33 глава.
Наступила долгожданная весна. Для меня это время, когда всё вокруг оживает, и я втайне надеялась, что смогу, подобно Фениксу, восстать из пепла. Мне почему-то казалось, что стоит на календаре появиться первому марту, тоска отпустит. Или станет хоть немного легче.
Конечно, сейчас всё намного лучше, чем было в самом начале. Мои родители, родственники, подруги — они не давали мне надолго оставаться наедине с самой собой. Если не считать ночи. Перед сном, в тишине и одиночестве, в голове неизменно возникали образы тех, кого я потеряла навсегда.
Висита, Масхуд, Адам, Дошув...
Иногда я представляла, как сложилась бы жизнь, останься они живы. Вот мы с Адамом сбежали и оказались в доме у его родных. Вот мои родные пытаются вернуть меня обратно, а Руслан злится, что я променяла его на «обычного парня». И вот, когда все эти разборки и суета остаются позади, я наконец становлюсь счастливой женой самого прекрасного человека. Мы живём, радуясь каждому дню, проведённому вместе: он уходит с утра на работу, а я, наведя уют в нашем гнёздышке, жду его с вкусным ужином. Мы говорим по вечерам, и эти тихие беседы — настоящее счастье. Потом у нас появляются дети, мы достраиваем дом, наполняя его теплом, а однажды нянчим на коленях долгожданных внуков... чтобы в итоге вместе, рука об руку, встретить старость.
Но этому не бывать. Никогда. Я больше не увижу его, не буду его женой. И с этой мыслью, горькой и окончательной, пора смириться.
Но больше всего мне помогло постепенно прийти в себя одно осознание: я перестала винить во всём саму себя. Да, возможно, на мне лежит какая-то символическая вина — ведь эта история началась из-за меня. Однако всё, что произошло дальше, случилось не по моей воле, а исключительно по воле Господа Миров.
Чем глубже я погружалась в религию — читала книги, слушала лекции, ходила в медресе, училась читать Коран, совершала пятикратный намаз и посвящала свою жизнь Всевышнему, — тем меньше чувство вины сжигало меня изнутри. Постепенно до меня стала доходить мудрость этой ситуации. Приняв её, моя душа наконец обрела покой.
На это ушли не месяцы, а годы моей жизни... Но этот путь закалил меня и сделал сильнее.
Наконец-то, когда конец марта начал радовать нас ярким солнцем и тёплыми деньками, я поехала в гости к Румисе. Обычно подруга встречала меня с улыбкой, но на этот раз её лицо выражало беспокойство.
— Что случилось? — сразу же набросилась я с вопросами, едва мы прошли в гостиную.
Дома, кроме нас, никого не было — Гапур находился на работе.
— Бабушку давление беспокоит, — грустно проговорила Румиса. — Вчера даже скорую вызывали. Я была у неё, пока не стало лучше, а сегодня поеду с ночёвкой. Заменю других родственников.
— Можно я с тобой? — сразу же предложила я.
— А тебе не в тягость? — с лёгким сомнением спросила она.
— Что значит «в тягость»? — покосилась я на неё. — А тебе разве было в тягость возиться со мной, когда мне... плохо было?
— Самира, я же твоя подруга, в такие моменты...
— Я тоже твоя подруга, — перебила я. — Так что не задавай глупых вопросов!
— Ладно, извини, — смутилась она. — Действительно, глупо.
— Не извиню, — усмехнулась я. — По пути заедем ко мне, я родителям скажу, чтобы отпустили к тебе. Свои вещи возьму и поедем.
Тут позвонила Роза и, узнав, что мы собираемся ночевать вместе, изъявила желание присоединиться. Румиса обрадовалась такой перспективе и любезно пригласила нашу подругу.
Ближе к вечеру Гапур, вернувшись с работы, поужинал, и мы вместе с Румисой поехали ко мне. Отец уже был дома, а мама накрывала на стол.
— Поедите с нами и тогда поедете, — велел отец. — Иначе Самира останется дома.
Его шантаж сработал, и мы уселись за стол.
Хотя папа и выглядел в приподнятом настроении,как и мама, я заметила, что они часто переглядываются. Стало ясно — что-то произошло. Я не выдержала и спросила напрямую:
— Папа, мама, вы ничего не хотите нам рассказать?
Они с удивлением посмотрели на меня.
