31 глава.
Прошло еще два дня, и наступила выписка. За мной приехали родители — в их объятиях была не только радость, но и усталая, вымученная нежность, будто они боялись меня отпустить. С момента гибели моих братьев минуло два месяца... Целая вечность, за которую острая боль успела превратиться в тихую, фоновую тяжесть, вечно лежащую на плечах.
И дома меня ждал сюрприз.
Едва я ступила во двор,как на меня обрушилась волна приглушенных голосов и бесконечных объятий. Мои многочисленные родственники и друзья собрались у нас, будто пытаясь своим присутствием согреть опустевший дом. Здесь были бабушка, дяди, тёти и их дети. А еще Румиса, её бабушка, Гапур, Роза с Патимат, Адамчик с родителями, Артур на костылях и его сестра Таиса. Рядом сидела Марха с грустной улыбкой — наше горе было общим. А с ней незнакомая девушка бережно держала чашку чая. Позже я узнала, что это — Милана. Та самая, с которой общался Висита. Свадьба уже витала в воздухе... Но судьба распорядилась иначе. Теперь она делила с нами общую боль, храня в сердце свою.
Воздух во дворе был густым и дымным, наполненным сытным ароматом еды, что готовили тут же, на костре. Между столами сновали женщины-повара и несколько официанток, помогая маме угощать собравшихся. В больших казанах дымился суп с картошкой и мясом, а рядом золотился плов. К чаю подавали выпечку с джемом — всё было просто, по-домашнему. Хоть праздничной суеты не было и в помине, в воздухе витало нечто иное — щемящее, общее чувство: «Ты жива. Ты с нами. И это — главное». Взгляды родных людей, полные заботы и непреходящей боли, говорили громче любых слов.
— Это в честь братьев угощения? — тихо спросила я маму.
—Нет, Самира, — ответил отец вместо неё, и его твёрдый, но мягкий голос прозвучал особенно ясно. — Это в честь тебя. Потому что ты жива и здорова.
—Да, — улыбнулась мама, и в её глазах стояли слёзы, но улыбка была светлой. — Ушедших не вернуть. Нужно больше беспокоиться о тех, кто рядом.
Тронутая до глубины души их словами, я почувствовала, будто с меня сняли тяжёлые кандалы, которые неосознанно носила все эти дни. Стало на душе легко и... наконец-то спокойно. Это не было забвением или предательством памяти. Это было разрешением жить дальше.
И всё же, к своей досаде, я не смогла удержаться и быстро, почти инстинктивно, окинула взглядом всех собравшихся. Хоть Патимат и приехала, Исраила нигде не было видно. Значит, его тут нет. Чувство вины, знакомое и горькое, сдавило горло. С другой стороны — это и к лучшему. Я на мгновение представила, что пытаюсь с кем-то заговорить, улыбнуться... и тут же почувствовала внутри ледяную пустоту. Сердце болезненно сжалось, напоминая о самой страшной потере.
Нет.Даже мимолетная мысль о ком-то другом, кроме Адама, была подобна предательству и причиняла невыносимую боль.
Позже, когда я поздоровалась с каждым, ко мне подошли Таиса, Марха и Милана.
—Самира, — обняла меня сестра Артура, и в её голосе слышалась вина. — Извини, что раньше не... Ну, надо было приехать, позвонить...
—Ничего, — я похлопала её по спине, чувствуя тяжесть в собственных словах. — Я всё равно... была не в состоянии общаться.
—Если нам так трудно было терять любимых, — тихо сказала Марха, — то... страшно представить, каково тебе.
Я хотела ответить,но слова застряли в горле. Лишь молча кивнула, чувствуя, как сжимается сердце.
—Самира, — глаза Миланы наполнились слезами, она часто заморгала. — Терпения вашей семье! Как же я скучаю... по Висите... Удивительный парень. Таких очень мало.
Она покраснела от внезапного признания,но я понимала каждое её слово. Мы все говорили сегодня сквозь боль.
—Когда мы последний раз говорили с Масхудом, — посмотрела на меня Марха, — он так переживал за тебя... Сначала я не знала, что случилось. А потом он всё же поделился. Говорил, что тяжело идти против отца, но нельзя оставить всё как есть.
—Висита тоже так говорил, — в руках у Миланы появился носовой платок. — Они хотели помочь тебе, но...
