ты можешь обратиться к муфтию, в конце концов. Можешь даже в полицию обратиться!
— Надеюсь, до этого не дойдёт, — с тяжестью в голосе проговорила Роза. — Будем искать другой выход.
— А что Абдулла хочет ему сказать? — спросила я с интересом.
— Сама не знаю. Я пыталась выведать у него, но он ничего не сказал, — покачала головой Роза. — Эта ситуация меня очень беспокоит.
После того как наша скромная вечеринка подошла к концу, Роза позвонила Исраилу, и вскоре он уже приехал за нами. Мы тепло попрощались с Румисой и направились к машине. Смущённо опустив глаза и стараясь не смотреть на спутников, я скользнула на заднее сиденье.
Роза устроилась впереди, рядом со своим племянником.
— Ассалам алейкум! — поприветствовал меня Исраил, обернувшись.
— Ваалейкум ассалам, — проговорила я в ответ, чувствуя, как жар разливается по щекам. Я отчаянно старалась не смотреть в сторону водителя.
Чтобы скрыть смущение, я погрузилась в созерцание мелькающих за окном пейзажей. Роза и её племянник оживлённо беседовали на разные темы, но я старалась не прислушиваться к их разговору и не обращать внимания на парня, борясь с необъяснимым внутренним волнением, которое вызывала во мне его близость.
"Он мне не интересен! — убеждала я себя, сжимая руки на коленях. — Я люблю Адама, и только с ним я могу быть счастлива! Раз уж его нет в живых, я останусь одна... Навсегда! Какое мне дело до других парней? До этого Исраила!"
— А ты знаешь, Самира? — Голос Розы внезапно вывел меня из тягостных размышлений.
— Да, конечно, — невпопад выпалила я, не успвая осознать вопрос.
— И как же? — Роза обернулась ко мне, с любопытством вглядываясь в моё лицо.
— Что «как же»? — растерялась я, чувствуя себя полной дурой.
— Надо было слушать, — подруга лукаво показала мне язык.
Не будь в машине Исраила, я бы тут же дёрнула её за платок. Но пришлось смириться и отложить месть до лучших времён.
— В Мекке с этим легко, — продолжил Исраил тему, которую я благополучно прослушала. — Там многое устроено проще, чем у нас.
— И когда ты снова улетишь в Саудию? — поинтересовалась Роза.
— В конце августа, — не отрывая взгляда от дороги, ответил Исраил. — В прошлом году я пропустил почти месяц учёбы, а сейчас это непозволительно. С каждым годом программа становится всё сложнее.
— Скажи что-нибудь на арабском? — попросила подруга.
Не успела она закончить фразу, как Исраил быстро и мелодично произнёс несколько фраз. Я даже не успела разобрать слова.
— Что? — удивлённо посмотрела на него Роза. — Ты так быстро проговорил! И будет перевод?
— Не будет, — ответил он, и в его голосе прозвучала загадочная нотка.
Впервые за всю поездку я посмотрела на парня прямо. Меня поразила перемена в его интонации. До этого момента казавшийся таким серьёзным, теперь он улыбался своей ослепительной, белоснежной улыбкой. Его нос с горбинкой, который я разглядела в профиль, придавал его облику особый шарм.
Мы доехали до моего дома. Собравшись с мыслями, я поспешно попрощалась с Розой и ее племянником. Всю дорогу я старательно избегала его взгляда, но в последний момент, уже выходя из машины, невольно встретилась с ним глазами. Они были удивительно голубыми — чистыми и ясными, как небо в самом начале весны, словно обещающими пробуждение и начало чего-то нового.
И в этот миг меня осенило. Ведь именно Исраил когда-то стал тем самым лучом, что не позволил мне совершить непоправимое. В самый тёмный час моей жизни он оказался рядом и не дал сделать роковой шаг. Как же я могла об этом забыть?
* * *
Передаётся от Абу Хурайры (да будет доволен им Аллах), что Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) сказал:
«Был среди тех,кто был до вас, один человек, у которого была рана. Он, испытывая сильную боль (нетерпение), взял нож и прорезал им свою руку, и кровь не останавливалась, пока он не умер. Аллах Всевышний сказал: "Мой раб опередил Меня (в распоряжении своей душой), и Я запретил ему Рай"».
(Привёл аль-Бухари в «Китаб ат-Тиб», баб «Аль-Дузам»)