34 глава.
Зачастую человек, переживающее горе и потерю, сильно ломается. Ему приходится испытывать такую боль, из-за которой всё остальное в мире теряет смысл. И как хорошо, когда рядом в такие моменты находятся люди, готовые поддержать и помочь, ведь в одиночку вынести это практически невозможно.
Взглянув со стороны на человека, переживающего утрату, я наконец смогла представить, как выглядела сама, когда один за другим ушли из жизни мои братья,Адам и Дошув. Переживая за свою подругу, я забыла о собственной боли и полностью отдала себя, чтобы помочь ей выйти из кризиса. И если все это время я ни разу не посещала кладбище и как могла избегала его, то для меня настал момент, когда избегать больше было нельзя.
После похорон бабушки Румисы — человека, который был мне очень близок, почти как родная бабушка, — мне пришлось сопровождать её на кладбище спустя неделю после погребения. Не секрет, что на сами похороны идут в основном мужчины, но позже это место могут посещать и женщины.
Неделя прошла, моя подруга немного пришла в себя и начала осознавать происходящее. Впервые близкие покойной должны были посетить могилу, и нам с Розой предстояло сопровождать её. Утро встретило нас лёгким морозцем, сменившим недавнюю жару. Я чувствовала дрожь по всему телу — то ли от холода, то ли от сжимавшего сердце волнения.
Мы зашли во двор кладбища — тихое пристанище тех, кто уже покинул нас. Мы стояли напротив могилы бабушки Румисы, и в это было невозможно поверить — всего неделю назад мы разговаривали, смеялись и шутили с этим человеком. Но я смотрела на свою подругу, с трудом державшуюся на ногах. И без того стройная, она за эту неделю ужасно похудела. Я не могла позволить себе рыдать, упасть или дать слабину — сейчас моей задачей было поддержать её, как когда-то она поддерживала меня, несмотря на мужа, семью и собственные проблемы.
Когда все уже собрались уходить от могилы, я поняла: настал тот самый момент. Мой час. Как я могла прийти сюда и не навестить их? Совесть не позволила бы мне так поступить.
Висита, Масхуд, Адам, Дошув.
Тяжёлым шагом я направилась в ту сторону, где, как я знала, примерно должны были быть их могилы. Вдруг кто-то схватил меня за руку. Это была Роза.
—Я пойду с тобой, — сказала она, словно угадав мои мысли.
—А как же Румиса?
— С ней её двоюродные сёстры. А я тебе сейчас нужнее. Пойдём.
И она уверенно повела меня в нужную сторону. Казалось, моя подруга уже не раз бывала здесь. Лёгкий морозец постепенно отступал, и на улице становилось светлее. Я шла, и каждый шаг отдавался в душе тяжёлым гулом. Мне так хотелось повернуть назад, убежать! Но какая-то неведомая сила неумолимо тянула меня вперёд. «Быстрее бы дойти... Нет, надо уйти... Нет, я должна быть с ними».
И вот наконец я увидела их. Я сразу поняла — это они...
Висита,Масхуд, Адам и Дошув.
Четыре могилы, стоящие рядом друг с другом. Четыре одинаковых камня с арабскими надписями, а ниже — на русском. Я не заметила, как слёзы потекли по моим щекам. Мы оказались рядом. Я стояла и смотрела на каждую могилу по очереди. Вот они — мои близкие, родные люди, от которых я так долго не могла прийти в себя. Такие молодые, крепкие, полные жизни парни, так неожиданно и несправедливо рано покинувшие этот мир. Такова была воля Всевышнего.
И тогда я почувствовала странную смесь чувств: пронзительную боль утраты, но вместе с ней — тихую радость и огромное облегчение. Оказывается, это не так страшно — видеть их последний приют. Наоборот, будто камень с души упал, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью.
Роза крепко держала меня за руку. И тут я почувствовала, что с другой стороны кто-то мягко взял меня под руку. Это была Румиса. Она слабо улыбнулась мне сквозь собственные слёзы.
