36 глава.
— Ну, и как прошёл праздник у Румисы? — поинтересовалась мама, когда я переступила порог дома.
— Прекрасно! — задумчиво ответила я, всё ещё думая о глазах цвета ясного неба.
— По тебе и не скажешь, — заметила мама, уловив моё настроение. — Чай будешь?
— Спасибо, выпью с тобой с удовольствием.
На кухне я налила по кружке душистого чая. Сама я не хотела ни пить, ни есть, но согласилась, чтобы просто посидеть с мамой. Она поставила на стол вазочку с вареньем, и мы устроились друг напротив друга.
— Как Румиса себя чувствует? — спросила мама.
— Очень даже хорошо, — на моём лице расплылась улыбка. — Она ждёт ребёнка.
— Какая прекрасная новость! — искренне обрадовалась мама. — Пусть Аллах убережёт её от всего плохого. И малыша, конечно же.
— Амин.
Марина ненадолго задумалась, а я в это время пыталась изгнать из головы навязчивый образ Исраила. Он преследовал меня, как назойливая муха.
— Знаешь, — тихо улыбнулась мама, — я понимаю, что Гапур делает для жены всё возможное. Но… Всё же она осталась без родителей, без бабушки, которая её вырастила… Конечно, у Румисы есть муж, родные, мы…
— Да, это так.
— Но… Когда она родит, по воле Всевышнего, я куплю для неё и ребёнка всё то, что у нас в Ингушетии покупает мать для своей дочери.
Я от изумления уставилась на Марину, не в силах вымолвить ни слова.
— Да, Самира, — мама тяжело вздохнула. — Даже бабушка Румисы ушла… Наверное, она так мечтала увидеть детей своей любимой внучки.
— Мама, это так мило с твоей стороны, — с чувством проговорила я. — Представляю, как Румисе будет приятно.
— Семье Гапура повезло с такой невесткой, — неожиданно мама шмыгнула носом, и в её глазах блеснули слёзы. — Мне так стыдно… Помнишь, когда Масхуд хотел на ней жениться, я о девушке говорила такие гадости…
— Мама, да ладно! Всё уже в прошлом. Все простили, все забыли.
— …А потом не стало моих сыновей, — голос мамы дрогнул. — Возможно, это расплата за мою гордость.
— Мама! — я вскочила из-за стола и, подойдя к ней, крепко обняла. — В каждой потере есть благо, которое нам неведомо. И никто здесь не виноват. Давай думать о хорошем… Представь, через несколько месяцев в этот мир придёт новый человек.
— Да, — сквозь слёзы проговорила она. — Это прекрасно! Надеюсь, и я когда-нибудь стану бабушкой.
От этих слов у меня перехватило дыхание, и по телу пробежала лёгкая дрожь. В сознании чётко всплыл образ Адама, а вокруг него — веснушчатые ребятишки с его рыжими кудрями.
— Мама, мне даже думать об этом больно… Не уверена, что когда-нибудь выйду замуж и у меня будут дети.
Мама молча встала и начала собирать со стола, стараясь не встречаться со мной взглядом.
— Значит… Если ты не хочешь, никто не станет тебя заставлять. Мы с отцом, видно, и внуков не заслужили. Ничего… Всё по воле Господа миров!
С болью глядя на её согбенную спину, я не нашлась, что ответить. Ведь только я могла подарить им это счастье. Снова в голове возник Исраил, и на миг я увидела смуглых, темноволосых детей. Но следом — вновь образ Адама, который смотрел на меня с безмолвным укором. И я поняла в тот момент, что никто, кроме того рыжеволосого парня, мне не нужен. Даже Исраил… Потому что моё сердце навсегда осталось с тем, кто ушёл.
Вечером вернулся папа с неожиданными гостинцами: пиццей, лимонадом и суши с разными начинками. Мы устроили маленький праздник, и за общим столом царила такая лёгкая атмосфера, что мама, казалось, полностью забыла о нашей дневной беседе. Она весело подшучивала над отцом, а он парировал с неизменным чувством юмора. Глядя на них, я подумала, что они словно снова стали теми молодыми влюблёнными, которые только что поженились.