—Новости есть, — усмехнулась мама.
—Какие? — заинтересовалась я.
—Всё равно скоро узнали бы, — сказал отец. — Расскажем сейчас.
А новости были ошеломительными. История с пропажей документов, из-за которой моего отца и братьев чуть не посадили, получила неожиданное продолжение. Когда началось расследование, выяснилось: воры отключили все известные камеры в здании, но не учли одну деталь. Глава Назрани, желая держать руку на пульсе, установил свою, тайную систему слежки. О ней не знал никто, кроме него самого.
Именно на этих записях и был виден Руслан, похищавший документы. Его дядя, глава города, обнаружив правду, решил прикрыть племянника. Он привлёк прокурора, и они договорились уничтожить компрометирующие кадры. Но на их беду, их собственный программист, ведавший архивами, по неизвестной причине сохранил копии. Просто так, на всякий случай.
Этот случай наступил спустя почти год, когда программист разругался с начальством из-за денег. В отместку он отправил записи в московские инстанции, чей авторитет был непререкаем.
Приехавшие столичные следователи быстро во всём разобрались. Наряду с кражей вскрылись и другие махинации — теперь уже самого главы города и прокурора. Всей компании грозил не просто скандал, а реальные сроки. Руслана, как непосредственного исполнителя, ждало самое строгое наказание — украденные документы имели государственную важность.
Узнав, что муж вовлечён в такое дело, жена Русланa в ужасе рассказала всё своему отцу. Тот немедленно забрал дочь из семьи. Так Руслан в одночасье потерял всё: репутацию, свободу, семью. Справедливость восторжествовала.
— А сколько им всем могут дать? — не удержалась я. — Главе с прокурором разве удастся избежать тюрьмы?
Отец многозначительно посмотрел на меня.
—Вряд ли, — усмехнулся он. — За такие дела — подлог, злоупотребление властью и сокрытие преступления — светит реальный срок. Лет по пять-семь минимум, а то и больше.
Мама, глядя на отца, тихо добавила:
—Они чуть не погубили нашу семью. Теперь пусть отвечают по закону.
— Погодите, — не выдержал Гапур. — Как вообще глава города лично камеры ставить мог? Это же не его частная квартира.
Отец Самиры одобрительно кивнул.
—Резонный вопрос. Формально — нет, конечно. Но на практике он использовал своего человека, того самого программиста. Тот не просто код пишет, он по совместительству инженер по системам безопасности. Вот его и направили «для модернизации оборудования», а по факту — установить пару камер в обход официальной системы. Под предлогом проверки надёжности связи или чего-то подобного. Всё выглядело как часть его рабочих обязанностей.
— Хотел подставить других, — вздохнула Румиса, — а в итоге сам попал на свою же удочку.
— А самое страшное, — добавила мама, — они потеряли все свои накопленные богатства. Деньги, машины, даже дома и квартиры, которые у них были по всей Ингушетии.
— Да что там Ингушетия! — фыркнул отец. — У них была недвижимость даже в Москве. Всё забрали в счёт конфискации. Фактически, им ничего не оставили.
Я не смогла сдержать улыбку. Но это не было злорадством. Нет. Я чувствовала глубокое, почти физическое облегчение — будто камень с души свалился. Всевышний Сам всё расставил по местам. Он наказал того, кто насмехался надо мной, издевался, когда я была на грани. Я вспомнила, как Руслан показывал мне ту фотографию, где насмехался над умершими. Как его веселило моё искажённое болью лицо, слёзы, отчаяние... А теперь вот так, в одночасье, он потерял всё, что было ему дорого: деньги, власть, положение и свободу. Всё, чем Руслан кичился и что ставил выше человечности. И теперь у него не осталось ничего.
Проведя у родителей около полутора часов, мы наконец добрались до бабушки Румисы. На пороге нас уже поджидала слегка недовольная Роза.
— Ну наконец-то! — встретила она нас с возмущением. — Я уж думала, вы заблудились.
—Вот именно, — с доброй улыбкой поддержала её бабушка. — Сидим, ждём-пождём, а наших девочек всё нет и нет. Пришлось нам вдвоём ужинать.
—Ничего, мы уже поели, — усмехнулась Роза. — Тётя Марина нас накормила голубцами.