— Вот и настал тот день, когда вы встретились, — тихо сказала она. — Это моя бабушка привела тебя сюда.
— Да, — выдохнула я, вытирая слёзы носовым платком. — Она смогла это сделать. Там, где я не решалась, её уход стал моим проводником.
— Висита, Масхуд, Адам, Дошув, — тихо, но чётко проговорила Роза, словно озвучивая мои самые сокровенные мысли. — Пусть Аллах упокоит их души и помилует всех правоверных.
---
После мы отправились посетить могилы родных Розы. К своему ужасу, я лишь тогда осознала, как много близких она потеряла.
«Это мой отец,это мама, — показывала она на разные могилы. — А это брат, отец Исраила. Вот бабушка и дедушка с отцовской стороны. А тут сестра...»
«Твоя сестра?— удивилась я. — Ты никогда не рассказывала...»
«Это случилось лет десять назад,— спокойно ответила Роза. — Бедняжка долго болела. Альхамдулиллях, отмучилась».
Румиса с пониманием кивнула,а я... Мне в тот момент было трудно осознать всю глубину и смысл её слов. Но время — лучший учитель, и оно когда-нибудь научит меня и этому пониманию.
В завершение мы вновь навестили бабушку Румисы и, по моей просьбе, вернулись к моим братьям, к Дошуву и Адаму. Я хотела проститься с ними уже без страха, с новым чувством в сердце.
И в этой тишине, под прояснившимся небом, между тремя девушками, державшимися друг за друга, наступило то самое, долгожданное примирение — с памятью, с болью и с самим собой.
В мае начался священный месяц Рамадан. И, ближе к его завершению, люди со всего мира устремились в Хадж, в Саудовскую Аравию. Мекка и Медина наполнялись верующими, и до нас дошла прекрасная весть: четверо молодых людей, чей Хадж оплатил Гапур, должны были совершить паломничество вместо наших Виситы, Масхуда, Адама и Дашува.
Когда нам прислали видео, запечатлевшее это важное событие, мы не могли сдержать слёз. Понимая, как много это значит для мусульманина — ведь все его прошлые грехи прощаются, — мы плакали от радости, глядя на эти священные кадры.
И теперь надежда на то, что наши близкие обрели покой и попадут в Рай, поселилась в наших сердцах ещё прочнее.
Наступила середина июня, а с ней и сессия. Мы с Румисой успешно всё закрыли и решили отпраздновать. Роза накрыла шикарный стол. Мы приехали к ней пораньье, помогая с последними приготовлениями. Она же позвала Хаву и Деши, которые тоже сдали экзамены. Поскольку девушки учились очно, а мы с Румисой — заочно, теперь мы редко виделись в университете, но это не мешало нашему общению.
Роза пригласила и Таису, Марху и Милану. Те приехали последними на машине Артура. Мы вышли их встречать. Из-за жары на улице было почти безлюдно. Магазин Розы в тот день был закрыт.
— Как дела, Самира? — поприветствовал меня парень.
—Артур! — обрадовалась я. — Всё хорошо. А ты как?
—Ой, он лучше всех, — вдруг ответила за него Таиса, выходя из машины. Она была явно зла. — Расскажи ей новость, она будет рада.
Артур покраснел так, что щёки залились густым румянцем. Таиса, бросив на него сердитый взгляд, молча проследовала во двор, и все остальные, переглянувшись, потянулись за ней. Марха и Милана на ходу коротко обняли меня, словно пытаясь передать каплю поддержки. Я осталась стоять, не в силах оторвать удивлённого взгляда от Артура. В воздухе повисло напряжённое молчание, которое, казалось, звенит в ушах.
— О чём это она? — наконец сорвалось у меня с губ, и голос прозвучал чуть хрипло.
— Самира, мне нужно с тобой поговорить, — он потупил взгляд, нервно перебирая пальцами ключи от машины.
— Хорошо, говори... — я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и сердце забилось тревожнее.