—Случилось то, что предопределил Аллах, — мягко обняла меня за плечи Румиса. — Хвала Ему в любом положении.
—Да, это тяжело принять, — согласилась Таиса. — Но... во всём есть благо. Нужно пережить и идти дальше.
—Да, — кивнула я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Очень больно. Но если мы выстояли шестьдесят дней, то значит и дальше сможем. Марха, Милана, я надеюсь, в вашей жизни всё сложится хорошо. Но знайте — я была бы рада, если бы мои братья женились на вас. Могли бы сродниться.
—Ничего, — улыбнулась Милана, и в её улыбке была тихая грусть. — Мы будем на связи. И видеться сможем.
—Конечно! — обрадовалась Марха. — В одном городе живём.
И в этот момент, среди всей этой боли, я почувствовала незримую связь между нами — хрупкую, но прочную нить, сотканную из общей потери и надежды. Братья, сами того не зная, перед тем как уйти, нашли мне подруг. Тех, кто сможет утешить, когда их не станет.
Оказывается,трагедия не только отбирает людей, но и даёт других взамен.
Гапур и Артур сидели рядом, оживлённо о чём-то беседуя. Глядя на них, я почувствовала внутри тепло. Пусть они мне и не родные по крови, но стали как братья. Артур с бешеной скоростью шёл на поправку, а Гапур, чем мог, помогал ему. Удивительно, как Румиса похожа на своего мужа характером — богатство не испортило парня, в отличие от того высокомерного Руслана. Воспоминание о нём заставило меня содрогнуться, на душе стало неприятно и скребуще.
Роза, Патимат, моя бабушка, бабушка Румисы и мама Адамчика сидели за одним столом. Я подошла к ним, и мальчик сразу же крепко обнял меня.
—Приедешь к нам в гости? Ты же обещала! — напомнил Адамчик, глядя на меня преданными глазами.
—Сынок, да она только домой вернулась, — мягко улыбнулась Малика. — Дай ей чемоданы хотя бы разобрать.
—Спасибо, что приехали, — поблагодарила я всех собравшихся. — Я очень рада вас видеть.
—А мы рады видеть тебя здоровой, — обняла меня Патимат. — Как мы с сыном за тебя испугались. Прости, что в больницу не наведались, пришлось Исраила в дорогу собирать. Он на третий день после твоего... ну, после всего, улетел.
—Улетел? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать, и я тут же пожалела.
Роза расплылась в понимающей улыбке,а я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. «Зачем я спросила? Ну вот дура!»
—Он же учится в Саудовской Аравии, — объяснила Патимат. — Живёт там и прилетает домой всего пару раз в год. Как же тяжело его отпускать, но... приходится.
—Пусть Аллах уберёг его от всего дурного, — искренне выдохнула я и поспешила сменить тему. — Как вам угощения? Может, ещё чего принести?
Стараясь не смотреть на Розу и убедившись,что никому из гостей моя помощь не требовалась, я поспешила к родственникам отца. Затем ненадолго задержалась с теми, кто приехал со стороны мамы.
Ближе к ночи гости стали по одному покидать наш дом. Гапур разрешил Румисе остаться с ночёвкой, и тогда я предложила не уезжать и Розе. Та с радостью согласилась. Когда, наконец, все разъехались — кроме бабушки и моих подруг — девушки неожиданно вышли на улицу и вернулись с двумя объёмными пакетами, что меня искренне удивило.
— Вы что, решили к нам переехать? — усмехнулась я.
—Пошли отсюда, Румиса, — с поддельной обидой произнесла Роза. — Нам тут, похоже, не рады.
—Кто сказал? — тут же подмигнула я им.
—А ты не против? — устроилась на стуле Румиса.
—Нет, что вы, оставайтесь! — захихикала я. — У нас в доме сейчас полно места.
И в ту же секунду в голове пронеслось: ведь братьев не стало — вот и место появилось. Снова дала о себе знать знакомая тупая боль...
— Это тебе, — объявила Роза, высыпав содержимое своего пакета на кровать.
Я ахнула,не в силах скрыть изумления.
—Это что? Одежда?
—Да, — захлопала в ладоши Румиса. — Это от нас с Розой. Ты же хотела начать носить хиджаб. Выбери себе то, что понравится.
