11 глава.
Мы стояли в коридоре университета, до звонка оставалось пару минут. Я с удивлением смотрели на Хаву. Никак не могла поверить в услышанное!
— Да этот Ибрашка тебя старше на... — мои мысли путались, пытаясь осознать масштаб этой новости. Голова шла кругом. — Кстати, а сколько ему вообще лет?
— Тридцать, — с готовностью подсказала Деши, скрестив руки на груди. — Неделю назад как раз юбилей отпраздновал.
— Откуда ты знаешь? — покосилась на неё Румиса, в её голосе прозвучало лёгкое подозрение.
— Откуда, откуда... — Деши язвительно фыркнула и мотнула головой в сторону всё ещё плачущей Хавы. — От неё, конечно же. Она ему на юбилей шикарный подарок вручила. Сколько дней провели в раздумьях, что Ибрашке лучше всего подарить на его день рождение.
Моё любопытство, всегда берущее верх над тактом, заставило меня спросить: —И что а итоге купила ты ему, Хава? Неужели глобус или курту мира?
— Сборник редких томов по истории мира, — всхлипнула Хава, но в её голосе на секунду прорвалась гордость. — И... и дорогую белую рубашку...
— Какая разница, что она ему дарила! — с искренним возмущением перебила Румиса, сжимая плечо Хавы в утешительном жесте. — Хава, милая, лучше расскажи, что вообще произошло? Как оно началось-то и почему он... — она запнулась, подбирая деликатное слово, но не нашла, —... почему он так поступил с тобой?
Я же не могла отвести подозрительного взгляда от Румисы. —Стойте. Ты что, знала об их романе всё это время? — в моём голосе прозвучал немой укор. Я почувствовала себя немного преданной, последней, кто узнал о таком скандале.
Румиса широко раскрыла глаза, и её лицо выразило самое неподдельное изумление.
— Честное слово, я не знала абсолютно ничего! — воскликнула она, поднимая руки вверх, как бы сдаваясь. — Я сама в полнейшем шоке! Думала, у Хавы просто проблемы с учёбой или в семье что-то... а тут такое!
Её искренность не вызывала сомнений. Мы все вновь перевели взгляд на Хаву, ожидая её горького рассказа. Аудитория и предстоящая пара отошли на самый задний план.
Но тут над нашими головами, словно холодный душ, прозвенел резкий звонок, возвещающий о начале пары. Большинство студентов поспешили на занятия.
— Я не пойду на пару, — твёрдо, сквозь слезы, заявила Хава, с ненавистью глядя на дверь аудитории. — У нас сейчас два занятия подряд... с ним. Я приду только к третьей паре.
— Я остаюсь с тобой, — тут же вызвалась Деши, бросая на дверь такой взгляд, будто готова была выдернуть её с петель. — Вдвоём веселее!
— И мы с вами! — быстро сказала я, перехватывая взгляд Румисы. — Одна голова хорошо, а четыре — лучше. Разберёмся, что к чему.
Моё любопытство перевесило все университетские правила. Услышать историю Хавы о тайном романе с преподавателем казалось мне в тысячу раз интереснее, чем слушать про древние цивилизации или политические события наших дней.
Румиса, как образцовая студентка и прилежная девушка, на мгновение замялась. На её лице читалась внутренняя борьба: долг и расписание против дружеской поддержки.
— Но так же нельзя... прогуливать... — начала она осуждающе, но увидев три пары устремлённых на неё глаз — умоляющих у Хавы, решительных у Деши и азартных у меня — она сдалась. Вздохнув, она махнула рукой. — А, будь что будет! Я с вами, короче. Пойдёмте в столовую на первом этаже, пересидим там.
И вчетвером, как банда заговорщиков, мы развернулись и пошли прочь от аудитории, в которой уже начинал свою лекцию человек, разбивший сердце нашей подруги.
Придя в столовую, её пустынность меня не удивила — все нормальные студенты в это время уже сидели на парах. Пространство зала было заполнено тишиной, нарушаемой лишь гулом холодильников и доносящимся из-за дверей кухни звонком посуды. Мы подошли к прилавку, где единственная продавщица скучающе перекладывала пирожки.
