Глава 7.
Декабрь пришёл раньше времени. Уже в конце ноября погода была такой, будто Антарктида выросла у нас.
Улицы уже покрылись хрустящим льдом, который под ногами разлетался мелкими осколками. Город замер, словно его накрыли стеклянным куполом. Выйдя из дома, первое, что чувствую — как мороз обжигает щеки, проникает сквозь пуховик, даже несмотря на все слои одежды. Кажется, что зима напала слишком рано, как будто и не было осени. Ледяные узоры на окнах напоминают какие-то сказочные миры, но этот мир за окном — слишком обычный.
Поэтому реальность падает на меня тяжёлым грузом слишком быстро. И даже новогодняя атмосфера распалась после того, как мои белые сапоги почернели в утренней слякоти.
Пока я с трудом перепрыгивала через лужи растаявшего снега, у меня зазвонил телефон. Достав его из кармана, я сразу приняла звонок.
— Я слушаю.
— Завтра последний заезд перед чередой гонок за два с половиной миллиона. Я могу на тебя рассчитывать? — Эдуард как всегда говорил уверенно, сразу переходя к делу.
— Конечно.
Я даже не думала, отвечая на его вопрос. Несмотря на то, что мама теперь полностью выздоровела и работает, я все равно иногда участвую на гонках. Раз начала, то обязана дойти до конца. С самого начала года мы с Эдуардом договорились, что моё участие на череде гонок обязательно.
— Я это знал. До встречи, красотка, — не видя его лица, я была уверена, что он усмехнулся.
— До…
Не успев договорить, я не заметила под ногами льда и поскользнулась. А телефон выпал с моих рук, но сама я упасть не успела. Кто-то сильный меня подхватил и не дал грохнуться на холодную и скользкую землю.
Наконец открыв глаза, я взглянула на своего спасителя. И это был самый неожиданный человек, который мне мог помочь.
Черт! Вот должен был ты появиться тут и помочь мне!
— Осторожнее, Книжная Ведьма, — сказал Золотов своим обычным тоном.
Но я в последнее время не могла не него обижаться. После того, как узнала о его ситуации. После того, как он открылся передо мной, сам того не ведая.
— Отпусти меня. — Потребовала я, рассматривая его хмурое лицо.
— Если отпущу — кости себе сломаешь.
Он был раздражён. Тем, что пришлось помочь мне — той, кого он ненавидит.
— Разве тебя волнует то, будет мне больно или нет? Я думала, мы не должны думать о том, что другому больно.
— Ты… — Золотов не договорил.
Вдохнув, он вдруг взялся за мои ноги и поднял меня в воздух. От неожиданности я даже вскрикнула, но поспешила обнять его, чтобы не упасть.
— Ты что делаешь? Отпусти!
Он не отпускал. Шёл куда-то. Даже поднял мой телефон. Дойдя до конца улицы, он остановился у огромной горы снега. И я сразу поняла, что он задумал.
— Нет! Ты не посмеешь!
Но он посмел. Улыбнувшись, он уронил меня прямо в гору снега, а я не отпускала его, поэтому он упал со мной. Прямо на меня.
— Ты совсем?! Слезь с меня! — проорала я, продолжая лупить его.
— Заткнись, а.
Дима захватил мои руки и, когда я успокоилась и собиралась начать кричать на него, он закрыл мне рот рукой. Я не знала что делать в этой ситуации. Как так вообще могло произойти?
Я просто смотрела на него и не могла ничего сказать. Но сама слышала собственное учащенное сердцебиение. Он. Слишком. Близко.
— Почему ты вечно там, куда я смотрю? — спросил он на полном серьёзе.
А я что? Я ничего. Откуда мне знать почему.
— Слушай, ты совсем пьяный или что? Не мог бы ты встать?
Вместо этого он взял меня двумя пальцами за подбородок и приблизился ко мне. Какого черта он делает?!
— Ты меня раздражаешь. Как заноза. Знаешь?
