Глава 24.
Позвонив одному из хороших знакомых отца, Настя залезла ногами на кровать и начала листать галерею. Фотографии Димы и Элайзы одна за другой. Сделанные сегодня днём. Она не сразу поняла, что эта парочка её надурила. А теперь они весело улыбаются друг другу на фотографии. А на другой жарко целуются.
Заорав, девушка бросила телефон на кресло на другом конце комнаты и порвала все письма, написанные ей подругой. Женьку она даже не вспоминала. Хоть они и были лучшими подружками. Ей сейчас хотелось только чьей-то смерти. Желательно того, у кого изумрудно-зелёные глаза и отвратительная улыбка.
Поэтому она безумно улыбнулась и снова взяла телефон в руки. Набрав нужный номер, она заговорила, стараясь говорить как можно убедительнее:
— Привет, мой сладкий друг, — протянула она, накручивая локон на палец.
— Настя? — недоверчиво спросил мужской голос в трубке. — Ты разве не в психушке?
— Да, но не навсегда. Мне нужна твоя помощь. Придёшь ко мне? Мне очень сильно нужно, чтобы такой сильный и смелый парень как ты, — помог мне…
— Что нужно сделать? Я посмотрю, могу ли помочь.
— Моих самых лучших друзей посадили у вас. Я хочу встретиться с ними, но меня отсюда не выпускают. Поможешь, родненький? Папа же тебе хорошо помог в прошлый раз… Помнишь?
— Хорошо, устрою, — выдохнул он. — Жди там, скоро буду. Увидишь ты своих друзей.
Парень первый бросил трубку, а девушке стало грустно от этого. Она сама хотела это сделать! Но новость о том, что ей предстоит встретиться с оболтусами — радовало её и заставляло улыбаться во весь рот. Она уже предвкушала свою победу над своими любимыми одноклассниками…
***
Дома на этот раз нас встретила миловидная женщина лет сорока. Она сразу забрала у Димы и у меня куртки и пригласила зайти. Мне сразу стало неуютно от этой атмосферы, но я старалась держаться и улыбаться.
Зайдя в зал, мы встретились с родителями Димы. Из их глаз готовы были вылетать искры гнева. Я помню, что мне рассказали о них. Дима рассказал. Они пытались подсунуть ему какую-то богатую невесту, чтобы их бизнес процветал. И, если честно, я до сих пор не понимаю, почему он решил отказаться. Это ведь такое хорошее предложение! Кто откажется от таких денег? Я — н… не знаю, в общем.
— Ну садитесь, — недовольно сказала мама Димы, рассматривая меня с ног до головы.
От этого уничижительного взгляда мне захотелось провалиться в землю. Я чувствовала себя маленькой мышкой перед огромными и злыми кошками, готовыми наброситься на меня.
Собравшись, я первая нарушила тишину, представившись:
— Здравствуйте, я — Элайза. Одноклассница вашего сына. Рада знакомству, — я кивнула родителям Димы в знак приветствия.
— Сложно сказать того же, — прыснул своим ядом Золотов Старший.
— Отец. — Сказал Дима, подходя к нему. — Относись к ней с уважением. Она… моя девушка.
Его что?! Чего?! Девушка?! Когда я стала его девушкой? Для этого нужно хотя бы… Признаться друг другу в чувствах. Которых… есть ли они вообще?
— И что? Чем удивил? Ею? И кто она? Кто её родители?
— Она та, кого я по-настоящему люблю. И не брошу из-за какой-то богатой вашей знакомой. И я привёз её просто познакомиться с вами, а не для того, чтобы она выслушивала все эти гадости о себе.
Любит? Или это очередная ложь перед родителями, чтобы они отстали от него? И почему от этих слов внутри всё поворачивается? Бабочки без остановки бьются о все внутренности, а сердце выскакивает из груди. Да что это?! Почему я так реагирую на эти слова?..
— Любовь — штука непостоянная. Сегодня есть, а завтра нет. А бизнес продержится ещё долго. Поэтому выпроводи свою милую девушку и позвони Виктории. Она всё ещё ждёт твоего звонка.