По нашей просьбе, Роза привезла новый товар с магазина в двух больших пакетах. Пока мы разбирали вещи, я поинтересовалась:
—Роза, а с кем ты сыновей оставила?
—К отцу отправила, — подмигнула подруга. — К кому же ещё!
Мы переглянулись с Румисой. Это было новостью. Раньше Роза, оставаясь ночевать не дома, всегда оставляла детей с родными. Но в последнее время отец мальчиков стал проявлять неожиданную активность: то забирал сыновей к себе, то помогал деньгами, то оказывал другие знаки внимания. Дело дошло до прямых намёков, что он хочет, чтобы бывшая жена вернулась к нему. Его сестры и тёти принялись активно «обрабатывать» Розу, доходя до визитов к ней домой. Но наша подруга проявила твёрдость, заявив, что пути назад нет.
— Когда я нуждалась в нём, бегала по съёмным углам с детьми на руках, мы ему были не нужны, — с лёгкой горечью в голосе сказала она. — А сейчас и он мне не нужен. Пусть дети общаются с отцом, я не против. Но меня пусть оставят в покое.
Несмотря на её категоричность, мужчина не сдавался и продолжал свои попытки.
Бабушка рано ушла спать — лекарства вызывали у неё сильную сонливость. Мы же с подружками, выбрав себе наряды и аккуратно сложив оставшиеся вещи, устроились в гостиной за разговорами. В маленькой комнате Румисы нам было бы тесно, а вот на большом диване, который легко раскладывался, мы могли с удобством разместиться втроём.
— Ну, как там твоя свекровь? — хихикнула Роза, устраиваясь поудобнее. — Не показывает характер?
—Мальвина, что ли? — фыркнула Румиса, перебирая свои волосы. — Нет, отец Гапура её строго-настрого предупредил, чтобы меня не трогала. Да и я с ней наедине не остаюсь, мы только вместе с мужем её навещаем. Зато с Жанной видимся часто — то она ко мне, то я к ней.
— Это хорошо, — заметила я. — Мальвина — мама Гапура. Хоть она и неприятная женщина, но всё же многое для него значит. Открытые ссоры ни к чему хорошему не приведут.
— Поэтому я и держусь от неё подальше, — кивнула Румиса. — Мне скандалы тоже не нужны. Я рада, что свекр разрешил ей жить с младшими детьми, хоть она ему и не нужна. Выходит, и мать с детьми не разлучена, и я от неё избавлена. Хотя... Раньше я мечтала найти в свекрови вторую маму. Ведь моей уже нет.
— Зато у тебя есть бабушка, — взяла Роза её за руку. — И Гапур. И мы!
—Да, — согласилась я. — Это тоже большое благо. Свои люди, которые всегда поддержат, помогут и будут рядом в трудную минуту. Уж я-то знаю.
— Кстати, — Роза слегка порозовела. — У меня тоже для вас новость.
—Какая? — хором спросили мы с Румисой, почувствовав, что девушка хочет поделиться чем-то важным.
— Пару дней назад в Центре столкнулась с одним парнем. Он друг Исраила, — начала Роза.
И от её слов моё сердце ухнуло куда-то вниз.
—А с ним шёл его дядя. Ну... мужчина лет тридцати. Зовут его Абдулла.
— Конечно, имя друга племянника ты не помнишь, но имя его дяди запомнила, — хихикнула Румиса, глаза её загорелись. — И что?
Я задумалась о своём, с трудом заставляя себя прислушиваться к разговору подруг. Столько времени прошло с тех пор, как я не видела Исраила, а мурашки всё так же бегут по коже от его имени. Странно... Раньше я старалась не думать об Адаме, запрещала себе. А сейчас нарочно вызвала в памяти его образ: рыжие волосы, зелёные глаза... Невыносимая тоска пронзила меня. Ну и пусть! Главное — не думать... о другом... Ведь так нельзя!
— Да замолчи ты! — Роза кинула в Румису подушку. — Помню я имя друга Исраила!
Мне захотелось зажать уши.Когда же она прекратит упоминать своего племянника?
—И как же его зовут?
—Кого?
—Друга твоего племянника, дурочка!
—Абдурахман, — произнесла Роза. — А отца его зовут Абдурахим. Вдруг тебе это интересно.
—А дедушка случайно не Абдул-Ваххаб? — лукаво посмотрела на неё Румиса.
—Нет, Абдурашид, — исправила её Роза.
