Глава 6.
«Может быть, когда твоя мама выздоровеет, ты перестанешь участвовать в гонках?» - спросила у меня подруга несколько дней назад, но я так и не дала ей ответ.
На самом деле, мотоциклы были моим спасением долгое время. Когда ушёл папа, когда мама забыла обо мне, став алкоголичкой...
Мотоциклы и гонки были тем, что спасали меня и я могла благодаря ним зарабатывать денег.
Ветер бил в лицо, шлем едва приглушал рев мотора, но сейчас мне это было нужно. Каждая секунда на трассе вытесняла мысли, сжигала тревоги и сомнения, словно огонь от выхлопа. Это был мой способ сбежать от реальности - только я, скорость и дорога. Я не пыталась ничего доказать, мне просто хотелось свободы, пусть хотя бы на время. Мне хотелось хоть на время дышать полной грудью.
Когда она это спросила, я чуть не рассмеялась. Как можно объяснить это? Они думают, что это адреналин, жажда победы или опасности. Но для меня это был единственный способ не думать о привычной жизни и дерьма в ней.
Перестать? Словно это просто кнопка, которую можно нажать и остановиться. Как только я сбавляю газ, реальность накрывает меня с новой силой. Я не хочу слышать вопросы, не хочу сталкиваться с тем, что меня беспокоит. На трассе всё понятно: если ты не контролируешь ситуацию, она контролирует тебя.
«Мотоцикл - это как свобода. Вроде все прекрасно, но одно неправильное движение - и конец - услышала я между тем голос отца из прошлого».
- Черт! - об отце не хотела думать. Было больно.
Ветер трепал мои волосы, развевая их на ветру. По пустым улицам я каталась бесцельно. Не важно куда. Просто хотелось свободы. Единственной путеводной нитью холодной ночью был полумесяц. Она освещала мне дорогу, хотя у меня ещё были и фонари мотоцикла.
Сбавив все-таки скорость, я медленно остановилась не зная где. Вокруг царила полная тишина и лишь иногда слышался шелест лист из-за ветра. Я подошла к краю дороги, вдали виднелась река.
Поставив мотоцикл на боковую подставку, и убедившись, что она хорошо закреплена на земле, я подошла к берегу, попутно снимая шлем. Каштановые пряди на моей голове уже спутались и выбились из укладки, поэтому я старалась поправлять их наощупь. Осенний ветер бил в лицо, от чего я съежилась. Сейчас не самая лучшая пора для походов по берегу.
- Медленно минуты уплывают вдаль,
Встречи с ними ты уже не жди.
И хотя нам прошлого немного жаль,
Лучшее, конечно, впереди!
Несмотря на плохое настроение, в голове играла песня Чебурашки и крокодила Гены. Мой любимый мультфильм детства...
«Скатертью, скатертью дальний путь стелется,
И упирается прямо в небосклон.
Каждому, каждому в лучшее верится.
Катится, катится голубой вагон».
Услышала я снова голос отца из прошлого.
Из глубокого прошлого, когда мне было всего пять лет. Мы вместе смотрели этот мультфильм и он вместе со мной всегда пел их песни. Тогда считала, что всегда буду счастливой и никогда не буду грустить. Ведь со мной рядом любящий папа и счастливая мама.
- Да... А кто сказал, что будет легко?
Черт... Он преследует меня или как? Почему он вечно там, где я? И какого черта он тут делает в это время?
Черт! Линзы! Нацепив шлем, я повернулась к Диме. Он стоял в двух метрах от меня и смотрел на воду. Кажись, не узнал. Ух...
- Почему вы тут? Время ночное, девушкам опасно ходить в это время одной, - чего он так нежно говорит? Верно говорят, что незнакомцам легче излить душу.
- Я на байке, - я старалась говорить как можно незнакомым голосом. Не хотелось, чтобы он так глупо узнал обо мне.
- Катаетесь, значит... Это как хобби или успокоение?
Черт! Он слишком нежно говорит. Это даже не похоже на него. Пускай возвращает старого Золотова. Это ненормально. Абсолютно ненормально.
