32 глава.
Придя немного в себя от нахлынувших чувств, я пригласила Хаву и Деши в дом. Комнату заливал ровный утренний свет, в котором танцевали пылинки. Я налила нам ароматного чая, поставила на стол вазочку с пахлавой, и под тихий перезвон ложек началось наше долгожданное чаепитие.
— Самира, прости нас, пожалуйста! — проговорила Хава, в её голосе слышалась не тревога, а искреннее раскаяние.
— Мы так неправильно поступили, — поддержала её Деши. — Не были рядом, не навестили... Оставили одну, когда с тобой случилось самое страшное.
— Девочки, всё в порядке, — попыталась я их успокоить. — Я совсем не в обиде.
— А я думала только о своей свадьбе, — перебила меня Хава. Её пальцы нервно теребили край салфетки. — Боялась, что всё сорвётся, если Руслан настроит Ибрашку против меня. Я даже не поверила, когда услышала, что он общается с другой... Но он и не с одной! — она горько усмехнулась, и в этом звуке слышалась граница между отчаянием и истерикой. — Он общался с другими!
— Хотела бы я, чтобы тебе не пришлось через это проходить, — мне стало невыразимо тяжело за подругу. — Мы тоже виноваты, что ничего тебе не сказали.
— Ерунда! — девушка махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Виновата я сама. Помнишь, ты рассказывала мне про соседку, муж которой изменяет? Ты же хотела посмотреть на мою реакцию? Придумала эту историю?
— Ну... Если честно то так оно и есть, — замялась я.
— А я тогда заявила, что тебе лучше не лезть в чужие отношения. Какая ирония! Но даже когда Румиса мне всё открыла, я отказалась ей верить. Хотя... В глубине души понимала, что это правда. Знаешь, почему я так вцепилась в Ибрашку?
— Почему?
— Конечно, я его вроде бы любила, — честно призналась подруга, глядя в свою чашку. — Но больше всего мне польстило, что из всех девушек он выбрал именно меня. Возомнила о себе столько всего... Какая же я наивная! Он за всеми бегал у меня за спиной... Даже не знаю, почему решил жениться именно на мне.
— Наверное, всё-таки ты ему нравилась, — осторожно предположила Деши. — Просто у него такая натура — он любит женщин...
— Ещё как любит! — с горькой иронией согласилась Хава. — Но... мне уже всё равно. Я отменила свадьбу и разорвала с ним все отношения. А Ибрашка до сих пор звонит. Честно, я даже не сержусь на него. Но говорить или видеться не хочу.
— Это и к лучшему, — я ободряюще улыбнулась ей. — Хуже было бы, если ты из-за него мучилась. Страдала...
— Точно! Хорошо, что очнулась до свадьбы, а не после.
Я перевела взгляд на другую подругу и взяла её теплую ладонь в свою.
—Деши, мне так горько, что... что Дошув ушёл. Я чувствую ответственность за всех четверых. Из-за меня столько людей погибло. И твой любимый среди них...
— Глупости! — возмутилась Деши, и её глаза вспыхнули. — Кто же мог знать, что всё так обернётся? Если кто и виноват, то точно не ты! Честно, поначалу... прости меня за это, Самира... я горевала и злилась на тебя. Не могла заставить себя встретиться с тобой, поговорить. А потом поняла, какая же я недальновидная. Ведь в этой ситуации тебе пришлось тяжелее, чем любому из нас. И больше никогда ни у кого не проси прощения за этот момент в своей жизни!
В комнате воцарилась тишина, наполненная пониманием и тихим умиротворением. Я посмотрела на подруг — этих таких разных, но таких родных девушек — и улыбнулась.
— Значит, так и быть, — сказала я. — Забудем всё плохое и будем идти вперёд. Вместе.
— Если ты нас простишь, — с надеждой посмотрела на меня Хава.
— Конечно! Я на вас и не сержусь. Мне бы себя простить...