— Четыре капучино и вот эти булочки с корицей, — скомандовала я, указывая на самое аппетитное в витрине.
— Я угощаю, девочки! — тут же заявила Деши, лихо доставая из сумки свой ярко-розовый кошелёк. — В честь примирения!
— Ой, а что это вы так рано разгулялись? — удивилась продавщица, принимая деньги. — Занятий что ли нет? Или лектор заболел?
— Мы прогуливаем, — невозмутимо и бодро сообщила я, словно объявляла о самом естественном деле на свете. — У нас важные дела.
Румиса, для которой прогул пары был сродни преступлению, смерила меня убийственным взглядом.
— Ага! — фыркнула она, обращаясь к продавщице с видом невинной жертвы. — Очень важные дела. Например, с утра набить своё пузо сладостями.
Продавщица лишь многозначительно покачала головой, молчаливо осудив нашу разболтанность, но делать замечания не стала — все-таки она на рабочем месте. Забрав наши капучино с пышной пенкой и ароматные булочки, мы устроились за столиком в самом конце просторного зала, подальше от чужих глаз и ушей. Это было идеальное место для того, чтобы никто нас не подслушал.
Но не успели мы сделать и пары глотков ароматного капучино, как дверь в столовую распахнулась. На пороге, как воплощение нашей коллективной тревоги, стоял Ибрагим Мусаевич. Его взгляд, скользнув по пустому залу, почти мгновенно нашел и пригвоздил нашу четверку. Лицо его потемнело. Отбросив всю профессорскую неспешность, он быстрыми, решительными шагами направился к нашему столику.
— Ага, вот вы где! — проговорил он, не повышая голоса, но от этого его шёпот звучал ещё опаснее. — Быстро все на занятие! А то я вынужден буду...
Мы, как по команде, вскочили со своих мест — сработал стадный инстинкт послушных студентов. Все, кроме Хавы. Она не подняла на него глаз, продолжая с невозмутимым видом изучать узор на своей булочке.
— Девочки, сядьте на свои места обратно, — ледяным, ровным тоном произнесла она. — Не бойтесь, за прогул вам ничего не будет. Я беру ответственность на себя.
Деши и я, недолго думая, тут же плюхнулись на стулья, завороженные разворачивающимся спектаклем. Румиса, поколебавшись пару секунд в мучительном выборе между долгом и солидарностью, в конце концов, с тяжёлым вздохом тоже последовала нашему примеру.
Ибрагим Мусаевич покраснел, на его шее надулись вены. Мне на мгновение показалось, что он сейчас взорвётся и начнёт орать на всю столовую. Но вместо этого он нервно огляделся по сторонам, убедился, что кроме нас и скучающей продавщицы никого нет, схватил стул от соседнего стола и с грохотом присел к нашему столу. Хава оказалась напротив него.
— Чего ты добиваешься, Хава? — прошипел он, наклонившись к столу поближе.
Его пальцы судорожно постукивали по столешнице.
— Ничего я не добиваюсь, Ибрагим Мусаевич! — с невинностью ответила она, наконец подняв на него глаза, полые холодного презрения. Она кокетливо показала ему булочку. — Я кушать захотела, всего-то. У студентов тоже есть право на перекус.
— Мы расстались, это был твой выбор... — начал было он, пытаясь взять ситуацию под контроль.
— Неправда! — резко, уже не скрывая эмоций, выкрикнула Хава, и её голос сорвался на высокой ноте. — Это ты этого добивался! Ты отдалился от меня, а теперь решил сделать вид, что это я всё придумала!
— Ты просто надоела мне со своей вечной ревностью и подозрениями! — его шёпот стал громче, срываясь на крик.
— Я знаю, что ты начал общаться со студенткой с третьего курса! — неожиданно выпалила Хава, и её слова повисли в воздухе, острые и ядовитые. — С той, что учится там, где твой родственник учится Думаешь, я ничего не знаю?
Это был удар ниже пояса. Ибрагим аж подпрыгнул на стуле.