— Я ей не позвоню, ясно? — Дима уже конкретно вышел из себя. Сжимал руки в кулаки и громко дышал.
Единственное, что меня заинтересовало, так это Виктория. Мне ужасно не хотелось, чтобы он ей звонил или говорил с ней. Я не знаю кто она, но не собираюсь делить с ней того, кто дарит мне до боли тёплые объятья и самые сладкие поцелуи.
— Раз так, то…
— Позвольте сказать, — подала я вдруг голос с места рядом с Димой, прерывая Кристину Никитину. — Как бы богаты вы не были, этими деньгами не искупить все грехи. И они не сделают его счастливым. Разве вы хотите видеть, как изо дня в день ваш сын всё тускнеет и теряет вкус жизни?
— Девочка, если ты ничего не смыслишь в бизнесе, то лучше просто уходи и не позорь себя.
— Если вы собираетесь её прогонять, то уйду и я, — Дима подошёл ко мне и обнял за талию, даря мне уверенность в том, что я всё сделала правильно.
— Отлично. Тогда оставь все карты, деньги и драгоценности, — Александр Иванович встал со своего места и покинул огромный зал. Мать пошла за ним, грустно смотря на сына.
— Может, они правы? — тихо спросила я, подходя к двери.
А вдруг, ему и в правду лучше быть с ней. Я даже не уверена, что мы сами вместе. Он просто сказал это, но это не значит, что мы и в правду вместе.
Что ему могу дать я? Ни бизнеса, ни денег, ни любви нормальной. А эта Виктория, хотя бы, может дать первые два пункта. Ну а последнее?
— Брось! Конечно, они не правы! — воскликнул Дима, надевая куртку.
— А что я могу дать тебе? Та девчонка вот — всё. Деньги, богатства, славу и так далее по синонимам.
Я опустила момент про любовь. Потому что мне не хотелось знать, может ли она сделать его счастливым или нет. Лучше незнание, чем горькая правда. Лично для меня.
— Что ты можешь мне дать? — переспросил он, открывая ворота.
— Да, что могу дать я? Ничего. Абсолютно ничего. — И это правда. Я не могу ему дать всё, что он хочет. Особенно своей любви.
— А ты не услышала, что мне вся эта чушь не нужна? — он в конец вышел из себя. Пытался сдерживаться, но получалось плохо. — Мне от тебя ничего не нужно. Мне нужны ты…
От этих слов внутри снова начали порхать бабочки. Каждый раз, когда я слышу от него такие слова — чувствую себя окрылённой. Чувствую любимой и кому-то нужной. Хоть и ненадолго.
— Я не понимаю, как ты можешь этого хотеть. Как можно быть со мной? Я ничего не могу тебе дать! Я даже не знаю, нравлюсь ли я тебе или нет! — теперь кричала уже я.
— Да нравишься ты мне, ясно?! Нравишься так, что сердце выскакивает из груди и тянет к тебе до жути. Нравишься так, что даже ночами снишься и делаешь со мной то, о чём лучше молчать!
С этими словами он прижал меня к ближе стоявшему дереву и начать целовать одновременно нежно и грубо. Дима не распускал руки, а мне так хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Обнял или хотя погладил по щекам, как делал это раньше.
Я обняла его за шею и закрыла глаза, чувствуя как внутри нарастает ощущение нужности и защищённости. Это мне нравилось. Мне нравился Дима…
Я отстранилась от него, зная, что если не прекращу, всё может закончиться плохо.
— Где ты будешь жить? — тихо спросила я, чтобы поменять тему. Я знала, что не ответила на его признание, но не знала что говорить.
— Друзей у меня нет больше. Так что у тебя. Или на улице, — весело сказал он, успокоившись.
— Что?!
— Что? Я поговорю с твоим папой и твоей мамой. Они примут меня с…
Я не дала ему договорить:
— У меня нет отца. — Констатировала я, скрещивая руки на груди. Наверное, он подумал, что мама с Никитой Станиславовичем помирились и он вернётся домой к нам. Только вот я его принимать не собираюсь.
— Ну тебя же не аист принёс под дверь твоей мамы, — и ведь не поспоришь с этой его глупой шуткой!
