27 глава.
— Проснулась? — с наигранной заботой в голосе спросил Руслан. — Моя несостоявшаяся жёнушка.
Он сидел на стуле рядом с кроватью, на которой лежала я. Мне стало неловко от своего горизонтального положения, и я осторожно приподнялась, но острая боль, раскалывающая голову, заставила снова опуститься. В итоге я оказалась в полусидячей позе. В памяти всплыли вчерашние события: избиение от Марты… Видимо, вчерашний адреналин заглушал боль, а теперь она наверстывала упущенное — ныло всё лицо, болели корни волос.
— Ну и вид у тебя, — усмехнулся Руслан, не отрывая от меня взгляда. — Сейчас тебе точно не светит «Мисс Ингушетия». Но… Думаю, это тебя меньше всего волнует. Такая трагедия! Ай-яй-яй!
Я промолчала, стараясь не смотреть на него. Как же я хотела, чтобы он ушел! Его издевательства были невыносимы.
— Извини, что не пришёл раньше… Дела были… Уже целый месяц прошёл, — невозмутимо продолжил он, не смущаясь моего молчания. — Соболезную твоей утрате. Сразу двоих братьев потерять. Какое горе! Вай-вай!
Я закусила губу, чувствуя, как сердце забилось чаще. Груз горя снова навалился на плечи, сдавливая грудь.
— Бедняжка, столько на тебя свалилось, — голос Руслана стал доноситься будто издалека. — Столько испытаний, потерь… И всё впустую! Любимый-то умер. Адам… Какой парень был! Ему бы жить да семью создавать…
От душевной боли я чуть не застонала. Обхватила себя руками и сжалась, пытаясь стать меньше. Его слова впивались в сознание, как отточенный кинжал. Чтобы не слышать их, я решила сосредоточиться на счете.
— Один, два, три, — начала я тихо, почти шёпотом. — Четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…
—Что? — перебил Руслан. — Ты что, считаешь?
—Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…
—Кажется, ты хорошо ударилась головой, — парень с трудом сдерживал улыбку. — Дошув, кстати, хороший парень был. Жаль, у него мать больная, с сердцем проблемы. Наверное, скоро с сыном встретится.
Я резко вдохнула, дыхание сбилось. Во рту явственно ощущался вкус крови — я так сильно закусила губу, что до крови. Разжала челюсти.
—Один, два, три, — сбившись, с трудом начала сначала.
—А твой отец работу потерял… Но тебе это, наверное, уже известно? Ой… Кажется, ты ещё не в курсе…
— По-жа-луй-ста, — взмолилась я. — Уходи-и-и…
—Извини, ты как-то странно говоришь, — покачал головой Руслан. — Кажется, ты устала, и мне пора.
Я закивала, мечтая лишь об одном — остаться одной в этой палате.
Он поднялся и, держа в руках небольшой пакет, произнес:
—Чуть не забыл, у меня для тебя подарок есть. Взглянешь — и я уйду.
Меня охватило ледяное предчувствие. Осторожно спустив ноги с кровати, я поправила платье и встала. Делая неуверенные шаги, двинулась к выходу.
— О, нет, нет, — сладким, лживо-заботливым голосом воскликнул Руслан, преграждая путь. — Тебе нельзя вставать, медсестра говорила. Упадёшь, бедняжка, головой ударишься и окончательно в дурочку превратишься.
— Перестань! — мне хотелось закричать, но из-за паники получился лишь слабый писк. — Дай мне уйти…
Я понимала, что не смогу просто так выйти, не оттолкнуть же его. А он тем временем достал из пакета большой белый лист. Я в недоумении уставилась на него. Простой альбомный лист. И тогда Руслан перевернул его.
На меня смотрели Адам, Дошув и мои братья. Грубый фотомонтаж: парни стоят рядом друг с другом на фоне КамАЗа. Я не могла оторвать взгляд от этого изображения, не веря своим глазам. А Руслан продолжал свои издевательства:
— Смотри, какие красивые, здоровые, весёлые. И главное — живые. Знали бы они, какая участь их ждёт. Их останки с дороги собирали, да и в машине повсюду были кровь, волосы, зубы… Бррр, мерзкое зрелище. Как тебе идея с КамАЗом? Вот же я выдумщик!