— Это ложь! Чушь какая-то! — возмутился он, но по его бегающему взгляду было видно — попал точно в цель. — Эта Дина сама бегает за мной.
— Как мило, — ядовито протянула Хава, и на её губах появилась горькая улыбка. — Ты даже её имя сразу назвал. «Дина». Знакомы, я смотрю.
— Я вообще-то её преподаватель! — пытался он оправдаться, но звучало это уже жалко и неубедительно. — И знаю имена всех своих студентов.
— Но ты сразу понял, что из всех девочек той группы, я имела ввиду именно Дину, - не сдавалась Хава.
В этот момент я первая очнулась от шока. Этот приватный скандал вот-вот мог перерасти во что-то большее.
— Эй, если что, вы тут не одни, — вставила я язвительно, разводя руками. — Вы ещё микрофоны в руки возьмите, а то вас в соседних корпусах ещё не все услышали. Или хотите, чтобы продавщица вызвала охрану для урегулирования педагогического спора?
Румиса, сидевшая напротив меня, сжала губы в тонкую ниточку, и её плечи задрожали от сдерживаемого смеха. А Деши лишь многозначительно покатила глазами, всем своим видом показывая, что наблюдает эту постыдную сцену далеко не в первый раз.
— Девушки, я не шучу! Быстро на занятия! — опомнился Ибрагим Мусаевич, резко вставая. Его лицо всё ещё было багровым, но в голосе вновь появились нотки привычной преподавательской власти. — Это касается всех, Хава. Включая тебя. Мы... мы во всём разберёмся после пар.
Он бросил на неё взгляд, полный немой угрозы и предупреждения, явно давая понять, что разговор ещё не окончен.
— А можно мы хоть доедим? — внезапно, с подкупающе невинным выражением лица, в конфликт влезла Румиса. — Мы честно-честно, сразу же придём. А то в аудиторию с едой вы нас не пустите.
Ибрагим Мусаевич замер на мгновение, явно соображая как лучше поступить. Он покосился на Хаву, которая снова уткнулась в свою булочку с видом полнейшего безразличия.
— Хорошо, — сквозь зубы буркнул он, сдаваясь. — Пятнадцать минут. И чтобы я вас видел в аудитории. Иначе — прогул всем и строгий выговор.
С этими словами он развернулся и быстрым шагом, стараясь сохранить остатки достоинства, покинул столовую.
Как только дверь закрылась за ним, в нашей компании на секунду повисла гробовая тишина, а затем я не выдержала.
— Ну вы даёте! — вырвалось у меня, и я громко расхихикалась, снимая напряжение. — Вот это да! Я думала, щас прямо тут второе действие драмы начнётся с криками и битьём посуды! А ты, — я ткнула вилкой в сторону Румисы, — молодец! «Можно доедим?» Гениально! Он аж растерялся!
Деши тоже фыркнула, качая головой: —Да уж, Ибрашка сегодня не в своей тарелке. Видала, как он покраснел?
Только Хава не смеялась. Она отпила глоток капучино и поставила чашку с глухим стуком.
—Ладно, — тихо сказала она. — Теперь вы всё знаете. Весь цирк.
— А откуда ты вообще узнала, что Ибрашка с этой... Диной общается? — первая нарушила молчание Румиса, аккуратно отодвигая свою чашку. — Это правда, или ты просто так его решила задеть?
Хава горько усмехнулась, и в её глазах блеснула неподдельная боль. —Оказывается,он со многими общается, — выдохнула она, с силой сжимая салфетку в руке. — Большой бабник и любитель молоденьких студенток.
— И когда ты об этом узнала? — нахмурилась Румиса.
— Ну... Неделю как, приблизительно.
— Тогда самый главный вопрос, — не выдержала я, смотря на её измученное лицо. — Зачем ты вообще с ним продолжаешь это всё? Если он такой, как ты говоришь?
Хава закрыла глаза на секунду, словно собираясь с силами, и произнесла тихо, с обречённостью: —Я люблю его. Вот в чём вся проблема. Глупо, смешно, но это так.
— Это не любовь, это глупость! — вспыхнула я, не в силах сдержать раздражения. — Парней полно вокруг! Найди себе нормального, который будет ценить тебя одну, а не бегай за преподавателем, который заглядывается на каждую юбку!
