глава 18
Всю дорогу до дворца Се Ляня обуревало беспокойство, нервы были на пределе. В его голове роились отчаянные мысли, не покидало искушение просто развернуться и сбежать.
Может быть, стоит навсегда отказаться от идеи возвращения во дворец Сяньлэ? Ведь если там так строго относятся к установлению личности принца, то риск разоблачения становился невыносимо высоким, и перспектива провала пугала его до глубины души.
Что если… его собственные родители не признают и казнят?
Хуа Чэн, конечно шутит, что даже если король и королева его не признают, то они… просто сбегут и будут жить в свое удовольствие. Но если Се Лянь сильно хочет, то они могут сделать все сейчас.
Чем ближе был город, тем сильнее идея Сань Лана казалось, ему очень даже хорошей.
Се Лянь представлял, как они с Хуа Чэном, взявшись за руки, исчезают в гуще лесов, забывают о дворцовых интригах и живут простой, свободной жизнью. Они могли бы выращивать овощи, ловить рыбу, и ночи напролет любоваться звездами, не боясь разоблачения.
Но затем, в сознание врывались образы его родителей, их добрые лица, наполненные надеждой и любовью. Он вспоминал их наставления, их веру в него. Как он мог так просто сбежать, оставив их в неведении, в мучительном ожидании?
Нет, он должен был хотя бы попытаться. Должен был предстать перед ними, доказать, что он достоин их любви, даже если его признание обернется трагедией.
Он глубоко вздохнул, собирая волю в кулак, и постарался отбросить все мрачные предчувствия. Впереди его ждал дворец Сяньлэ, и он должен был встретить свою судьбу с поднятой головой. Хуа Чэн почувствовал его колебания и крепче сжал руку, словно говоря: «Я буду рядом, что бы ни случилось».
И… наследный принц искренне верил своему поданному.
Проход через ворота прошел как в тумане, когда разбойники, сопровождавшие Се Ляня, сказали, что он пропавший принц… Воины
королевской стражи, казалось, были сбиты с толку, удивленно и даже с некоторым недоверием выгнув бровь.
Действительно, за последние пять лет очень мало таких смельчаков, кто осмелился бы дурить короля и королеву, разыгрывая фарс о возвращении сына.
Рыцари лишь переглянулись, пожали плечами, словно говоря «какая разница, что он там несет», и начали сопровождать их до дворца, а затем и по его бесконечным коридорам, погружая Се Ляня все глубже в пучину неизвестности и тревоги.
Так они дошли до большого королевского балкона. Му Цин и Фэн Синь остались за дверью, в то время как Хуа Чэн беспрекословно последовал за Се Лянем.
Предстоящая встреча с королевской четой казалась неизбежной, и Се Лянь не мог отделаться от ощущения надвигающейся бури. Однако теплые объятия его Сань Лана, ласковый шепот делали свое дело и юноша не выглядел таким нервным, как они только сюда пришли.
— Если что, я рядом, — прошептал в макушку Хуа Чэн, а затем добавил, — С новым цветом волосом ты выглядишь, как моя серебряная бабочка… или, как один из тех цветов, которые я собирал для тебя.
На щеках наследного принца проступил румянец.
Его сердце забилось чаще, не столько от страха перед встречей, сколько от нежных слов Хуа Чэна. Он слегка приподнял голову, чтобы взглянуть в его лицо и увидел глазу лишь искреннюю любовь и поддержку.
Се Лянь невольно улыбнулся, чувствуя, как тяжесть постепенно отступает, уступая место чувству безопасности. Он знал, что пока Сань Лан рядом, он сможет выдержать все, что уготовано судьбой. Легкий жест, почти незаметное сжатие руки Хуа Чэном, послужило безмолвным ободрением.
За дверьми балкона послышался шум.
Приближался топот, на этот раз не грозный марш королевской армии, а нечто более тихое, стремительное, без звякающих доспехов. Се Лянь уже научился различать звуки, издаваемые солдатами.