Почувствовав, что ноги подкашиваются, я осела на пол и зажала уши. Тошнота подкатила к горлу. Руки и ноги тряслись так, что я не могла ими управлять.
— Нет! Нет! Нет! — могла только шептать я, как безумная, рыдая навзрыд.
— О да, Самира! — рассмеялся Руслан, присев рядом. — Какая ты жалкая. Страшная. Безумная. Кто теперь на тебе женится? Не то что я — последний бомж не посмотрит в твою сторону. Мало вам! Хотели меня опозорить? А итог? От четверых — мокрое место, Артур — инвалид, а ты — психбольная. Жаль, что нет у меня видео с место события, где вы все сразу же после аварии. Но я обязательно достану... Всё ради тебя!
Неожиданно дверь палаты распахнулась, и я с надеждой посмотрела на вход. В проёме стояли Гапур с Румисой. Увидев меня в слезах на полу, Гапур мгновенно оценил обстановку. Он оказался рядом с Русланом, а тот в испуге выпрямился во весь рост. Румиса бросилась ко мне.
— Он тебя тронул? — испуганно спросила подруга.
—Нет! — возмутился Руслан. — Нужна она мне! Мне смотреть-то на неё противно!
Тут Гапур заметил фотографию в руках у парня и не сдержался. Он со всей силы ударил Руслана в лицо кулаком. Тот рухнул, а Гапур, навалившись на него, продолжал избивать. Румиса закричала, оттаскивая меня подальше.
Внезапно в палату на инвалидной коляске въехал Артур и, увидев драку, бросился разнимать. Он буквально накрыл собой Руслана.
—Хватит! — закричал Артур. — Тебя же посадят! Он того не стоит!
Гапур тут же пришёл в себя и принялся помогать другу, пытаясь усадить его обратно в коляску. Румиса подобрала с пола злополучную фотографию и сунула её в сумку. А Руслан шатаясь, сжимая щеку, кое-как поднялся с пола.
На шум сбежались медработники и охрана. Началась паника, и в итоге Гапура и Руслана увезли полицейские. Румиса осталась со мной.
— Я могу остаться с Самирой, — предложил Артур. — Поезжай к Гапуру…
—Нет, о Гапуре есть кому позаботиться и без меня, — слабо улыбнулась Румиса. — Я здесь нужнее.
Артур кивнул и покинул палату. Румиса, расстроенная из-за мужа и из-за моего состояния, начала ухаживать за мной. А я сидела, безразличная ко всему, уставившись в одну точку. Четверо улыбающихся парней с той фотографии стояли перед моим взором, как наваждение. А слова Руслана о том, что от них осталось лишь «мокрое место», преследовали меня ещё очень долго. Похоже, я и вправду сходила с ума.
В тот же день ко мне приехали родители и папина младшая сестра Лида. Румиса обняла меня и уехала домой. Родители, избегая моего взгляда, сухо спросили, всё ли у меня хорошо. Я кивнула. Больше они ничего не спрашивали. Даже моё лицо в синяках, казалось, не вызвало у них интереса. Или, возможно, врачи уже всё им рассказали.
Родители привезли пакеты с едой и моей одеждой.Показав, что где лежит, они поспешили удалиться. Тётя пыталась завести разговор, но, поняв, что ответа не дождётся, оставила эти попытки. Она прилегла на диванчик и почти сразу заснула.
А я спать не хотела. Решила походить по палате и неожиданно для себя почувствовала зверский голод. Подойдя к пакетам, я намеревалась достать что-нибудь перекусить, и к своему удивлению заметила среди вещей телефон. Тот самый, который отец когда-то отобрал у меня… Казалось, с тех пор прошла целая вечность, хотя не прошло и двух месяцев.
Быстро очистив банан, я машинально откусила кусок и включила телефон. Руки дрожали от волнения. Первым делом я открыла переписку… с Адамом. За время моего «заточения» он написал огромное количество сообщений.
В первый день это были вопросы, полные тревоги:
«Куда ты пропала? Почему не отвечаешь? Почему не берёшь трубку?»
А потом… бесконечные признания в любви. Как я ему дорога, как он по мне скучает. И обещания — он ни за что не допустит моей свадьбы с Русланом.