— Тебе легко так говорить! — резко перебила меня Хава, и в её голосе впервые за весь разговор прозвучала злость. — Ты сидишь со своим идеальным Адамом и читаешь мне мораль! А вот представь, если бы твой Адам так поступил? Если бы ты узнала, что он улыбается кому-то «по-особенному»? Уверена ли ты на все сто, что он смотрит только на тебя?
Её слова прозвучали как удар ниже пояса. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а сердце забилось чаще и громче, отдаваясь глухим стуком в висках. Неприятная, ядовитая мысль, о которой я никогда не позволяла себе думать, больно обожгла изнутри.
— А ты что-то конкретное знаешь про Адама? — вырвалось у меня, и я сама удивилась резкости своего тона, скрещивая руки на груди в защитной позе. — Или это просто глупая попытка свалить свою боль на меня и сделать вид, что все парни одинаковы?
Хава отвела взгляд, её пыл моментально угас.
—Нет, — тихо и честно призналась она. — Ничего я не знаю. Я... просто к примеру сказала.
— Дурацкий пример, — проворчала я, отводя взгляд в сторону и делая глоток уже остывшего капучино, чтобы скрыть внезапно нахлынувшую тревогу. — Совсем дурацкий.
— Прости меня, — тихо произнесла Хава, и её глаза наполнились слезами. — Я помню, как впервые увидела Ибрашку. Это было такое странное, новое чувство...
Она с трудом сглотнула комок в горле.
— Он мне понравился сразу. Это звучит банально, но это правда. Поэтому я так отчаянно хотела выиграть тот конкурс и в итоге... назвала тебе неправильные ответы. Я до ужаса боялась, Самира, что ты ему понравишься. Ты такая красивая, а рядом с тобой я — серая мышка. Мне казалось, он обратит внимание только на тебя, и я пыталась привлечь его хоть чем-то — своими знаниями в истории. Конечно... Меня это не оправдывает.
Она смотрела на меня с таким раскаянием, что остатки моих обид начали таять.
— Ты не серая мышка! — влезла Деши в разговор.
— Просто глупая влюблённая девушка, — потрепала Хаву по щеке Румиса.
— Я сама не понимала, что на меня нашло. Но именно так, после той победы, мы с Ибрагимом и начали общаться. В общем прости...
— Ещё раз скажешь слово «прости» — и я тебя стукну, — не удержалась я, и уголки губ дрогнули в сдержанной улыбке. — Да простила я тебя. Забудь уже.
— И Ибрашку тоже забудь, — бросила Деши, исподлобья поглядывая на Хаву. — Он как мартовский кот — ветреный и непостоянный.
— И вообще, знаете что? — неожиданно поднялась со своего места Румиса, глаза её блеснули озорным огоньком. — Давайте прогуляем сегодня все занятия?
— Что? — я невольно округлила глаза, не веря своим ушам.
— Пойдём, пройдёмся по парку, заскочим в наше любимое кафе... — её голос звучал заговорщицки и воодушевлённо.
— Мы на тебя плохо влияем, — тихо засмеялась Хава, и на её щеках выступил румянец. — Я только за!
— Я тоже за! — сразу же откликнулась я.
— И я! — поддержала Деши.
— И я! — заключила Румиса, и мы дружно рассмеялись.
— Ой, — спохватилась Румиса, едва мы вышли на улицу. — Я же пообещала, что мы вернёмся через десять минут. Нехорошо обещания нарушать...
— Что ж, возвращайся, — Хава лукаво подмигнула, и её настроение, казалось, полностью восстановилось. — А мы пришлём тебе фото с нашего гуляния.
— И передай Ибрагиму пламенный привет, — фыркнула Деши.
— Скажи, что Хава от переживаний в обморок упала, а мы её в больницу повезли, — не сдержала смеха я.
— Да ну вас всех, — махнула рукой Румиса, но улыбка выдавала её. — Ладно, так и быть, остаюсь.
И наша весёлая четверка, отбросив все сомнения, направилась в центр города.