— Понимаешь... — он замолчал, подбирая слова. — Пока Адам был жив, я сдерживался. Это было бы некрасиво. Не по-дружески. Но я влюбился... Мне было так тяжело, так мучительно, а сейчас понял, что очень...
— Что? — удивилась я, и в глазах потемнело от внезапно нахлынувшей паники. В голове пронеслись обрывки мыслей, путаясь и сталкиваясь.
— Раз сейчас Адама нет, и препятствия нет... Думаю, он бы не был против. Я решил жениться.
— На ком? — вырвалось у меня почти шёпотом. В горле пересохло, а в груди похолодело. Я всегда думала, что у нас с ним чуть ли не родственные отношения, что мы связаны общей потерей и памятью. А тут... Неужели сейчас он начнёт признаваться в любви? Не хватало сейчас этой новой сложности, этой путаницы в чувствах. На душе стало пусто и тяжело, словно в груди осел холодный камень.
Он замялся, и я увидела, как дрожат его пальцы.
— На Марте, — прошептал Артур, и уши его пылали багрянцем.
Воздух вырвался из моих легких с тихим свистом.
—Фух! На Марте... — нервный смешок сорвался с губ, и я почувствовала, как дрожат колени. — Ладно. Я поздравляю. Твоё право. Если Марта не против, я буду рада.
— Она согласна, — он закивал с болезненной надеждой в глазах. — Ты считаешь это нормальным? Жениться на сестре своего друга...
Голос его дрогнул.
—Конечно нормально, — прошептала я, и в горле застрял ком. — Тем более Адама нет с нами.
— Лучше бы он был, — Артур потупил взгляд, и в этой фразе прозвучала вся бездонная глубина его тоски.
Мы стояли в тягостном молчании, и сквозь радость за него пробивалась знакомая острая боль.
—Конечно... Но почему Таиса так злится?
— Они были подругами, а потом рассорились. Теперь лишь сухо приветствует друг друга при встрече. Но эта холодность... она словно стена.
— Понятно, — я попыталась улыбнуться, но получилось натянуто. — Ничего... Подружатся вновь.
Его попытка улыбнуться в ответ была такой же неубедительной. Он выглядел совершенно разбитым.
— Слушай, — начала я, чувствуя, как сердце сжимается от жалости. — Ты же не предавал его. Ты не обманывал. Никто не вправе осуждать тебя за любовь.
— Думаешь? — Артур посмотрел на меня с детской неуверенностью. — Вон даже сестра...
— У Таисы свои счёты с Мартой, не связанные с Адамом. Дружба прошла у двух подруг, обиды остались.
В его глазах мелькнуло слабое понимание.
— И вообще, — голос мой дрогнул, когда я коснулась старой раны, — ты забыл, что говорили обо мне после аварии? Как шептались за спиной? Всегда найдутся те, кто будет осуждать.
— Прости, — Артур потупил взгляд. — Я не хотел...
— Именно, — я глубоко вздохнула, прогоняя прочь горькие воспоминания. — Я буду счастлива видеть вас вместе. И на свадьбу приду.
— Правда? — в его голосе прозвучало настоящее изумление, словно он получил нежданное прощение.
— Честное слово, — выдохнула я.
И хотя даже мысль о шумном празднике заставляла сердце сжиматься от тревоги, я знала — ради него я найду в себе силы. Ради друга, который нашел своё счастье в тени нашей общей потери.
Не успели мы с Артуром попрощаться, как у ворот Розы остановилась машина. Дверь открылась, и из автомобиля вышел... Исраил. Сердце моё словно попрыгунчик бешено запрыгало в груди, отдаваясь гулким эхом в висках.
— Ассалам алейкум! — его голос прозвучал как гром среди ясного неба.
Он стоял высокий и статный в светлой рубашке, свободно ниспадавшей на плечи, и штанах, чуть приоткрывавших щиколотки. Его взгляд на секунду задержался на мне — и у меня перехватило дыхание. Затем он пожал руку Артуру, обменявшись с ним традиционным приветствием.
— Ва алейкум ассалам! — ответил брат Таисы.