Потом он начал присылать фотографии. На них смотрел тот самый Адам: стройный, со светлой кожей, яркими глазами, рыжими волосами и ослепительной улыбкой. По моим щекам беззвучно потекли слёзы, а внутри всё сжалось от тупой, ноющей боли. Меня накрыла тоска по нему, острое чувство одиночества и бесконечная грусть. Я осознавала, что больше никогда его не увижу. Мне не суждено было даже прикоснуться к нему… Его больше не будет в моей жизни. Никогда.
И последним, что прислал Адам, была моя фотография. Я стояла в том самом ненавистном свадебном платье! А под ней — роковая надпись:
«Умру, но ты его не наденешь!»
Слёзы хлынули с новой силой. Я даже не пыталась их сдержать. Рана разверзлась снова, и отчаяние с горем заполнили всё моё сознание до краёв.
— Лучше бы ты женился на другой, — прошептала я, сквозь плач разглядывая его фото на экране. — Был бы счастлив… Бросил бы меня, оставив Руслану. Зато… вы все были бы живы. Простите! Это я во всём виновата!
Это осознание было невыносимым. Их не вернуть. Не увидеть, не услышать… Как же мне хотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном. Чтобы я проснулась и поняла, что это всего лишь кошмар. Но, увы, теперь эта жестокая действительность стала моей страшной реальностью.
Не знаю, как я заснула в ту ночь, но проснулась позже обычного. Тётя Лида уже пила чай и смотрела в телефоне сериал.
Увидев,что я открыла глаза, она остановила видео.
—Самира, доброе утро! Чай будешь?
Не дожидаясь моего ответа— я ведь обычно молчала, — Лида принялась готовить завтрак.
—Спасибо, тётя, — тихо проговорила я. — За всё спасибо! И тебе хорошего дня.
Женщина от удивления застыла на месте. Я подошла и обняла её. Слёзы хлынули сами собой, и я горько заплакала, прижавшись к её плечу.
—Да ты... Моя ты хорошая, — обняла меня в ответ Лида, шмыгнув носом. — Ничего... Всё плохое пройдёт, вот увидишь!
—Я виновата... Они умерли... А я... А я живу дальше!
—Живёшь, потому что такова воля Всевышнего, — она подвела меня к дивану, и мы сели. — А они умерли... Это тоже по Его воле.
—Они могли жить, — вытерла я мокрое лицо.
—Не могли, — грустно взглянула на меня Лида. — Человек не может прожить ни на секунду больше, чем предопределил Господь. Нам, оставшимся, всегда тяжело это принять. Но... рано или поздно все мы умрём. И я, и ты... И все наши близкие.
—Родители меня ненавидят, — высказала я вслух то, что давно меня глодало. — Держат меня в больнице, хотя для этого нет причин.
—Они чувствуют себя виноватыми...
—Что?! — не поверила я. — Не меня?
—Конечно, не тебя! — подтвердила Лида. — Твой отец,да и мама, так мучаются! Чувство вины съедает их. Но сами себе в этом боятся признаться. Дай им время... Они ведь потеряли своих сыновей.
—Понимаю, — глухо откликнулась я. — Лучше бы братья остались живы, а я умерла. Правда, я этого хочу.
—Не говори так! — тётя ласково погладила меня по волосам. — Нельзя желать себе смерти. И какая разница, какой ребёнок умрёт? Для родителей это всегда трагедия. Будут у тебя свои дети — поймёшь.
—Не будет, — я резко вскочила с дивана. — Никогда и ни за что!
Мне было невыносимо думать, что кто-то, кроме Адама, может стать моим мужем. Семья, дети... Этому не бывать!
—Хорошо, — согласилась тётя, понимая, что спорить бесполезно. — Лучше покушай.
—А когда меня выпишут из больницы? — спросила я.
—Я сегодня поговорю с твоими родителями, — пообещала тётя. — Поедешь жить ко мне. Ну... Если...
—Если мои родители не захотят видеть меня в своём доме, — закончила я за неё.
—Ну... — женщина замялась. — Ладно... давай завтракать.
Вечером пришла Румиса, чтобы сменить тётю Лиду.
—Роза хотела приехать сегодня, но я попросила её перенести визит на завтра, — рассказала подруга. — Надеюсь, ты не против.
—Румиса, — я взяла её за руку. — Спасибо тебе за всё! Ты самый лучший человек из всех, кого я знаю.