— Шутник хренов! — воскликнула я и ударила его по плечу.
— О-о, добрая Книжная Ведьма ругается? Ах, какая она плохая! — Дима потряс голову и цокнул, грустно вздохнув.
Я собиралась начать злиться на него, но очередной телефонный звонок прервал мои планы и мне пришлось ответить. Это был Эдуард.
— Красавица, ты когда дома будешь? Долго мне ждать тебя тут? Я не уверен, что патрульным понравится содержимое моей сумки, — весело сказал он, смеясь.
Чёрт! Я ведь совсем забыла про деньги!
— Я сейчас буду! — ответила громко я и отключилась. — Идём быстрее, нужно быть дома скорее.
Я схватила Диму за руку и начала бежать, но через пару секунд он перехватил мою руку и оказался впереди. Я едва поспевала за ним, но старалась не пыхтеть. И уже через пять минут мы стояли у нашего дома. Я задыхалась как рыба на суше, а Диме хоть бы хны!
Прямо у входа стояла машина Эдуарда. Он, прислонившись к ней, курил, рассматривая все дома вокруг.
И когда это он начал курить? Раньше я такого за ним не замечала…
Увидев нас, он наскоро затушил сигарету и подошёл к нам. Пожал руку Диме и по-дружески обнял меня. А я ответила на объятия.
— Деньги в машине. Идём.
Он пошёл вперёд, а я сразу следом. Эдуард открыл заднюю дверь машины и достал оттуда большой чемодан. Невольно я заметила, что в машине были ещё сумки кроме моего чемодана. Протянул мне и ухмыльнулся. Я не сразу поняла почему, но как только открыла чемоданчик, всё встало на свои места.
— Это подарок от нашего ВИП-гостя. Он очень надеялся, что ты его примешь. Хотел дать давно, но ты ушла от нас, — он грустно вздохнул и опустил голову. Мне стало смешно с него и я тихо рассмеялась, на что получила цоканье с его же стороны.
Я достала из чемодана ключи от точно новой кавасаки и протянула ему. Мне не нужны были такие подарки неизвестно от кого.
— Если ты не примешь, он будет недоволен, красотка, — сказал весело Эдуард, всё-таки забирая ключи.
— Оставь себе тогда. Мне такие подарки не нужны, спасибо.
— Я не могу. Если он узнает, то плохо будет мне, а не ему. То есть вообще плохо будет дело. В смысле, он подумает, что это я сам выбрал оставить себе байк. А я так не могу. Так что возьми, пожалуйста, подарок.
Забрав ключи от новенькой кавасаки, я положила их в карман и закрыла чемодан. Большие деньги даже были тяжелыми. Никогда в жизни я не держала в руках такие суммы. Не доводилось.
Эдуард уехал, а мы вошли тихо домой. Мама с кем-то разговаривала, сразу стало понятно, с кем. Отец. Она благодарила его за что-то, но я не понимала за что именно. Поэтому вошла в зал и встретилась с глазами, точь в точь как мои. Он опустил их и замолк, а мама встала со своего места рядом с ним.
Я не понимала, что он тут делает, но даже спрашивать не хотелось. Я не хотела его видеть. Даже после того, как он пришёл ко мне на помощь два раза. Мне было больно его видеть. Зачем он пришёл снова? Зачем появился в моей жизни снова? Чтобы опять сломать нас и бросить? Чтобы снова сделать больно? Зачем?..
— Уходи. Уходи из нашего дома, пока я прошу по-человечески. — Пригрозила я, сжимая руки в кулаки.
— Элайза… — тихо протянула мама, но я её перебила:
— Что «Элайза»? Что, мам? Пусть уходит. Или тебе нравилось чувствовать себя брошенной? Мне — нет. — Я уже конкретно вышла из себя. Как она может простить его? Как можно простить то, что он отсутствовал в нашей жизни целых шесть лет?!
Я бросила чемодан у двери и подошла к ним ближе.
— Послушай, доченька, он пришёл поговорить. И ты ведь сама всегда говорила, что каждый человек заслуживает второго шанса. Я ведь заслужила, да?
