Озвучивание не поддерживается в этом браузере
12
До Завесы они добирались на лошадях, и Чонгук невольно вспоминал время плена, когда ехать к вражескому лагерю приходилось не верхом на коне, как воину, а в трясущейся повозке с провиантом. Сейчас же у него была своя белогривая кобыла с тихим нравом и быстрыми ногами, а еще — удобное кожаное седло и чувство собственного достоинства.
Всю дорогу Лалиса молчала, сдержанная и задумчивая, а у самой Завесы спешилась и что-то зашептала на ухо своей лошадке. Будто понимая человеческую речь, животное мотнуло головой, стукнуло копытом о землю и мелкой рысью побежало в лес, постепенно скрываясь за деревьями. Стало ясно: дорогу они продолжат на своих двоих. Или?..
— На чем мы поедем дальше?
Чонгук тоже спрыгнул с лошади и едва не подвернул ногу, приземлившись ступней на небольшой камень, спрятанный под травой и листьями. Пришлось до треска стиснуть зубы, чтобы не простонать от боли.
— Не на чём — на ком, — поправила Лалиса.
— И на ком же? — Чонгук незаметно покрутил ступней, проверяя не вывихнута ли лодыжка.
— На мне.
Чонгук резко вскинул голову.
О богиня… Неужели сейчас он узнает, в какого зверя умеет обращаться Лалиса?
Прямо на глазах у Чонгука все вещи, которые они взяли с собой, — а их, к слову, было совсем не много — начали уменьшаться в объеме, а затем менять форму, пока не превратились в тонкие нити, браслетом обвившие запястье Лалисы. Левое. Правое — по-прежнему оплетала красная помолвочная лента.
— Чары трансформации, — догадался Чонгук, впечатленный увиденным. Нечто похожее проделывало Чудовище во время их совместного путешествия по Сумеречным землям.
— Ага, — кивнула ведьма. — Сложное колдовство, но, если ты оборотень, ничего не поделаешь — надо развивать в себе этот дар, пусть даже склонность к бытовой магии у тебя слабая.
— Почему? — удивился Чонгук. — Почему именно для оборотней так важно… — Он замолчал, судорожно втянув ноздрями воздух.
Одежда на Лалисе начала таять. Вернее, расползаться на отдельные нити, стекающие по ее телу, как струи воды, — тонкие змейки из черной ткани. Сперва оголилось плечо (и Чонгук нервно сглотнул слюну), потом — грудь: зарозовел торчащий сосок (и у эльфа перехватило дыхание). Не зная, куда себя деть от неловкости, Чонгук покраснел, побледнел, снова покраснел и отвернулся, когда штаны на ведьме тоже начали терять свою целостность.
— Что ты творишь? — прохрипел он.
— Отвечаю на твой вопрос.
— Какой вопрос? — Чонгук не понимал, почему так смутился. Когда Чудовище впервые обнажилось перед ним с Тэхёном, чтобы искупаться в грязной луже, оставшейся от высохшей реки, его щеки не горели настолько ярко. Сейчас же он чувствовал, что сгорит, вот-вот превратится в горстку пепла, — так жарко ему сделалось.
— На вопрос, почему для нас важны бытовые чары. Можешь обернуться, уже всё.
Не подозревая подвоха, эльф обернулся и вскрикнул от неожиданности, даже подскочил на месте. Лалиса стояла перед ним абсолютно голая. Не известно, что она имела в виду под «всё», но из вещей на ней были только красная обручальная лента на правой руке и толстый браслет из ниток — на левой.
Чонгук уставился себе под ноги.
— Так вот, — невозмутимо продолжила ведьма. — Оборотень трансформирует одежду в какой-нибудь предмет, который после обращения в зверя останется на его теле и не будет мешать. Благодаря этому, потом, когда он вернет себе человеческий облик, ему не придется сверкать голой задницей. Превратил браслет или, например, ошейник обратно в штаны — и оделся.
— И тем не менее голой задницей ты все же сверкаешь, — заметил Чонгук.
«Что за женщина! Никакого стыда! Одним словом, дикарка!»
— Ты бы вместо того, чтобы ворчать, пользовался моментом. Но вообще я не ставила себе целью вгонять тебя в краску. Просто бытовые чары — колдовство сложное. Есть оборотни, способные одновременно трансформировать и одежду, и свое тело.
«Как Чудовище», — подумал Чонгук.
— Но не я. Поэтому сначала — тряпки, затем — все остальное.
И она начала обращаться. Несколько секунд — и лесная поляна, окруженная высокими соснами, показалась Чонгуку невероятно тесной. Большую часть пространства заняло необычное существо, которое эльф прежде не видел и вряд ли был способен себе вообразить. Мордой и туловищем зверь напоминал пантеру с черной лоснящейся шерстью. Круглые уши, длинные усы, желтые кошачьи глаза. А вот тонкий хвост с кисточкой на конце явно достался Лалисе в наследство от предка льва. Сейчас хвост ходил из стороны в сторону, рассекая воздух как плеть.
Из спины животного вырастали широкие кожистые крылья, похожие на перепонки летучих мышей, такие же тонкие и изломанные, способные складываться в четыре раза. Вокруг шеи воротником сверкала на солнце зеленовато-черная чешуя — ну, чисто ожерелье из изумрудов и обсидианов.
«Летающая кошка, — подумал Чонгук в шоке. — Кошка с крыльями и драконьей чешуей на горле. Химера».
Вопреки его опасениям, зверь не остался таким огромным, а уменьшился до размеров лошади. Почему-то Чонгук был уверен, что Лалиса могла бы стать еще меньше, почти как обычная пантера. На одной ее лапе он заметил свою ленту, на другой — знакомый браслет из ниток.
Удивительно. То, что открылось его глазам, было удивительно. И, стоит признать, красиво.
Животное наклонило голову, словно приглашая забраться к нему на спину, и после недолгих сомнений Чонгук с трудом и не без трепета попытался оседлать крылатую кошку. Когда с третьего раза ему все-таки удалось забраться наверх, пантера обернулась и одарила наездника клыкастой улыбкой.
Вот это зубы! Вот это пасть!
Впечатленный Чонгук решил всю дорогу вести себя тише воды ниже травы и больше никогда не называть Лалису дикаркой. По крайней мере, вслух. На всякий случай.
Комментарии