Я лишь молча кивнула и юркнула во двор, не в силах вымолвить ни слова. Забежав в дом, я в ванной прильнула к умывальнику, орошая лицо ледяной водой. Капли стекали по коже, но не могли остудить жар, разливавшийся по всему телу. Вытершись полотенцем, я направилась к подругам, всё ещё чувствуя дрожь в коленях.
Столько времени я не видела Исраила... Казалось, прошла целая вечность. И все эти месяцы я запрещала себе думать о нём, вычёркивала его из памяти. Но стоило ему появиться — и все мои старания пошли прахом. Он снова вошёл в мою жизнь, словно никогда и не уходил.
— Самира, что с тобой? — испуганно спросила Румиса, заметив моё бледное лицо.
Все с интересом уставились на меня, и я почувствовала, как горит лицо.
— Случилось, случилось... — сухо проговорила Таиса. — Узнала прекрасную новость?
К моему облегчению, все повернулись к ней.
— Какую новость? — встревожилась Роза.
— Да про то, что мой братец собрался жениться на этой Марте, — злобно выпалила Таиса. — Нервов моих не хватает! Столько девушек на земле, а он зациклился на одной. И она, к сожалению, тоже не против.
— А почему нам не сказала? — обиженно проговорила Марха. — Такое событие!
— Да, — подхватила Милана. — Я сегодня об этом впервые слышу.
— Я и сама только догадывалась! Узнала вчера ночью, — вздохнула Таиса. — Артур и раньше с Мартой общался, но потом сдружился с Адамом и они перестали крутить свой роман. А теперь... Теперь, когда его нет, они снова сблизились. Оказывается, всё это время эта сладкая парочка тайком встречалась! Вчера брат признался нам с мамой: «Скажите отцу, что хочу жениться». Мы передали, добавив, что она нам не нравится. А папа ответил: «Не ваше дело, мужчина сам должен выбирать, с кем жить». Тем более они будут жить отдельно после свадьбы.
— Ого, — Румиса с удивлением посмотрела на девушку. — Ну что сказать... Поздравляем?
— Не с чем поздравлять, — вздохнула Таиса. — Мама тоже не рада, но отец велел не вмешиваться. Вот и приходится молчать.
— Ага, вижу я, как ты молчишь, — усмехнулась Хава.
— Ну раз любят друг друга, то не нужно вам им мешать. — взяла сторону влюблённых Деши. — И папа твой прав, Таиса.
Я тем временем, почти не слыша разговор, кое-как пришла в себя после встречи с Исмаилом и опустилась на свободное место. В ушах всё ещё звенело, а сердце продолжало отчаянно стучать, напоминая, что некоторые чувства не так просто заглушить.
Доносившиеся обрывки фраз подруг о Марте и Артуре казались такими далёкими, будто доносились из-за толстого стекла. Их смех и шутки отскакивали от меня, не задевая.
— Самира! Ты меня слышишь? — голос Румисы пробился сквозь вату в моих ушах. — Ты чего? Плохо тебе?
С трудом вырвавшись из водоворота своих мыслей, я наконец увидела, что все снова смотрят на меня. Их взгляды — любопытные, встревоженные — казалось, обжигали кожу.
— У тебя что-то случилось? — забеспокоилась Роза. — Ты сама не своя с тех пор, как поговорила с Артуром.
— Ревнуешь, что ли? — усмехнулась Таиса. — Влюбилась в Артура?
— Влюбилась... — я хотела переспросить, но получилось скорее утверждение, тихий выдох, вырвавшийся помимо воли.
Некоторые за столом засмеялись, но смех их прозвучал неуверенно.
— Ты что, перегрелась? — Румисе было не до смеха, она смотрела на меня с нарастающей тревогой.
— Да, кажется, — Роза подошла ко мне и приложила ладонь к моему лбу. — Не горячий... Но ты белая как полотно.
— Я очень рада за Артура и Марту, — собрав все силы, твёрдо ответила я на вопрос Таисы. — Правда! Думаю, что не нужно лезть в чужие отношения. А то может всё печально закончиться... Как... Ну, вы знаете...