— Из этого есть отличный выход. Просто не смотреть на меня и забыть о моем существовании!
Я ударила его по руке и он наконец-то встал. Но мне даже не помог. Поэтому пришлось встать самой.
— Не могу же я лишить тебя своей компании.
— Пошёл к черту, ясно? Я уже устала от твоих выходок. Ты и в самом деле тупой мажор, у которого в голове они тусовки и девчонки. Ничего в тебе нет от человечности! Я просто ненавижу тебя! Вот. Запомни это!
Развернувшись, я подняла снова упавший телефон с земли и убежала. Какой же он гад! Как же я в нем ошибалась! Он и в правду придурок!
Весь день Золотов не выходил из головы. Даже тогда, когда я пыталась вообще не думать о нем, а о чём-то другом. И даже во время гонок мне не стало легче. Какого черта он заполнил собой мою голову?! И выигрыш не подарил мне радость. Будто выкачали эту эмоцию. Я просто стояла и не могла двигаться. Сердце билось с огромной скоростью, а дыхание сбилось. Сегодняшние гонки были просто самыми ужасными в моей жизни…
— Поздравляю! — крикнула Дана, подбегая ко мне.
Остановившись перед ней, я слезла с байка и обняла её. Расстраивать подругу своими проблемами не хотелось. У неё своих куча.
— Пойду переоденусь. Эдуард сейчас подойдёт. И запомни: пока он тут — никакой любви. Запомнила? — пригрозила я пальцем, попутно снимая с головы шлем.
Волосы рассыпались по плечами, а по лбу покатились капли пота. Эта гонка была для меня трудной морально…
— Да помню я! Иди уже.
Обняв ещё раз подругу, я направилась в сторону раздевалки. По пути встречались пьяные болельщики, от которых разило алкоголем. От этого запаха чуть не стошнило прямо на какого парня в белой футболке, но я сдержалась. И зашла в раздевалку. Но лучше бы взяла с собой подругу…
***
Элайза ушла за секунду до того, как к Дане подошёл Эдуард. Он радовался её победе больше, чем она сама.
— Привет, красотка, — вместо обычного рукопожатия, он обнял её.
И сразу по его телу пробежали мурашки. С Эдуардом это было впервые. Он никогда не чувствовал такое рядом с девушкой. Обычно это они вешаются на него, а не он. А тут нервничает как подросток перед первым поцелуем с первой любовью.
— И опять она победила, да? И как долго она ещё тут будет веселить твой народ? Это ведь….
— Опасно. Помню я. И она будет тут «веселить» народ до конца серии гонок. Два с половиной миллиона рублей не маленькая сумма.
— Не маленькая.
Дана была немного в шоке от такой большой суммы. И по их мнению, человеческая жизнь стоила стольких денег? В этих гонках легко можно пострадать и покалечить себя…
— Ну что ты там себе придумала, Маленькая? Это собственное решение каждого гонщика. Молли в любом случае получит деньги. Все хотят её видеть на серии гонок, поэтому только за участие она может получить деньги.
— Маленькая? Кто маленькая? Я? — Дане было теперь интересно только это. Как бы она не хотела, не могла выкинуть парня из головы. После прошлой встречи, когда они долго болтали, Дана поняла, что окончательно влипла. Ей не стоило открывать двери своего сердца для почти бандита.
— Ты выглядишь просто прекрасно. Жаль, ты Маленькая. Иначе бы я тебя похитил и женился бы на тебе.
Он говорил это с максимальной искренностью. Сам не понимал когда стал таким. Такие слова не могли быть сказаны им.
— Мне уже восемнадцать. Я совершеннолетняя, — поделилась Дана, рассматривая, нет ли подруги поблизости. Но вокруг не было никого. Все ушли.
— И не отрицаешь, чтобы я похитил себя. А если я серьёзно? — весело спросил Эдуард, подходя к ней.
— А ты попробуй.
Дана не знала, откуда в ней появилась такая уверенность в себе. Она в жизни не флиртовала так ни с одним парнем. Это даже флиртом назвать было сложно. Взаимно подкалывали друг друга.