На кровати легла целая гора разноцветных платков и скромных нарядов.
—Вещи из моего магазина, — пояснила Роза. — Я, кстати, теперь сама перешла на исламскую одежду.
—Чего? — не поверила я.
Ещё недавно её магазин торговал совсем другим — блестящими облегающими платьями, открытыми вечерними нарядами, юбками до колен или кофты с короткими рукавами. Такая перемена казалась невероятной!
— А с чего вдруг такие изменения? — удивилась я. — Что на тебя повлияло?
— Дело в том, — начала Роза, — что Исраил часто мне читал лекции по поводу того, что я продаю одежду, не соответствующую нормам Ислама, да и сама одеваюсь не так, как надо.
Опять этот Исраил! Почему-то я стала раздражаться на него, будто он в чём-то виноват.
— А почему сама тогда не покроешься? — спросила я Розу, стараясь выкинуть парня из головы.
— Почему это не покроюсь? — усмехнулась Роза. — Вместе с тобой покроемся.
— Будем похожи друг на друга, — Румиса схватила первый попавшийся платок бордового цвета и накинула на голову Розе. А на меня надела синего цвета. — Смотрите, как вам хорошо! — Румиса была в восторге.
— Ну да, идёт, — поправила я платок на голове. — Цвет приятный.
— Вообще, я заметила, — поделилась Роза, — хиджаб всем идёт, главное — подобрать всё правильно.
Мы, шутя и смеясь, перемерили разные наряды и платки. На наш шум пришли мама и бабушка. Они тоже оживлённо участвовали в советах, что и с чем лучше сочетается. Я заметила, как когда-то две враждовавшие женщины, словно забыв о прошлом, тепло общаются между собой. Эта картина приятно порадовала меня.
Одних несчастье сминает, как бумагу, делая жёсткими и злыми на весь мир. Других же, словно спуская с заоблачных высот, оно заставляет раскрыть своё сердце навстречу доброте, чтобы не задохнуться в собственной боли. Глядя на маму и бабушку, которые вместе смеялись над платками, я поняла, что мы выбираем, кем нам стать после падения. И сегодня мы все выбрали свет.
В итоге Румиса и Роза настояли, чтобы все вещи я оставила себе — выяснилось, что мне действительно всё шло. Я попыталась сопротивляться, утверждая, что тут слишком много всего, и думала, что Роза заберёт хотя бы часть для себя. Но та лишь отмахнулась:
— Я себе из магазина взяла всё, что нужно.
Мама с бабушкой предложили заплатить хоть какую-то сумму, однако Роза наотрез отказалась брать деньги.
— Румиса и так покрыла половину моих расходов, вернее, Гапур, — захихикала девушка.
Я искренне поблагодарила подруг, но Румиса тут же перебила меня:
— И… кстати, это ещё не всё. Есть кое-что большее. Один большой подарок… Но придётся подождать до конца весны.
— Почему? — мне стало любопытно.
— Потому что Хадж совершают в определённое время.
— Хадж? О чём ты?
— Гапур хочет оплатить хадж за Виситу, Масхуда, Адама и… Гапура. То есть за своего брата. Его отец дал добро.
Мы все в комнате застыли в изумлении.
— Но… разве так можно? — удивилась я.
— Можно, — уверенно ответила Роза. — Я познакомила Гапура с Исраилом. Мой племянник уже совершил Хадж, и, по мнению большинства учёных, тот, кто сам его совершил, может совершить его и за другого. У Исраила есть друзья, которые вместе с ним сделают это вместо наших погибших парней. Так выйдет значительно дешевле.
— И Висите, Масхуду, Адаму и Дошув, по воле Аллаха, будет записана награда, — с воодушевлением добавила Румиса. — Они совершали намаз — это уже очень хорошо. А мы ещё раздадим воды и фиников от их имени паломникам — сколько же благих дел запишется парням!
— Родные Адама и Дошу не против, мы спросили, — заверила Роза. — И не думаем, что вы будете против.
Я посмотрела на маму и бабушку. Они сидели на кровати, притихшие. По их щекам, как и по моим, текли слёзы. Сначала я не могла осознать весь масштаб этого подарка. Хадж — величайшее событие для мусульманина. Сколько людей в мире мечтают об этом, но не могут совершить его из-за финансовых трудностей… А Гапур подарил такую возможность нашим ушедшим парням. Конечно, мои родители не могли быть против.