— Ты — это другое дело, мам! Ты не бросала семью! — хотя и это спорный момент. Считая, что она когда-то выбрала алкоголь, чтобы забыть отца.
— Я была рядом физически, но не скрою, что морально, душевно или мысленно была в тысячах километрах от дома. И мы обе это прекрасно понимаем. И я уверена, что только что ты думала об этом.
Конечно, уверена. И больше не могу перестать думать. Когда-то и я твердила, что каждый человек достоин второго шанса, но не ожидала, что придётся дать этот второй шанс собственному отцу-предателю.
— Я, наверное, лишний здесь. Пойду я, — присоединился Дима, выходя в коридор.
— Нет! Останься, пожалуйста, — попросила я, подбегая к нему. — Только не оставляй меня с ними… — тихо-тихо добавила я, чтобы услышал только он.
Кивнув, Дима вернулся в зал и сел на диван подальше от родителей.
— Говори. — Потребовала я, поворачиваясь к отцу.
— После того, как я ушёл от вас, — в его изумрудно-зелёных глазах промелькнула боль, а потом резко всё пропало. — Я жил в нашей старой квартире. Там не было ни света, ничего. Чаще всего я оставался у своих… друзей.
Через некоторое время я начал чаще думать о вас, но совесть не позволяла меня вернуться к вам. Я бродил туда-сюда, иногда приходил сюда и сидел у подъезда. Друзья просто сказали, что вы теперь живёте здесь. Однажды я чуть не пришёл к вам, чтобы попросить прощения, но когда увидел, что на крутом байке приехала ты, я подумал, что больше не нужен вам. Подумал, что у тебя появился папа в сто раз лучше меня. И не возвращался больше. Я правда думал, у тебя появился новый отец…
Я снова вернулся в тот дом, перестал употреблять. Почти. Я хотел отпустить вас ради вашего же счастья, но не смог. А потом, когда увидел тебя там, на старой площадке, где ты раньше играла, я с ума чуть не сошёл. Я чуть не выстрелил в них, когда увидел, что они хотели над тобой поиздеваться.
Это значит, что он всё время следил за нами издалека? Чёрт, и почему я его никогда не замечала? Как так вышло?
— И почему ты появился сейчас? — спросила я единственное разумное, что приходило на ум.
— Понял, что хочу вернуть вас. Чего бы мне это не стоило. Я хочу вернуться к вам. Ты так выросла… На таком крутом байке гоняешь. Небось, выиграла кубок России по гонкам?
Он спросил об этом с такой гордостью в голосе, что мне даже стало неловко от того, что я выигрывала на нелегальных гонках. Но я всё равно решила огорчить его. Пусть тоже погрустит. Я знаю, как ценно для него это.
— Я была лучшей в этом деле. Побеждала каждого. Да только на нелегальных гонках. Другого выбора у меня не было…
— Так значит, Молли — это ты? — удивлённо спросил он, подскочив с места. Я кивнула и села рядом с Димой, который с интересом слушал наши разговоры.
Он подбежал ко мне и крепко обнял меня за плечи. От удивления я позволила себе обнять его тоже. И боже, как я скучала по этим отцовским объятиям… Как давно мечтала хотя бы увидеть и узнать как он. А теперь он стоит тут и крепко обнимает меня, будто не было тех шести лет разлуки между нами…
— А я ведь ставил на тебя… Первый раз, когда поехал туда с друзьями, решил поставить на девушку. Подумал, что она очень уж похожа на мою дочь. А ты выиграла…
— Так ты всегда был там? — тихо спросила я, вспоминая свой каждый заезд начиная с шестнадцати лет.
— Да… В тот раз, когда ты Матвея победила, я от радости визжал и скакал. Даже не зная, что это ты. Я ведь его учил кататься! Помнишь, он у нас дома бывал. Я помню, как он сам учил тебя кататься. Рассказывал, где что находится…
Да, а теперь он превратился в полного козла…
А сейчас на мне лежит огромная ответственность. Я должна решить, дать отцу второй шанс или нет? Я хочу, чтобы он вернулся к нам. Больше всего на свете. Но я очень боюсь, что история повторится. Я бы не хотела в таком случае его терять…