Иногда большая ссора приводит к горькому разрушению, а иногда — сплачивает людей так, что они начинают ценить друг друга по-новому. Наша дружба, пройдя через это испытание, перешла на новый этап и, к счастью, стала лишь крепче.
Перед тем как попрощаться, девушки вручили мне небольшой свёрток. Развернув его, я увидела изящный наряд нежного цвета и большой лёгкий платок, гармонично подобранный в тон.
— Это тебе от нас, — улыбнулась Деши. — Мы хотим поздравить тебя с тем, что ты начала носить хиджаб.
— Да, — поддержала Хава, с теплотой глядя на меня. — Это новый этап в твоей жизни. И мы хотим, чтобы ты шла по этому пути в чём-то по-настоящему красивом.
Я прижала подарок к груди, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы благодарности. Это был не просто кусок ткани. Это было их понимание, поддержка и молчаливое обещание идти рядом, что бы ни случилось.
Так, в спокойном умиротворении, прошла осень и наступила зима. Моя жизнь теперь была сосредоточена в трёх точках: дом, мечеть и дома родственников или моих подруг. Я сознательно старалась не выходить за эти пределы, обходя стороной центр города, университет и тот самый, навсегда врезавшийся в память перекрёсток. Все те места, где я была счастлива с Адамом... И тот роковой перекрёсток, где я потеряла все...
В глубине души тлело одно заветное желание — посетить кладбище, навестить могилы Виситы, Масхуда, Адама и Дошува. Мама говорила, что их похоронили рядом. Но невидимая сила удерживала меня. Я боялась собственной реакции — что не сдержусь, сорвусь в крик и истерику, случится что-то худшее. Мне было мучительно стыдно за это малодушие: я не простилась с парнями, не была на похоронах. Даже не нашла в себе сил поехать к родителям Адама и Дошува, чтобы выразить соболезнования. Я не могла.
Мне казалось, будто я не имею на это права. А вдруг родные Дошува или Адама, увидев меня возле могил своих сыновей, набросятся с упрёками? Ведь парни погибли из-за меня. Хотя официально их сторона, как и наша, не предъявляла претензий, и всё было решено миром. Но страх сидел глубоко внутри.
Родители иногда ездили на кладбище, только они разу не упрекнули меня за то, что я не присоединяюсь. Теперь они понимали меня без слов.
Когда я бывала у Румисы, я часто встречала там Артура. Он уже ходил без костылей и почти не хромал. Видя в нём участника той трагедии, я чувствовала особенную, невидимую связь. Это была не влюблённость, а нечто иное — тихая привязанность, чувство взаимного утешения и глухого понимания, которое не требовало лишних слов. А глядя на то, как счастливы вместе Румиса и Гапур, я мысленно благодарила Всевышнего, что в день аварии его с нами не было.
К нам часто приезжали родственники, чтобы навестить и поддержать нас. Как же я раньше не замечала, какие они замечательные люди? Все старались помочь нам как могли. Особенно бабушка. Теперь я обнимала и целовала эту мудрую женщину без тени былой сдержанности, в тихой молитве испрашивая у Всевышнего для неё долгих лет жизни. Да и с родителями наши отношения вышли на новый уровень — в них остались только тепло, нежность и безмолвная поддержка.
Теперь я понимала: моё высокомерие и гордыня заставляли меня смотреть на других свысока. Я парила в вышине, построенной из иллюзий.
Но судьба заставила меня спуститься на землю. И в этом падении я обрела жестокую мудрость — поняла, каким благом может быть смирение.
Горькая ирония в том, что самые важные уроки жизни часто оплачиваются непомерной ценой. Жаль, что для моего прозрения потребовалось столько чужих судеб. Эта мысль навсегда останется в моём сердце тихой, неутихающей болью.
Наша компания — я, Румиса, Роза, Хава, Деши, Таиса, Марха и Милана — постепенно сплотилась в настоящий круг близких подруг. В этой великолепной восьмёрке я нашла свое тихое пристанище. Мы старались чаще собираться у кого-нибудь дома, но я категорически отказывалась от кафе и других общественных мест — к такому я не была готова. Меня по-прежнему преследовал страх случайно встретить Руслана. Почему-то я боялась этой встречи почти так же сильно, как и возможности увидеть родных Адама и Дошува.
