Глава 10. Другие берега
Утро было серым и слякотным. Мы стояли с Турбо на балконе его квартиры, выходившем на вокзал. Не на перрон, конечно, но видно было, как люди суетятся, загружаются в поезда. Мы не сговаривались, оба просто пришли сюда. Молча.
Он оперся о перила, сжав их так, что костяшки побелели. Я стоял рядом, курил, стараясь не смотреть на него. Мы оба знали, что вон тот, синий поезд «Казань-Санкт-Петербург» увозит в семь утра не просто пассажиров. Он увозил часть него.
Прозвучал гудок. Длинный, пронзительный. Турбо вздрогнул всем телом, будто этот звук прошелся по нему ножом. Поезд медленно, нехотя, тронулся с места. Набирал скорость. Вот он уже скрылся за поворотом, оставив после себя лишь пустые рельсы и гул в ушах.
Турбо простоял еще минут десять, не двигаясь, глядя в пустоту. Потом разжал руки, развернулся и, не сказав ни слова, пошел внутрь. Я потушил окурок и последовал за ним.
С того дня он пытался забыться. Я видел это. Мы все видели.
Сначала были девчонки. Те самые, что крутились вокруг наших пацанов, привлеченные ореолом опасности и силы. Румяные, громко смеющиеся, в коротких юбках и с яркой помадой. Он приводил их в подвал, когда там никого не было, или уходил с ними куда-то на сторону.
Одна, Катя, даже продержалась пару недель. Рыжая, с задорным смехом. Она пыталась его растормошить, заставить улыбаться. Готовила ему еду, которую он потом молча доедал, глядя в одну точку. Как-то раз она принесла в подвал магнитофон, начала танцевать перед ним, заигрывать. Он смотрел на нее пустым взглядом, а потом резко встал и вышел. Больше ее не видели.
Он стал жестче на разборках. Более безрассудным. Там, где раньше хватало слова и угрозы, теперь пускал в ход кулаки сразу, без разбора. В его ударах была не злость, а какая-то отчаянная, тупая ярость, направленная не столько на врагов, сколько на самого себя.
Как-то вечером мы сидели в «кабинете». Пальто чистил мандарин, разбирая его на идеальные дольки. Я пил чай. Турбо вошел, от него пахло дешевым одеколоном и чужими духами. Он был мрачен.
— Ну что, как твоя новая? — спросил Пальто, не глядя на него. — Светка, кажется?
— Отстань, — буркнул Турбо, плюхаясь на диван.
— Она тебе не пара, — спокойно продолжил Пальто. — И предыдущая не пара. И следующая не будет.
Турбо поднял на него взгляд, полный угрозы.
— А ты кто такой, чтобы решать?
— Я никто, — Пальто положил в рот дольку. — Но я вижу. Ты не их ищешь. Ты в них ее ищешь. А ее там нет. И не будет.
Турбо сжал кулаки. Я приготовился вскочить, но драки не случилось. Вся злость из него разом ушла, сменившись той самой, знакомой пустотой. Он просто опустил голову.
— Я знаю, — прошептал он. — Блять, я знаю.
Он встал и ушел в спортзал. Скоро оттуда донесся привычный, монотонный лязг железа. Он снова бежал в свою качалку, в боль, в усталость — от себя самого.
Пальто посмотрел на меня своими усталыми глазами.
— Ничего, Вахит. Переживет. Просто рана еще свежая. Ему нужно время.
— А если не переживет? — тихо спросил я.
Пальто развел руками. Его аккордеон молчал в углу. Казалось, даже он не знал, что сыграть на эту тему.
Я понимал, что Пальто прав. Никакие другие берега не могли заменить тот, что он потерял. Он метался между чужими девушками и качалкой, между драками и пустотой, пытаясь заткнуть дыру в душе. Но дыра была слишком большой.
И я сидел и смотрел, как мой лучший друг пытается собрать себя по кускам, и понимал, что никак не могу ему помочь. Потому что единственный человек, который мог бы его по-настоящему исцелить, сейчас был за сотни километров, в городе на Неве, и начинала свою, новую жизнь. Без него.