Хмыкнув, Эдуард погладил уже порозовевшую щеку Даны. Они стояли сильно близко друг к другу. Не было лишнего места, чтобы ногу передвинуть.
Сердце девушки уже билось в разы чаще. По её коже уже пошли мурашки. А руки тянулись обнять парня, но она каждый раз вспоминала слова подруги.
— Как ты построил этот свой бизнес? — задала она вопрос, который тревожит её уже давно.
— Этот «бизнес» перешёл мне от дяди. Когда меня выперли из университета и я не знал куда идти, дядя приютил меня. И умер через пол года. Успел написать завещание. Вот так я и стал тут главным…
— Ясно. Прости меня. Соболезную.
Она все-таки обняла его и ткнулась носом ему в шею. Невольно она вдохнула запах его одеколона. Похожий запах использует её брат. Ей нравился его запах…
— Всё в порядке. Не извиняйся, ладно?
Он обнял её в ответ. И каждый из них чувствовал сердцебиение другого. Где-то на высшем уровне они понимали, что выхода не будет. Они оба застряли. Влюбились и застряли. И никакие предупреждения подруги не помогут выйти из этой ситуации.
Он вдыхал её аромат августовской ночи, чтобы полностью насладиться её компанией. Потому что знал, что не сможет видеть её каждый день. И это причиняло ему боль. Очень сильную боль.
Ей тоже было больно. Она тоже думала об этом и ей становилось плохо. Угораздило же так влюбиться?
***
Выйдя из раздевалки, я накинула рюкзак на плечо и направилась к выходу, где стояли мой байк и подруга с Эдуардом. И я была в лёгком шоке, когда увидела вдали то, как эти двое обнимаются!
— Что вы тут делаете? — недовольно спросила я, незаметно подходя к ним со спины.
— Мы… Я… — Дана не знала что сказать. Её глаза бегали от меня к Эдуарду.
— Мы едем домой. И ты сюда со мной больше не поедешь. Поняла?
Она явно поняла, но говорить не могла ничего. Я её отчитывала так, будто из нас старшая я, а не она. Или она какой-то ребёнок.
Развернувшись, Дана ушла к байку, а я повернулась к Эдуарду. В его взгляде я видела обиду. Впервые что-то кроме радости и желания получить денег.
— Ты же обещала. И знаешь, что она мне нравится.
— А я поняла, что опаснее некуда. Ты ведь сам знаешь, что тебя не все любят и некоторые даже хотят убить. Так подумай сам, что будет, если они узнают о том, что у тебя есть она?
— Бред. Кто может узнать?
— Скажем, Александр, который однажды проиграл тебе жёстко и обещал убить, как только увидит без охраны.
Эту историю я знаю от него. Он сам на нашей первой встрече рассказал, что сам когда-то катался ради веселья. А потом победил одного типа и он начал ему угрожать.
— Он трус, вот он кто! Я тоже могу многим угрожать, но это не значит, что я собираюсь убивать!
Грубо попрощавшись с организатором, я надеваю шлем и иду к подруге, которая уже ждёт меня. Оседлав байк, я прошу подругу держаться крепче обычного и начинаю движение.
Все знают, что на эмоциях нельзя гонять, но объясните это мне — человеку, которого никто не слышит и не слушает. Человеку, у которого все валится из рук.
Я прокручиваю правую ручку на себя, и рев двигателя разрывает тишину. Ветер свистит в ушах, кажется, что весь мир стирается на фоне звука мотора и бешеного биения моего сердца.
Дана сзади крепко обнимает меня за талию. Она тоже на эмоциях. Она зла на меня. Но её пальцы сжимаются на талии крепче, когда я раз за разом прокручиваю ручку газа.
Впереди нас пустая дорога. Я езжу быстрее, а ветер играется с моими волосами. В один момент я начинаю нервно смеяться. Это смех свободы, безумия и счастья, которое невозможно описать словами.
