Глава 6. Звонок
Я сидел в таксофоне у универсама. Трубка в руке была ледяной, как и все внутри. Автомат глотал монеты с сухим, безразличным щелканьем. Я набрал номер, который выпытал у Маратки, пригрозив оторвать ему уши. Пацан сдал без боя, почуяв нешуточность моих намерений.
Трубку взяли почти сразу.
«Алло?» — ее голос был спокойным, ровным. Таким чистым, что мне на мгновение стало стыдно за весь этот подвал, за кровь, за пыль, за матерщину, что въелась в мою жизнь, как копоть.
Я сглотнул комок в горле.
— Это Зима.
С той стороны наступила короткая пауза. Не испуганная, нет. Настороженная.
— Зима. Что-то случилось?
— С Валерой, — выдохнул я, упираясь лбом в холодное стекло кабины. Снаружи шел мелкий, противный дождь. — Он... его порезали.
Тишина в трубке стала густой, тяжелой. Мне показалось, я слышу, как бьется ее сердце.
— Жив? — одно слово, вырванное страхом.
— Жив. Отлеживается. Рванули бок, но Пальто, наш... врач, зашил. Опасно было, но пронесло.
— Где он? — голос дрогнул, выдавив эту информацию наружу.
— У нас. В подвале. Не хочет, чтобы ты приходила. Не хочет тебя пугать.
Она резко выдохнула. Я даже услышал этот звук — не плач, а скорее ярость.
— Он идиот.
С этим я был согласен на все сто.
— Да. Но он не просто так. Ему... стыдно перед тобой.
— Стыдно? — в ее голосе впервые прорвалось настоящее, живое недоумение. — Он что, думает, я о нем каком-то другом представление имела? Что он бухгалтер из сберкассы? Я знаю, кто он! Знаю, чем он занимается! Но я вижу, кто он еще!
Ее слова резанули меня по живому. «Кто он еще». Тот, кого я, его лучший друг, разглядеть не смог. Или не захотел.
— Он говорит, ты предлагаешь ему уехать, — сказал я, переходя к сути. — В Питер.
Снова пауза. Теперь более осмысленная.
— Предлагала. Он сказал, что не может вас бросить.
От этих слов в груди что-то кольнуло. Значит, все же сказал. Значит, мы для него что-то значим. Значим.
— Он не может сделать выбор, — прошептал я, глядя на мутное стекло, за которым мелькали чужие силуэты. — Он разрывается. И это его убьет. В следующий раз ему могут не просто бок порезать.
— Что ты хочешь от меня, Зима? — спросила она прямо. Без злости. Просто констатация.
Чего я хотел? Чтобы она исчезла? Чтобы все стало как раньше? Это было уже невозможно. Мир сдвинулся с оси.
— Я хочу, чтобы он был жив, — сказал я, и это была чистая правда. — А для этого ему нужно определиться. Или здесь, с нами. Или там, с тобой. Сидеть на двух стульях — себе дороже.
— Ты предлагаешь мне отступить? — в ее голосе зазвучала сталь.
— Нет. Я прошу тебя... поговорить с ним. Честно. Скажи ему, что ждет его там. И что он теряет здесь. Он не слушает меня. Он слушает тебя.
Я сказал это и почувствовал горький привкус поражения. Я, Зима, его стена, просил девчонку решить судьбу моего друга. Потому что сам уже не справлялся.
Она долго молчала.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Я приду. Завтра.
— Не сюда, — быстро остановил я. — Он не захочет. Встретьтесь где-нибудь в городе. У него ключ от гаража моего дяди, на Залесской, 15. Там тихо. Его никто не найдет.
Я сказал адрес и повесил трубку, не прощаясь. Монеты звякнули в монетоприемнике. Я вышел из таксофона. Дождь тут же принялся мочить куртку, но мне было все равно.
Я сделал то, что должен был сделать. Я запустил механизм. Теперь все зависело от них. От Турбо и от его Мятной девушки. А мне оставалось только ждать. И впервые в жизни я боялся того, что принесет завтрашний день.