- Это единственное, где я чувствую себя свободной, - почему я делюсь с ним этим? Его не должно интересовать ничего из моей жизни.
- То, что кажется успокоением сейчас, однажды причинит самую сильную боль.
- А почему вы здесь?
- Не люблю говорить об этом, - он сделал паузу, - но раз мы незнакомцы... Я приезжаю сюда каждый раз, когда моя мать и отец начинают ссориться. А иногда я просто сижу на крыше и смотрю на луну. Но отсюда вид ещё лучше...
Ого... Я даже представить не могла, что у него могут быть собственные проблемы. Может, он не такой уж и плохой человек? У каждого человека свои скелеты в шкафу, и чтобы найти свою половину, порой нужно их оттуда достать.
- Ты умный... - почему-то сказала я. Хотя раньше так не считала. Скорее наоборот.
Мы впервые стояли наедине друг с другом и не спорили. Просто смотрели на воду и каждый думал о чем-то своём.
- Меня считают тупым мажором. Не многие спрашивают как я. Скорее, «когда на тусовку?».
- А ты не такой? Тебе разве не интересуют тусовки и выпивка? - мне хотелось нагрубить ему и доказать обратное. Может, он любит показывать себя с идеальной стороны незнакомцам?
- В последний раз я пил где-то две недели назад. И то проиграл спор. И вечеринки не моё. Я люблю музыку, но не громкую. Я люблю создавать музыку.
Я даже представить этого не могла... Я и в правду думала, что ему лишь вечеринки и нужны. Да и всем бы так казалось. С первого взгляда.
- И почему ты говоришь об этом мне?
- Незнакомцы не осудят. Они просто выслушают и забудут, а мне станет легче от того, что я поделился тем, что у меня на душе хоть с кем-то.
- Это правда так... Надеюсь, у тебя все будет хорошо, - не знаю откуда во мне возникло такое сострадание к нему...
- А ты на байке, значит?
Я лишь кивнула. Он ничего не сказал и ушёл, а через минуту вернулся уже с включённым двигателем своего мотоцикла. Сказать, что я была в шоке, значит ничего не сказать. Я не знала, что он умеет вообще кататься. И была в приятном шоке от этой новости.
Оседлав свой байк, он предложил мне поступить также. Я села и он завёл двигатель и поехал. А я прямо за ним. Мы рассекали вечерний воздух на мотоцикле. Я чувствовала, как ветер подхватывает мои волосы и уносит с собой прочь все заботы. Иногда мы обгоняли друг друга, но старались ездить в одном ритме.
И спустя минут десять мы остановились на пустынной улице, где не было даже фонарей. Он слез с байка и снял шлем, а я снимать не решились. Не хотелось портить атмосферу ссорами. Мы впервые нормально общаемся, когда стоим друг перед другом.
- Как тебя зовут? - спросил он, подойдя ко мне.
- Я... э-э... - я не знала что говорить. Не хотелось лгать, но и имя не хотелось говорить.
Точно!
- Меня зовут Молли, - это и не ложь вовсе. Этим именем называют меня все на территории аэродрома.
- Я - Дима. Рад знакомству, Молли.
- Взаимно, - выдавила я, пытаясь скрыть смущение. Впервые я чувствую себя с ним рядом что-то ещё, кроме ненависти и злобы.
- Что-ж, мне пора, Молли. Всего хорошего тебе в жизни. Никогда не сдавайся. И если тебе будет нужна поддержка, я всегда здесь.
Улыбнувшись в последний раз, Золотов снова оседлал байк и исчез из виду с громким ревем. А я, спустя тридцать минут, была уже у двери подруги и пыталась тихо войти в дом, чтобы меня не заметили.
Но, как только я открыла дверь, встретилась с гневным взглядом Даны. На самом деле, я чуть не упала со страха. И только потом начала придумывать оправдания.
- Я...
- Тебя не было почти четыре часа, - констатировала она, скрещивая руки на груди.