Я чувствую, как эмоции захлестывают меня. В этом моменте есть что-то дикое, что-то настолько настоящее, что я не хочу, чтобы оно заканчивалось. Даже несмотря на ужасный день. На дикое желание убить Золотова, перестать кататься из-за Эдуарда и отлупить девушку, сидящую сзади и крепко держащую меня за талию.
Я резко торможу и слезаю с байка. Подруга сразу за мной. Она улыбается и я знаю, что она не обижается на меня. Как и я на неё.
— Всё в порядке? — спрашиваю я, снимая шлем. Я могла её напугать слишком быстрой ездой.
— Всё хорошо. — Коротко отвечает она и подходит к концу дороги.
Забавно. Опять та же река, где я встретила Золотова почти месяц назад. И что ещё более забавно, там все ещё стоит человек в шлеме и байком рядом с ним.
Парень стоит чуть в стороне. Высокий, в кожаной куртке. Его байк выглядит мощным, с черными хромированными деталями, которые блестят в свете луны.
Я продолжаю смотреть на него, а подруга в это время стоит где-то в трех метрах от меня.
И вдруг он поворачивается. Снимает шлем и машет мне. У реки стоит тот же Дима, что и месяц назад. От машет мне. То есть той незнакомке, которой рассказал свои тайны. И я не могу не подойти, потому что не хочу, чтобы у него появились вопросы.
— Ты можешь подождать здесь? Я сейчас вернусь, — говорю я Дане, которая теперь стояла рядом.
— Я пойду с тобой. Ты к нему? — она кивнула на парня вдали. Он все ещё смотрел в нашу сторону.
— Это… Я потом скажу тебе кто это. Не нужно, чтобы он узнал тебя. Подождешь меня?
Она лишь кивнула.
Поправив шлем, я иду к берегу, где стоит Золотов. Он улыбается мне. Впервые искренне, а не с ухмылкой. Подойдя к нему, я улыбаюсь, но знаю, что он не увидит мою улыбку. Пока не время.
— Как покатались? — спросил Дима, вешая шлем на ручку мотоцикла.
— Вполне хорошо. А… ты?
— Отлично. Рад тебя видеть. Хотя я тебя толком и не видел, — он усмехнулся. — А подруга почему не подошла?
— А… Она без шлема. Не хочу, чтобы видел нас кто-то. Уж прости.
— Ну хоть стекло-то подними. Хоть глаза увижу. Или ты какой-то призрак? Каждый раз приходишь сюда, чтобы выслушать проблемы заблудших путников, чтобы им полегчало.
Мы одновременно засмеялись, но я подняла руки и все-таки приподняла стекло шлема. По Глазам он меня точно не узнает.
— Ух ты ж… У тебя глаза… Слов нет, чтобы описать… Чьи это глаза? Они… Боже, я впервые вижу такие изумрудно-зелёные глаза. Ярче зелёнки.
Хорошо, что на мне шлем. Иначе было бы неловко из-за пунцовых щек и явного блеска в глазах. Что со мной? Почему сердце так бьётся от его слов? Но несмотря на это мне стало смешно.
— Зелёнки? — я рассмеялась в голос. Только он мог такое сказать.
— Да. Как тебе такое второе имя? Зелёнка. Теперь буду узнавать тебя так. Узнаю тебя по глазам и по второму имени.
Боже… Это и в правду тот Дмитрий Золотов, с которым я учусь в одном классе и мы ненавидим друг друга? Это абсолютно разные люди. Я не верю в это… И самое странное это то, что мне нравится этот Дима…
Поговорив с ним ещё пару минут, я попрощалась с ним и вернулась к подруге. Та в свою очередь всю дорогу задавала мне вопросы. Кто он? Откуда я его знаю? Как зовут?..
Но я не хотела говорить ей. Думаю, это его тайна. Раз он не хочет, чтобы ни одна живая душа не знала его настоящего, я не имею права сказать. Как бы сильно я ненавидела его, я уважаю его тайны. И многим бы такому научиться…