Зимой, к моему облегчению, Руслан женился на дочери прокурора из Магаса. Увидев фотографию его красивой, нежной невесты, я почувствовала... боль. Мне стало больно от мысли, что он может причинить ей страдания. К тому времени я, ради Всевышнего, искренне простила его и от всего сердца желала молодым счастья.
Через месяц женился и Ибрашка. Я зря волновалась за Хаву — эта новость оставила её совершенно равнодушной. К тому времени она уже встретила в университете другого молодого человека, и их отношения уверенно двигались к свадьбе. Даже Деши начала общаться с его другом, строя серьезные планы на будущее.
Правда, сперва девушка мучилась чувством вины — ведь не прошло и года, а она уже позволила себе новые чувства. Но Хава, всегда умеющая найти нужные слова, мягко напомнила ей: «Дошув не делал тебе предложения, вы даже не обсуждали совместное будущее. Жизнь продолжается».
Успокоившись и приняв эти разумные доводы, Деши отпустила сомнения и продолжила свою новую, пока ещё робкую, романтическую историю.
Прошло полгода после трагедии. Дни текли медленно и однообразно. В середине зимы у меня разболелся зуб, и пришлось ехать к стоматологу. Отец устроился на новую работу в фирму, куда ему помог устроиться друг, поэтому пришлось вызывать такси.
К моему удивлению, за мной приехал парень-иностранец, похожий на выходца из Средней Азии. Беда была в том, что он почти не говорил по-русски. Каким-то чудом он пользовался навигатором и выбрал верное направление. Я до ужаса боялась проезжать тот самый перекрёсток, который лежал на кратчайшем пути, но не решилась сказать об этом водителю — было ясно, что он меня не поймёт.
Уже подъезжая к роковому месту, я в отчаянии закрыла глаза, надеясь, что мы быстро его проскочим.
—Ты чего делать?! — вдруг крикнул водитель и резко дернул руль. — Вот курица!
От неожиданности я забыла о страхе и раскрыла глаза, готовясь огрызнуться на грубияна. Машина развернулась, дёрнулась и резко остановилась — я чуть не ударилась о переднее сиденье.
—Что тут происходит? — с возмущением спросила я.
— Эта девушка ехать на красный! — с сильным акцентом объяснил парень. — Представлять ты? И нагло уехать! Чуть машину не разбить. Но мой прекрасный реакций не подводить. Я машину вот как ловко повернуть и остановить! Бампер убить, вот беда.
Несмотря на пережитый испуг, меня вдруг охватила смешливая истерика. Этот простой парень так искренне возмущался на своём ломаном русском...
Я посмотрела вперед: мы стояли у обочины, в паре метров от дерева. Хорошо ещё, что не врезались.
— Извини, девочка, но я не смог дальше ехать, — покачал головой водитель. — Я деньги не брать твой. Ты уходить. Мне машину чинить.
—Хорошо, — кивнула я и, выходя, незаметно оставила на сиденье вдвое больше суммы.
Братьев в беде надо поддерживать.
Выйдя из машины, я огляделась по сторонам — и кровь застыла в жилах. Я стояла на том самом перекрёстке, который больше всего на свете не хотела видеть. Вот та дорога, по которой мы ехали тогда, а сбоку выходит другая — та, с которой на нас вынесся КамАЗ.
Перед глазами, словно в замедленной съёмке, промелькнуло всё, что мы пережили в тот день. Я не видела саму аварию, но сейчас, глядя на место трагедии, я словно видела всё в мельчайших деталях. Я зажала рот ладонями, боясь, что сорвусь в безумный крик, и стояла как вкопанная, наблюдая, как мимо проносятся машины, равнодушные к моему горю. Всё здесь было таким же, как и тогда. Только тогда стояла середина лета, а теперь — зима. Слёзы хлынули ручьями, не спрашивая разрешения.