Она с удивлением посмотрела на меня.
—Да, — поняла я её реакцию. — Я понемногу прихожу в себя.
—Ох, Самира! — она обняла меня, и мы так простояли несколько минут.
—Мои братья, Адам, Дошув... — одно лишь произнесение их имён заставляло заново переживать ту трагедию. — Румиса, как мне с этим жить?
—Я... не знаю, милая, — мы сели на кровать. — Но я всегда буду рядом. И Гапур, и Артур... и Роза. Мы тебя не оставим!
— Спасибо! - искренне поблагодарила я её.
— Всегда пожалуйста, - подмигнула мне девушка.
—Кстати, — вспомнила я, — у Гапура не было проблем из-за Руслана?
—Нет, — улыбнулась подруга. — Может, отец Руслана и прокурор, но у Гапура есть родственник-судья.
—Это хорошо, — я тоже улыбнулась. — Значит, Гапур ему не по зубам.
И тут же улыбка сползла с моего лица.Как я могла себе это позволить? Чувство вины и раскаяние снова накатили на меня.
—Самира, — вывела меня из раздумий подруга. — Переезжай к нам. Тебе больше нечего делать в больнице.
—Что? — удивилась я.
—Ты же уже не болеешь. Да и Гапур не против. У нас большой дом. И...
—Спасибо, — я была так тронута, что на мгновение забыла о своём горе. — Румиса, у меня просто нет слов.
—Ерунда! Любой бы на моём месте предложил то же самое. Так что, поедешь к нам?
—Нет, — вежливо ответила я. — Могу приехать с ночёвкой. Но жить буду у тёти... Если, конечно, отец не заберёт меня домой.
—Кстати, — чувствуя неловкость, Румиса сменила тему. — Хава выходит замуж. В сентябре.
—За Ибрагима? — расстроилась я.
—Да, представляешь?
—А как же его модель?
—Так я ей всё о ней и выложила, — покачала головой Румиса. — В порыве гнева!
—Из-за чего?
—Ну... Ибрагима задело, что ты не вышла за Руслана... Ну, эта вся история, мол, ты виновата. И он запретил ей с тобой общаться. Извини, говорю как есть.
—Да ерунда, — отмахнулась я. — И что Хава?
—Тоже начала на тебя наезжать, — с гневом ответила Румиса. — Я так разозлилась! Сказала, что её Ибрагим ей не верен, что мы видели его с другой.
—И что?
—Рассмеялась, не поверила.
—Почему я не удивлена? — закатила я глаза. — А что Деши? Что я ей сделала?
—Самира, — мягко напомнила мне подруга, — она же любила Дошува. А он...
—Короче, Деши винит меня?
—Ну... Сказала, что не готова тебя сейчас видеть. А я ей заявила, что для неё парень оказался дороже подруги. Что Дошув даже не звал её замуж... А знаешь, что она мне в ответ?
—Что?
—«Посмотрела бы я на тебя, если бы на месте Дошува был Гапур». Прикинь?
—И что ты ответила? — испугалась я.
—Что я? Сказала, что всё по воле Аллаха! Вот что. И что мне пришлось бы жить дальше. И что ты не виновата. А Дошув и мой муж — взрослые люди... И если суждено умереть, то умрут даже в собственной постели.
—Ого, — восхитилась я твёрдостью подруги. — Слов нет, Румиса.
—Конечно, я бы плакала и страдала, — слёзы потекли по щекам Румисы. — И мне этих парней безумно жаль. Но... Разве кто-то хотел, чтобы всё так вышло?
—Хотел, — твёрдо ответила я. — Руслан хотел. Если бы ты слышала, что он мне говорил...
Я рассказала подруге всё,и она смотрела на меня в ужасе.
—Какой мерзкий тип! — воскликнула Румиса. — От таких всего можно ожидать! Тебя нужно от него оберегать. Но ты не бойся, Самира. Я скажу Гапуру. Он поможет!
Но я не боялась... Странно, но после разговоров с тётей, с Румисой... Словно камень с души упал. Нет, боль не отпустила меня. Но тугая петля ослабла, и я наконец смогла сделать первый по-настоящему глубокий вдох. Я хотя бы перестала шугаться, когда слышала имена родных мне людей.
Висита, Масхуд, Адам, Дошув.