эпилог
По всему государству Сяньлэ гулял праздник. В честь возвращения наследного принца, Его Высочества Се Ляня, ликовала вся страна. Прошло ровно Восемнадцать лет с его пропажи и вот, он наконец-то вернулся домой.
На главной площади города развернулось настоящее пиршество: люди танцевали, кружась в вихре ярких одежд, пели традиционные песни, наполненные благодарностью и надеждой, и просто радовались, делясь угощениями и смехом с ближними.
Воздух был пропитан ароматом благовоний и жареных сладостей, а в глазах у людей сверкала искренняя радость, отражая свет многочисленных фонарей, освещающих торжество. Казалось, сама земля Сяньлэ ликовала вместе со своими подданными, приветствуя возвращение своего любимого принца.
Вот такая история получилось! Скажите, она же намного интереснее моего пропавшего глаза?.. Вот и я о том же!
Слова эти были словно заключительная нота в долгой и трудной симфонии. Затем последовало признание, пропитанное искренностью:
Самое удивительное, что я исполнил свою мечту!.. Я начал жить во дворце, как и хотел! Шучу… Я исполнил свою новую мечту, быть с любимым человеком… да и старую тоже исполнил. А вы говорите, что за двумя зайцами не угонишься!
Слова эти эхом отозвались в тишине, напоминая о чудесах, что случаются, когда сердце наполнено любовью и надеждой.
Тем временем, на улицах кипела жизнь:
— Принц Сяньлэ самый лучший! — раздавались повсюду восторженные выкрики горожан.
— Его возращение подарит процветание королевству!
Эти фразы звучала повсюду, словно мантра, проникая в каждый уголок города. Лица людей сияли надеждой, а сердца были полны ожиданием лучших времён, которые, как они верили, принесёт с собой принц Сяньлэ.
— Как мило… Верно, очаровашка-гэгэ? , — подхватил другой голос, полный игривости. В ответ послышалось слабое ворчание:
— Сань Лан я же просил меня так не называть.
Идиллическую картину завершал маленький, но значимый штрих — на плече юноши сидел серьезный хорек, который в подтверждение слов хозяина утвердительно фыркнул.
— А я не с тобой разговаривал, — огрызнулся на зверушку разбойник, разрушая напускную серьезность и окончательно погружая всех в атмосферу тепла и взаимопонимания, — тем более не ты ли сейчас хотела с Эмином быть.
Жое и Эмин очень хорошо подружились, потому можно часто увидеть их черно-белое сочетание.
Девочка-хорек вновь фыркнула и аккуратно спустилась сплеча юноши, побежав в строну черного скакуна.
Хуа Чэн, наблюдая за этим, непринужденно предложил:
— Кстати, зайдем сегодня к Ши Цинсюаню и Хэ Сюаню?
Да, не только я исполнил свою заветную мечту, но и несколько разбойников.
У Ши Цинсюаня, как и Хэ Сюаня все наладилось. Каждый открыл, что хотел. О, что касаемо двух идиотов… Я про Фэн Синя и Му Цина, если что. Они, на удивление, записались в королевскую армию… Странная мечта, но не осуждаем.
Кстати, что касаемо трех опухолей. Ши Уду тоже занялся активной торговлей. Линвень так вообще уехал из королевства на длительный отпуск. А что касаемо Пэй Мина… — Гэгэ, мы просто обязаны зайти в книжный магазин и купить книгу Пэй Мина, ведь мы там главные герои.
— Ох… — Легкий румянец тронул щеки Се Ляня, делая его еще более очаровательным. Хуа Чэн, не упустив возможности, заправил серебряную прядь волос принца за ухо, наслаждаясь его смущением. — Мы… можем начать так всю коллекцию собрать.
Хуа Чэн не мог сдержать улыбки от столь милой идеи, вот только… — Нет, гэгэ… Мы начали раньше, когда почти восемнадцать лет назад ты мне подарил маленькую детскую книжку. Она была потрепанная, но такая дорогая моему сердцу. Ты тогда с таким трепетом мне ее протянул, словно вручал ключ от целого мира, полного приключений и веры в чудо.
Се Лянь замолчал, погрузившись в приятные воспоминания, которыми мог сполна насладиться после снятия заклятья черной магии Цзюнь У.
Хуа Чэн, в свою очередь, почувствовал, как тепло разливается по его вечно холодному сердцу. Он помнил этот момент, когда маленьким стоял заплаканным напуганным и одиноким, пока к нему не подошел мальчик в темном плаще и не вручил самый чудесный подарок.
Детская книжка, история о преданности и любви, которую он тогда не смог выразить словами. Теперь же, спустя столько лет, она стала символом их нерушимой связи, тихим началом их общей истории, написанной судьбой и скрепленной вечностью.
— Сань Лан… Ты - моя самая драгоценная книга. — прошептал Се Лянь, касаясь его щеки.
Честно скажу, в тот момент я чуть не умер во второй раз. Слова Гэгэ отозвались во мне такой сильной волной нежности, что, казалось, мои кости вот-вот превратятся в пепел.
Хуа Чэн прижал ладонь Се Ляня к своей щеке, впитывая тепло его прикосновения, словно умирающий от жажды путник.
— Ваше Высочество… — прошептал в ответ разбойник, — я навеки ваш самый преданный поданный.
— Мне не нужен поданный — тихо сказал Се Лянь, но тут же продолжил почувствовав волнение со стороны темноволосого парня. — Мне нужен любимый человек рядом, — невесомый, легкий поцелуй в губы, пока никто не видит, — и этот человек… ты.
Я, непобедимый разбойник, Хуа Чэн, был готов расплакаться от счастья, как наивный ребенок.
Хотя кого я обманываю… Я расплакался.
— С-сань Лан! Почему ты плачешь?! Я сделал что-то не так?!
А потом рассмеялся с реакции своего Гэгэ.
— С-с-сань Лан! Ты плачешь или смеешься?
И в этот момент, когда Се Лянь в панике пытался одновременно вытереть слезы с лица Хуа Чэна и понять, что же он сделал не так, разбойник крепко обнял его. Объятия Хуа Чэна были такими сильными, полными любви и благодарности, что Се Лянь почувствовал, как его собственное сердце переполняется теплом. Хуа Чэн уткнулся лицом в шею Се Ляня, тихо смеясь сквозь слезы, и прошептал:
— Ваше Высочество, я люблю вас больше всего на свете. И смеюсь, и плачу… от счастья.
В ответ Се Лянь лишь крепче обнял Хуа Чэна, чувствуя, как их сердца бьются в унисон, создавая мелодию вечной любви, освещающую даже самые темные уголки вселенной. И в этот миг они знали, что их история только начинается, и в ней будет еще много смеха, слез и бесценных моментов, связанных навеки воедино нитью судьбы.
Конец.
Или?..