В этот момент я поняла: настоящая любовь — это не бурные страсти. Это когда ты проживаешь с человеком долгие годы, проходишь через испытания, но не становишься просто соседом по жилплощади. Наоборот... твой муж становится для тебя отцом, братом и сыном в одном лице. И проблемы лишь укрепляют вашу связь.
Интересно, а как сложилась бы моя жизнь с Адамом?
«Никак,— тут же отрезал внутренний голос. — Потому что нет этого «если бы». Нет реальности, где мы вместе. Прими это и живи дальше».
На следующий день папа отвёз меня к бабушке в село, где уже царило оживление — из Европы приехал дядя с семьёй. Они планировали провести здесь всё лето, пока у детей длятся каникулы.
Первые два дня я не выходила из дома, наслаждаясь тишиной и семейной суетой. А на третий день меня потянуло к Малике. Её сын, маленький Адам, при виде меня просиял и, не дав толком войти, тут же принялся упрашивать прогуляться. Он настоял на том, чтобы пойти на самую окраину села — к тому самому месту на реке, где год назад мне удалось спасти его из холодной воды.
День был по-летнему ясным, но без привычной жары. Воздух, промытый недавними ливнями, был свеж и прозрачен, а в его прохладе таилось дыхание ушедшей грозы. Маленький Адам доверчиво вложил свою ладошку в мою руку и без умолку спрашивал обо всём на свете, а я терпеливо отвечала, ловя себя на мысли, что его детский лепет удивительным образом успокаивает мою вечно встревоженную душу.
Внезапно я заметила на берегу группу парней. Заметив нас, они с интересом уставились на меня. Щёки мгновенно вспыхнули от смущения, и я, стараясь быть неприметной, развернулась, уводя мальчика на другую улицу. Там, в тени старого раскидистого дерева, стояла одинокая скамейка. Мы уже почти подошли к ней, как я с досадой поняла, что место занято. Густые ветви скрывали незнакомца, оставляя лишь смутный силуэт.
— И тут занято, — с лёгким разочарованием выдохнула я. — Адамсик, придётся нам найти другое место.
—Но я не хочу в другое! — капризно надул губки малыш.
—Родной, я не могу туда подойти, — мягко, но твёрдо сказала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
Адам посмотрел на меня с хитрой улыбкой:
—А нельзя этому человеку сказать, чтобы он подвинулся? Там места всем хватит.
—Нельзя, это не принято, — тихо ответила я, и в горле неожиданно пересохло.
—Мы его попросим уйти?
—Нет, давай лучше пойдём в сад, — почти прошептала я, сжав его руку и пытаясь совладать с внезапно нахлынувшей тревогой.
Мы уже сделали несколько шагов, когда позади раздался голос — тот самый, от которого замирало сердце и кружилась голова.
—Самира!
Я обернулась, будто на пружинах, и застыла. Парень поднялся со скамейки и шёл к нам быстрыми, уверенными шагами. Это был Исраил.
В тот миг мир сузился до точки. Земля ушла из-под ног, оставив лишь вакуум и оглушительный звон в ушах. Я стояла, не в силах пошевелиться, смотря на него широко раскрытыми глазами, словно он был не человеком, а миражом, порождением моей тоски, внезапно материализовавшимся из солнечного света и трепетного воздуха.
«Ну почему ты постоянно попадаешься мне на глаза?» — злилась я про себя, будто он специально сидел здесь, предугадав мой маршрут.
—Адам, и ты тут!
—Дядя Исраил! — Мальчик, отпустив мою руку, бросился к нему.
Затем Адам обернулся и торжественно объявил:
—Самира, ты же знаешь Исраила? Значит, мы можем посидеть на лавочке вместе!
Первым бросившись под дерево,он устроился посередине. Делать нечего — мне пришлось последовать за ним. Исраил двинулся следом.
— Самира, как твои дела?
—Всё хорошо, — ответила я, избегая его взгляда. — А ты как?
Мы подошли к лавочке, но ни он, ни я не решались сесть.
—Тоже неплохо. К бабушке приехала?
—Да. А ты к маме?
—Да, редко бываю в селе lately.
—Почему?
—Временная работа в городе. Строим дом с дядей и его сыновьями. Они взяли большой подряд.