В воздухе повисла тягостная пауза.
— Тогда что с тобой? — мягко спросила Деши.
— Кажется, я немного заболела, — скрепя сердце, солгала я.
Хотя, возможно, это и не была ложь. Ведь всё, что связано с неразделёнными чувствами, с болью, которую не с кем разделить, — это тоже болезнь. Болезнь души, от которой нет лекарства.
Конечно, я могла бы рассказать всё Розе или Румисе. Но как я могла им сказать то, в чём сама себе боялась признаться? С той самой минуты, как я впервые увидела Исраила, что-то в моём сердце перевернулось. Да, тогда у меня был Адам, и я легко заглушила это чувство — потому что Адама я действительно любила. Люблю и сейчас, просто... теперь это стало другим. Ведь Адама нет в живых, а Исраил — живой.
Но разве я имею право на какие-то чувства? На новые отношения? Нет, не имею. Адам отдал свою жизнь, чтобы я была счастлива... А разве я сейчас счастлива? Конечно, мне грех жаловаться, но...
Неожиданно в дверь постучались.
—Кто бы это мог быть? — спросила Роза. — Вроде все уже здесь, и мы никого не ждём.
—Это Исраил, — ответила я.
Произнести его имя вслух было странно и будто опаляло губы.
—Кто это? — девушки переглянулись.
—Когда это он успел приехать? — удивилась Роза. — И ты молчала!
—Он приехал, когда я с Артуром стояла и разговаривала. Затем я зашла и... Как-то забыла.
—Забыла? — усмехнулась Роза и вышла встречать племянника.
А я осталась сидеть, сжимая холодные пальцы и думая о том, что некоторые встречи — как землетрясение. Они случаются внезапно и рушат все возведённые тобой стены.
Подняв голову, я заметила, как Румиса с подозрением смотрит на меня. К счастью, остальные ничего не уловили. Но от этих двоих — Розы и Румисы — ничего не скроешь. Они знают меня слишком хорошо.
Минут через пять Роза вернулась, и я невольно ожидала, что следом за ней в комнату войдет Исраил. Но, конечно же, он не пришёл. Как я вообще могла об этом подумать? В доме полно женщин — что ему здесь делать?
— А где Исраил? — спросила Марха.
И тут во мне что-то кольнуло — ревность или что-то в этом роде.
— Уехал, — улыбнулась Роза. — Что ему делать среди девушек?
— А он красивый? — захихикала Милана.
— Красивый, — подтвердила Роза и добавила то, от чего моё сердце сжалось: — Но его сердце уже занято.
Произнося это, она не представляла, как ранила меня. Я лишь усиленно принялась жевать кусок хлеба, запивая его чаем, словно никогда ничего вкуснее не ела.
В конце вечера, когда мы начали убирать со стола, помогая хозяйке, так получилось, что мы с Розой остались на кухне вдвоём.
— Кстати, — с улыбкой проговорила она, — Исраил спросил у меня про тебя.
— Что спросил? — удивилась я.
— Он подумал, что у вас любовь с Артуром.
— Любовь? — с недоумением посмотрела я на нее.
— Естественно, Исраил же не знал... Я ему сказала, что вы не встречаетесь.
— А, понятно, — быстро проговорила я, стараясь скрыть волнение.
— Самира, у тебя на лице всё написано, — усмехнулась Роза.
— Что у меня написано? — резко разозлилась я.
— То, что ты не равнодушна к моему племяннику.
Я попыталась сказать,что это чушь. Но не смогла подобрать убедительные слова.
— Глупость! — я решила быстро выйти с кухни, но Роза остановила меня.
— Не знаю, не знаю... А ты моему племяннику приглянулась.
— Но ты же сказала, что его сердце занято!
— Ну, правильно. Занято. Может быть, тобой, — хитро проговорила она и, слегка толкнув меня, вышла из кухни.
А я так и осталась стоять на месте, не в силах поверить в то, что услышала.