Новое воспоминание вонзилось в сознание, словно гвоздь в крышку гроба. Мы с Адамом стояли именно здесь, на этом самом месте. Наше последнее свидание. Наши планы, наши мечты... Всё оборвалось тут, в этом проклятом месте, где когда-то погибли ни в чём не повинные люди. Сто лет прошло с той поры, а я будто провалилась в прошлое. Мне даже почудился топот копыт — тот самый, что предвещал беду.
Я не заметила, как оказалась на краю проезжей части. Всё началось здесь, здесь же и закончится. Ещё один шаг... И ещё...
Внезапно чья-то рука грубо дёрнула меня назад, на тротуар. Я на секунду подняла глаза к небу, представив, что это Исмаил снова меня спасает. Представив его голубые глаза, я обернулась — и встретилась взглядом с зелёными. Необычными, точь-в-точь как у Адама. И чувство вины с новой силой разлилось по венам, отравляя каждую клеточку. В голове прозвучало эхо: «Предательница».
Передо мной стояла Марта. Её взгляд был полон презрения, но именно она отвела меня от края.
— Вот как ты ценишь то, что мой брат сделал для тебя? — неожиданно встряхнула она меня. — Побойся Аллаха! Ты что, самоубийца, чтобы бросаться под колёса? А ты подумала о водителе, который собьёт тебя? Как ему потом жить с этим? А о родителях подумала? Оставить их без детей — это благодарность за всё, что они для тебя сделали?
Она замолчала, и по её лицу внезапно потекли слёзы. Девушка резким движением тыльной стороны рукава смахнула предательские слёзы.
— Да, я тебя ненавижу, — прошептала она. — И мне от этого чувства немного легче. Эта боль... она невыносима. Но... мой брат любил тебя больше всего на свете. Пусть его смерть не будет напрасной!
За её спиной я заметила парня — поразительно похожего на Адама. Он подошёл к нам. Сердце сжалось от противоречивых чувств: радости от призрачной встречи и боли от осознания, что это другой человек. Он поправил волосы точно так же, как это делал Адам, и взял сестру за руку.
— Добрый день, — сказал он, и даже голос звучал знакомо. — Надеюсь, у тебя всё хорошо.
— Я?.. — растерянно посмотрела я на них. — Да... Живу...
— Самира, — парень с жалостью посмотрел на меня. — Наша семья не винит тебя...
— Говори за себя, — хмыкнула Марта.
— ...И мы хотели, чтобы ты стала нашей невесткой, — продолжил он, хмуро взглянув на сестру, которая точно не хотела такую невестку как я. — Очень тяжело пережили эту трагедию. Пусть Всевышний дарует нам терпение.
— Амин, — отозвалась Марта.
Я же застыла, заворожённо глядя на рыжеволосого брата Адама.
— Самира, ты хотела броситься под машину? — встревоженно спросил он.
— Нет! — резко ответила я и смутилась. — То есть... не специально. Честно! Меня будто какая-то сила потянула... Не знаю, как объяснить.
Тут я заметила, что Марта тоже покрылась — её волосы были скрыты под большим платком. Она заметно успокоилась и с любопытством разглядывала меня.
— Место нехорошее, — серьёзно сказал парень. — Как твои родители?
— Держатся... Если это можно так назвать. Они смирились. А ваши?
— Наши тоже... — ответила Марта. — Приходи к нам на чай, будем рады. Правда, Муслим?
Я не поняла, шутит она или говорит всерьёз. Но знала точно — никогда не смогу переступить порог их дома.
— Конечно, — кивнул парень. — Будем очень рады. И, пожалуйста, береги себя. Кстати, куда ты направлялась?
Я объяснила, что случилось с такси, и Муслим с Мартой подвезли меня до стоматологии. Девушка села на переднее сиденье и всю дорогу молчала. Испытывая странное облегчение, я попрощалась с ними у входа в клинику.
Пусть наше общение с Мартой и нельзя назвать тёплым, но это был первый шаг к примирению. По крайней мере, мои волосы остались на месте, а не в её руках.