Тут мы все не удержались и весело рассмеялись. Конечно, в Исламе это очень благие имена, но сама ситуация нас искренне развеселила.
— Если вас так интересует родословная Абдурахмана, то я могу узнать о нём подробно, — заявила Роза, когда мы наконец успокоились. — Но хотелось бы рассказать вам больше о его дяде.
— Ну, рассказывай, рассказывай, — произнесла Румиса, с трудом удерживая серьёзное выражение лица. — Конечно, нам это очень интересно.
— Ага, я заметила, — покосилась на неё Роза. — Хорошо... Ну вот... Он неожиданно сегодня пришёл ко мне в магазин...
— Ого! — только и смогли мы произнести с Румисой.
— Да, представляете? — продолжила Роза. — И говорит: «Ну, как у тебя дела?» Туда-сюда, начал задавать вопросы... А у меня это женский магазин. Ну, я ему отвечаю и говорю: «А что вы хотели?» Он только посмотрел по сторонам и говорит: «А для моей мамы есть у вас что-нибудь?» Ну, я показала, и он выбрал пару нарядов и ушёл.
— Хоть заплатил? — уточнила Румиса.
— Нет, сказал, что твой Гапур заплатит. Вы же богаты, — огрызнулась Роза, даже не глядя на неё.
— Ладно, извини, извини, — Румиса сразу сдалась. — Не знаю, что со мной, такое весёлое настроение. Чувство странное... Будто меня ждут какие-то хорошие новости, никак не могу успокоиться, второй день уже на взводе.
— Что это значит? — спросила я у Розы. — Интересно, почему этот мужчина приходил к тебе. Наверное, ты ему понравилась. Ведь это неудивительно... Конечно, ты ему понравилась! Наверное, он решил поговорить с тобой, приглядеться получше.
— Если честно, я и сама об этом подумала, — призналась Роза. — Мне-то он приглянулся.
— Вау! — обрадовалась я. — Ну, значит, скорее всего, этому роману есть продолжение...
Мы услышали в коридоре тяжелые шаги, словно кто-то с трудом передвигал ноги, и хриплый голос бабушки Румисы.
—Внучка... — с трудом проговорила она, и тут же раздался страшный звук удара о пол.
Мы в ужасе выскочили из комнаты. Бабушка лежала на полу без движения. Её глаза были широко раскрыты и смотрели в пустоту, а дыхание стало хриплым и прерывистым.
Сердце моё чуть не остановилось, и на секунду я снова увидела тот роковой перекрёсток. Но крик Румисы вернул меня в реальность.
— Бабуля!
Роза, не теряя ни секунды, схватила телефон и чётко, хотя и с дрожью в голосе, вызвала скорую, назвав адрес и описав симптомы.
Румиса дрожащими руками осторожно повернула бабушку на бок, а я подложила ей под голову свёрнутый плед, чтобы она не захлебнулась. Я расстегнула воротник её ночной рубашки, ослабила всё, что могло мешать дыханию, а Роза распахнула входную дверь, чтобы врачи могли быстро зайти.
Мы окружили её. Я гладила её руку, тихо приговаривая: «Держитесь, бабушка, врачи уже едут». Старалась следить за дыханием, готовая в любой момент начать реанимацию. Румиса, по совету Розы, тем временем собрала бабушкины документы и список лекарств.
Судя по внезапности, хриплому дыханию и потере сознания, это было острое нарушение — возможно, инсульт или гипертонический криз. Её ослабленный организм не выдержал.
Мы сидели на полу вокруг этого маленького беззащитного тела, сжимая в своих руках её холодные пальцы, и ждали. Каждая секунда тянулась мучительно. Мы были просто девочками, которые изо всех сил старались помочь, пока не приехали те, кто мог сделать больше.
Хоть скорая приехала быстро, нам показалось, что прошла целая вечность. Не помню, как мы оказались в больнице, куда бабушку сразу отвезли в реанимацию. Вскоре собрались многочисленные родственники Румисы и Гапура, примчались и мои родители.
Врачи боролись за жизнь бабушки до самого утра. Но, к сожалению, этого прекрасного человека спасти не удалось.
Я не смела думать о своих страданиях, глядя на Румису. Сломленная горем, она еле держалась, казалось, вот-вот рухнет без сознания. Вот так резко ушла бабушка, а с ней — целая эпоха.