Осень проходила тихо, с нотками лёгкой печали. Мы с Розой покрылись и начали посещать медресе, чтобы научиться совершать намаз и читать Коран. Румиса ходила с нами за компанию, хотя многое уже знала. Часто к нам присоединялись Таиса, Марха и Милана — наша компания постепенно росла, и я была только рада.
По моей просьбе родители перевели меня в университете на заочную форму, как и Румису. Отец договорился, чтобы мы могли заниматься дистанционно. Мне не хотелось появляться там, где я могла бы столкнуться с Хавой и Деши. Мне казалось, все будут на меня смотреть, обсуждать случившееся. Я не была готова к таким встречам — особенно с Мартой. Кто знал, какова будет её реакция?
Иногда я с печалью вспоминала о бывших подругах, но так и не видела их. Позже мы узнали, что свадьбу Хавы и Ибрагима перенесли на октябрь — у него умер дядя по материнской линии. Но за неделю до торжества случилось нечто, что изменило многое в жизни Хавы.
Я проснулась от настойчивого звонка. Посмотрела на часы — не поверила глазам: было уже десять утра.
Вскочив,я взяла телефон. Звонила Румиса.
—Алло? — проронила я в трубку, голос ещё хриплый от сна.
—Тут такие новости! Уже обед на носу, а ты спишь? — возмутилась подруга.
—Я не замужем, могу себе позволить, — пробормотала я.
—А то я не могу! — фыркнула девушка.
Румиса жила с мужем отдельно — свекр, хоть и разрешил Мальвине вернуться домой, сам с ней не воссоединился, а сыну подарил дом. Румиса старалась наладить отношения со свекровью, но виделась с ней редко — всё ради Гапура.
— Ну, и какие дела? — спросила я, всё ещё думая, что ничего особенного не произошло.
—Ты представляешь, свадьба Хавы с Ибрашкой не состоится! — выпалила Румиса.
Я подскочила на кровати.
—Неужели? Как так?
С одной стороны,я почему-то обрадовалась, с другой — расстроилась. Даже испортив отношения, я не желала бывшим подругам ничего плохого.
—Дело в том, что Хава случайно застала Ибрагима с другой девушкой!
—Как? Когда?
—Их в кафе увидела её двоюродная сестра, сфотографировала и отправила Хаве фото. Та моментально примчалась и устроила ему скандал на весь зал! Свадьбу отменили.
—Да ты что! — ахнула я. — Вот это да…
—Я бы, наверное, так не смогла. — голос подруги дрогнул. —Конечно, рассталась бы, но устраивать сцену на всё кафе…
—Надеюсь, никто не снял это на видео? — испугалась я.
— Не знаю, — вздохнула девушка.
— Кстати, откуда ты про всё это узнала? — спросила я у Румисы.
— Как откуда? Хава сама мне позвонила и всё рассказала.
— Ого! Странно, что она вообще решила тебе это рассказать.
— Ну, наверное, посчитала, что мы и так рано или поздно узнаем. Хава, кстати, спрашивала о тебе.
— Хорошо, что вспомнила, — заметила я.
— Да, говорит, что поняла — была не права. Надо было тебя поддержать, а не бросать вот так. И Деши, похоже, тоже тебя уже не винит, как раньше.
— Ну ладно, — вздохнула я. — Лучше поздно, чем никогда.
И на душе стало немного легче.
Родителей не было дома, и я решила позавтракать в одиночестве. Только закончила, как в дверь позвонили. Я помчалась в коридор и открыла... а на пороге стояли Хава и Деши.
Мы замерли, молча глядя друг на друга. В их глазах читалась неуверенность и надежда. В воздухе повисло невысказанное «прости», которое, казалось, ждало этого момента все прошедшие месяцы.
— Можно к тебе? — прошептала Хава, сжимая в руках пакет.
Деши молчала, глядя в пол. Но в ее позе читалась та самая подруга, моя родственная душа.
— Конечно! — я произнесла почти беззвучно, еще в оцепенении.
А потом — объятие. Слезы. И в этом водовороте эмоций все старые обиды просто перестали существовать, смытые волной прощения.