Глава 12. Звонок из другого мира
Прошел месяц. Ранняя осень окрасила Казань в грязно-желтые и багровые тона. Турбо по-прежнему ходил как в воду опущенный, но уже не метался по девчонкам. Он просто существовал. Ходил на разборки, качался в подвале, молча пил с нами чай. Пустота внутри него стала тихой, привычной, как шум в ушах.
Как-то вечером я зашел в подвал за забытой курткой. Было уже поздно, все разошлись. В кромешной тишине вдруг резко зазвонил телефон в «кабинете». Старый, дисковый аппарат, висевший на стене, трещал так, будто его дергали за душу.
Я не хотел поднимать. Кому звонить в такую рань? Но звонок был настойчивым, нервным. В конце концов, я снял трубку.
— Алло?
Сначала в ответ — лишь гудение дальней линии, помехи. Потом тихий, неуверенный голос:
— Зима? Это... Мелисса.
У меня перехватило дыхание. Я машинально оглянулся, будто боялся, что Турбо материализуется из темноты.
— Мята, — выдохнул я. — Ты... откуда?
— Из Питера, — голос ее звучал устало, но по-прежнему четко. — Я... я нашла ваш номер в записной книжке Валеры. На обороте, карандашом. Надеялась, что он еще тот.
Сердце у меня ушло в пятки. Она звонила сюда. В нашу крепость. В самое сердце его мира.
— Он... он не здесь, — быстро сказал я, снова озираясь.
— Я знаю. Я хотела поговорить с тобой.
Со мной? Удивление сковало язык.
— Как он? — спросила она, и в этих двух словах был слышен весь ее невысказанный страх, вся тоска.
Что я мог ей сказать? Что он — тень? Что он медленно гаснет, как прогоревшая лампочка?
— Жив, — буркнул я. — Держится.
— Он ненавидит меня? — прошептала она.
Этот вопрос прозвучал так по-детски, так уязвимо, что у меня сжалось сердце.
— Нет, — честно ответил я. — Он ненавидит себя. За то, что сделал тебе больно.
Она молчала, и я слышал ее ровное дыхание в трубку.
— Я не жалею, — наконец сказала она. — Ни о чем. Ни об одном моменте. И уж тем более... о той ночи. Скажи ему это. Если сможешь.
— Скажу, — пообещал я, хотя не представлял, как подступлюсь с этим.
— Я поступила в институт, — сменила она тему, и в голосе послышалась тень прежней, уверенной в себе Мяты. — Все сложно, общежитие, чужие люди... но интересно. Очень интересно.
— Это хорошо, — пробормотал я, чувствуя себя полным идиотом. Что я мог еще сказать?
— Зима... позаботься о нем, — ее голос снова стал тихим, почти молящим. — Он сильный, но сейчас... сейчас он сломлен. И ему нужен брат. Нужен ты.
Меня будто обожгло. Она, которую он считал причиной своего разлада с нами, просила меня, его друга, быть с ним рядом.
— Он мне брат, — просто сказал я. — Я всегда рядом.
— Я знаю, — в ее голосе послышалась слабая улыбка. — Спасибо. И... прости за беспокойство.
— Не за что.
Помолчали. Неловко. Что еще можно было сказать? Миры между нами были слишком разными.
— До свидания, Зима.
— Пока, Мелисса.
Щелчок. Гудки. Я еще минут пять стоял с трубкой в руке, глядя в темноту подвала. Ее голос, такой живой и такой далекий, все еще звучал в ушах.
Я положил трубку. Тишина снова сомкнулась вокруг, но теперь она была иной. Она была наполнена эхом ее слов. Эхом заботы, которая пришла из другого мира, от той, что должна была бы нас ненавидеть.
Он не должен был об этом знать. Этот звонок стал бы для него новой пыткой. Но ее просьба... «Позаботься о нем». Это было то, что я и так делал. Но теперь это было подкреплено ее благословением. Странный, горький, тройной союз — он, я и ее призрак между нами.
Я надел куртку и вышел на улицу. Ночь была холодной, звездной. Где-то там, в огромном Питере, была девушка, которая любила моего друга. А здесь, в Казани, был он. И был я. И мы должны были как-то жить с этой любовью и с этой потерей. Дальше.