—Молодец! Нелёгкий труд...
—Да... Но иногда полезно поработать физически. Весь год за книгами, почти без движения, — скромно ответил Исраил, указав на книгу лежавшую на лавочке. — И деньги всегда нужны. Хотя в университете нам хорошо платят за успехи — стипендии.
—А девушки там учатся? — неожиданно для себя спросила я.
—Конечно, — кивнул он. — Но одной я бы не советовал ехать. Девушке нельзя так далеко без махрама. А ты хочешь учиться?
—Честно? Я не думала об этом, — задумалась я. — Мы ходили в медресе, научились читать. Многие суры знаю наизусть... Конечно, было бы здорово учиться в Саудовской Аравии.
— Исраил! — внезапно вмешался Адам. — Возьми Самиру с собой. Ей же одной нельзя, а ты всё равно поедешь.
—Я не против, — парень, до того смотревший на меня, вдруг повернулся так, что я видела его в профиль. — Но со мной нельзя... Это должен быть брат, отец, дядя или... муж.
Уши у парня покраснели, и я почувствовала, как жар заливает мои щёки.
—Муж — это как папа для моей мамы? — серьёзно поинтересовался Адам.
—Да, — быстро произнёс Исраил и тут же сменил тему. — Какие суры из Корана ты знаешь наизусть, Самира?
—Я? — обрадовавшись вопросу, я посмотрела на него. — Ну... многие короткие.
—Прочти первую.
—Аль-Фатиха?
—Да.
—Хорошо, — согласилась я и, старательно следя за произношением, проговорила всю суру.
Исраил слушал молча, устремив взгляд в землю. Когда я закончила, он поднял на меня глаза.
—Ты меня впечатлила.
—Почему? — смутилась я.
—Очень красиво прочла. В произношении почти нет ошибок.
—Просто у нас была хорошая учительница, — скромно ответила я.
Исраил улыбнулся, но промолчал.
—Нам пора домой, — поспешно сказала я, чувствуя, что пора уходить. — Адам, мама ждёт нас на обед. И тебе ещё нужно поспать.
—Рад был вас видеть, — Исраил обнял мальчика.
Я лишь кивнула,не зная, что сказать.
—Ассаляму алейкум, Самира.
—Ва алейкум ассалям! — тихо ответила я.
Мы с Адамом двинулись в сторону села, а Исраил, взяв свою книгу на арабском, снова погрузился в чтение.
—Тётя, — обратился ко мне Адам, когда мы отошли на приличное расстояние. — Знаешь, о чём я тут подумал?
—О чём же?
—Если Исраил женится на тебе, ты сможешь поехать с ним... ну, в ту страну, куда он уезжает.
Я закатила глаза и посмотрела на него.
—Родной, хорошо, что ты не сказал этого при Исраиле.
—Тётя! — укоризненно покачал головой Адам. — Разве ты не знаешь? При нём такое говорить нельзя. Это же нескромно.
Я расхохоталась, надеясь, что Исраил не слышит моего смеха.
Прошла неделя. За ужином папа вдруг отложил ложку и внимательно посмотрел на нас с мамой.
—У меня к вам серьёзный разговор, — сказал он.
—Что случилось? — испугалась я.
—Ничего. Просто я хочу продать машины Виситы и Масхуда.
У меня замерло сердце.
—Папа, не надо! — взмолилась я. — Это же память...
—Да, конечно, не надо, — поддержала мама, и в её голосе послышались нотки раздражения. — Вот свою продай!
—Свою? — задумался отец. — А в принципе... почему бы и нет?
—И что будешь делать с деньгами? — спросила мама.
—Купим то, что необходимо. И есть у меня одна мысль.
—Какая?
—Во-первых, Самира, ты выберешь себе машину. Хочешь возьми Виситы, хочешь Масхуда. И пойдёшь учиться на права, чтобы самостоятельно за руль садиться.
—Ого! — вырвалось у меня.
—А ты что, против?
—Нет, что ты! Спасибо! — я не могла скрыть радости от такой неожиданности.
Мама неодобрительно посмотрела на отца.
—Вот именно этого нам сейчас и не хватало! Самира, я, конечно, не против, но каждый раз, когда ты будешь выезжать, сердце у меня будет обрываться.