И тут юношу осенило… как начать диалог?
Ему следует поклониться и извиниться? Как-то доказать что он их сын?
Рассказать отрывки из своего детства?
Что он должен сделать?
В голове было много мыслей.
Однако, как только распахнулись балконные двери, все мысли тут же испарились.
На балкон вышли мужчина и женщина. Они были одеты, как и подобает Королю с Королевой. Величественные и яркие наряды. Они отличались от простой одежды Се Ляня, и то, он выбрал… самую нарядную, которую ему покупал… Цзюнь У.
Королева, сжимая руку мужа, не могла сдержать слезы, которые подступали к глазам. Она сразу пошла в сторону молодых парней, темноволосый юноша тут же отступил назад, но в тоже время, не ушел слишком далеко.
Перед Се Лянем стояла красивая и молодая женщина, её взгляд, наполненный теплом, был прикован к сыну.
— Мальчик мой… — прошептала одними словами королева, потянув руку к щеке юноши.
Рука у королевы была холодная и немного дрожала от волнения, а в глазах было настоящее счастье и радость.
— Матушка… Се Лянь не знал, кто его тянул за язык, но слова сами вылетели из уст.
Взгляд юноши поднялся в другую сторону. Он встретился с еще одними глазами, такими же теплыми, но в тоже время в них ощущалась твердость правителя.
— О…отец.
Се Ляню было стыдно, что он вот так «споткнулся» на простом слове, но воспоминания… о старом отце были слишком свежи.
Никто не заметил его маленькой оплошности кроме самого Се Ляня... и это радовало.
Юношу затянули в объятия… и они были одни из самых лучших.
В жизни Се Ляня, в принципе, было не так много объятий. Цзюнь У обнимал редко, и только Сань Лан был всегда рядом, готовый заключить в свои сильные объятия. Но эти объятия, от родителей, были другими. Они излучали безусловную любовь, заботу и тепло, которое он так давно не чувствовал. Казалось, будто время повернулось вспять, и он снова маленький мальчик, которого оберегают и любят всем сердцем.
Юноша прижался крепче, вдыхая давно знакомый аромат матери и свежесть, исходящую от отца. В этот момент, все прошлые горести и страдания отступили, оставив место только невыразимому чувству покоя и счастья.
Для полноты картины не хватает Сань Лана.
Кстати, о нем.
Се Лянь хотел ненадолго, буквально на несколько секунд, прервать семейную идиллию, чтобы познакомить своих родителей с Хуа Чэном. С человеком, благодаря которому он смог здесь очутиться.
Но неожиданно Се Лянь ощутил, как к объятиям присоединяется четвертый. И он почувствовал знакомые прикосновения, запах, а самое главное: тихий звон серебряных бабочек на цепях.
Се Лянь замер, словно в коконе тепла и безопасности. Сердце забилось чаще, узнавая родные, такие любимые черты, даже сквозь плотную ткань одежд. Он осторожно приоткрыл глаза и увидел, как Хуа Чэн, с неизменной нежностью во взгляде, прижимается к нему, стараясь уместиться в этом семейном кругу.
Его объятия всегда были для Се Ляня якорем, спасением в бушующем море жизни, но сейчас они словно стали последним штрихом в идеально написанной картине.
Родители не отстранились, а наоборот, будто приняли Хуа Чэна как должное, как неотъемлемую часть жизни Се Ляня. Отец слегка похлопал его по спине, а мать, мягко провела рукой по темным волосам. В этот момент Се Лянь окончательно осознал, что нашел свое место, свой дом.
В объятиях любимых людей, в переплетении судеб и сердец. И пусть прошлое было полно боли и потерь, сейчас перед ним открывалось будущее, наполненное любовью, пониманием и тем самым долгожданным покоем, о котором он так долго мечтал. Он прижался к Хуа Чэну, благодарный за его присутствие, за его любовь, которая исцелила его душу и подарила шанс на счастье, которого он, казалось, никогда не заслуживал.