—Мама, то, что суждено, случится, даже если я буду лежать в собственной постели. Всё в руках Всевышнего, не переживай.
—Ладно, — вздохнула Марина. — А вторая новость какая?
—Я решил, что нам нужно втроём поехать на Умру.
—В Саудию? — не поверила я своим ушам.
—Ну да, а куда же ещё? — улыбнулся папа.
Мама смотрела на него, словно видела впервые.
—С чего вдруг такое решение?
—Не знаю, честно, — развёл руками отец. — Просто вдруг подумал, что нам это нужно. У меня, к сожалению, на полный хадж денег нет для нас троих, поэтому пока на умру. А там видно будет. Вы против?
—Я только за! — выпалила я, не скрывая восторга.
Я уже мысленно представила себе священные места: Каабу, толпу паломников, мечеть Пророка... И тут меня осенило: как бы было прекрасно случайно столкнуться с Исраилом в этом благословенном месте.
Обсудив все детали, мы решили, что машина Виситы достанется отцу, а мне — Масхуда. Бедные автомобили... Почти год они простояли в гараже без дела, и о них словно забыли.
В этот вечер мне позвонила Роза. Её голос изменился, словно она простыла. Или... Может плакала?
— Что случилось? — насторожилась я.
— Мне придётся расстаться с Абдуллой, — тихо проговорила она.
— Что? Почему?
— Потому что если я за него выйду... у меня заберут сыновей. Ильяс постарался...
Голос её оборвался, и в трубке повисло тягостное молчание. Я сжала телефон так, что пальцы побелели, чувствуя, как её боль отзывается и во мне.
На следующий день мы всей нашей большой компанией собрались у Розы, пытаясь её утешить. Оказалось, Ильяс обратился в муфтият, и там встали на сторону отца, заявив, что нельзя оставлять детей с матерью, если она выходит замуж, ведь Абдулла — не их родной отец.
— Это несправедливо! — возмутилась Таиса. — До этого мальчики все годы были с тобой, и никто не вспоминал, что отец должен содержать детей! А как только они подросли и окрепли, их отец вдруг вспомнил , что они у него есть!
— И не говори! — Румиса кипела от злости. — Что это вообще такое? Тогда пусть он оплатит все твои расходы за эти годы, которые ты потратила на детей!
— Ага! — подхватила Марха. — И вообще, он был обязан содержать и тебя, пока дети были маленькими! Разве Ильяс это делал? Разве он обеспечивал вас жильём?
— Нет, конечно, — на лице Розы не осталось ни кровинки. — Я бегала по съёмным квартирам, потом мы жили в одной комнате, пока дом строился... Столько всего пришлось пережить... И вот тебе награда!
— Неужели они не понимают, — влезла в разговор Милана, — что Ильяс устроил весь этот кипиш не из-за детей? Он увидел, что ты встала на ноги и выходишь замуж, ему стало завидно! Теперь ты собственница хорошего дома, есть прибыльный бизнес...
— Может, ему это надоест, и Ильяс вернёт тебе детей? — предположила Деши. — Выйди смело замуж, и, глядишь, через некоторое время дети сами к тебе вернутся.
— Я не собираюсь рисковать своими мальчиками, — сухо ответила Роза. — А вдруг он не передумает? Тем более Ильяс очень грубый человек... Разве мои дети заслуживают такой жизни?
— Нет, конечно, не заслуживают, — смутилась Деши. — Я просто хотела как лучше...
— А может, тебе уехать с детьми за границу? — почему-то думая о Саудии, проговорила я совершенно невпопад.
— Ты вообще о чём? — фыркнула Румиса. — Ещё скажи, чтобы в Саудию поехали!
Я покраснела и пожалела, что открыла рот. Страшно представить как они будут издеваться надо мной, когда узнают, что я с родителями собираюсь в Мекку и Медину. Ведь не поверит, что это на моя идея, а отец предложил.
— У меня, кстати, есть идея, — хитро проговорила Хава.
—Какая? — все разом повернулись к ней.
К моему большому изумлению, она лишь захихикала:
—А я вам не скажу. Потому что если скажу — ничего не получится. Но идея — прекрасная!