- Я была на берегу реки. Прости. Забыла о времени совсем. Ты же знаешь, - я подошла к ней, чтобы обнять, но она сбросила с себя мои руки. Мне конец.
- Я волновалась. И Андрей тоже. Он уже хотел начать искать тебя. Ты ещё телефон дома оставила. Совсем жить надоело?
- Прости. Ты ведь знаешь, что я забываю обо всем, когда сажусь за руль мотоцикла. Постараюсь больше не опаздывать.
Не стоило так далеко ехать. Я и в правду могла пострадать и даже не смогла бы рассказать об этом Дане. Телефон умудрилась же оставить дома.
Фыркнув, она прошла на кухню. А я в комнату. Глаза ужасно слипались. Раздевшись, я переодевалась в пижаму и, как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в долгожданный сон.
Когда я открыла глаза, время не часах пробивало за восемь. И я не сразу поняла, что сегодня суббота и никуда ходить не нужно. Кроме больницы. Нужно было заглянуть к маме и узнать как она. Завтра её выпишут и я смогу вернуться официально домой!
- Доброе утро, уставшая от жизни, - сонно пробормотала Дана, когда я вошла в кухню, уже одетая в длинную черную юбку и белый вязаный моей бабушкой топ-свитер.
- Доброе утро, сумасшедшая утка. И я не устала от жизни, - на секунду я задумалась. - Хотя есть немного.
- Что-о-о? Утка?! - весело переспросила она. - Всё! Я вызываю тебя на дуэль! - она грозно посмотрела на меня и взяла в руки ложку со стола.
А я последовала её примеру и мы уже стояли друг напротив друга и размахивали ложками. Наша «борьба» продолжилась бы, если в кухню не вошёл Андрей с грустным лицом. Или скорее нервным.
- Объявляю! Андрей теперь твой секундант! - заорала подруга, поднимая ложку к небу.
- Я не хочу умирать на этой дуэли. Это будешь... Ты! - я приставила ложку к горлу подруги, чтобы она сдалась. Но она выхватила моё оружие и бросила на стол.
- Как дети малые, честное слово, - уже чуть более весело отозвался Андрей, доставая из верхней гарнитуры кружку для чая.
- Зато не такие нудные как ты, братец.
- Надо оно мне...
Уже через несколько часов я и Дана сидели на соседней койке рядом с мамой и рассказывали последние новости. Видеть маму трезвой была моей самой большой мечтой после ухода папы. Похоже, мечты иногда имеют свойство сбываться!
Сегодня мама чувствовала себя лучше. И была готова уйти хоть сейчас, но, как оказалось, ей не разрешил врач и ещё нужно будет остаться все-таки до завтра.
- А ты как, моя хорошая? - спросила тихо мама у подруги, поедая куриный бульон из столовой.
- Всё хорошо, тётя Лиза. Школа, дом, дополнительные, - Дана уселась поудобнее на койке, но потом не выдержала и легла как мама.
- Завтра тебя выпишут. Ты точно чувствуешь себя хорошо, мам?
- Я себя чувствую просто прекрасно моё самое яркое солнышко. И... Ладно ничего. Потом поговорим об этом. Расскажите-ка, есть ли у вас молодые люди?
Мы переглянулись с Даной и засмеялись. Вопрос, конечно, смешной.
- Нет, мам. У нас никого нет. Не знаю как ей, - я показала рукой на подругу, - мне никто не нравится.
Почему-то на миг вспомнился Золотов. И на кой черт я подумала о нем?!
- Эй! Мне никто не нравится!
Подруга легонько толкнула меня. Взглянув на неё, стало ясно, что она сама не хочет принимать свои чувства. Но к кому именно, я не знаю, но обязательно узнаю у неё.
Спустя пару минут в палату вошла миловидная женщина лет сорока. У неё уже были седые волосы, а глаза были серыми, как осеннее небо.
- Вам уже пора. Время посещения закончилось.
Поцеловав маму в висок, я первая вышла из палаты, а сразу за мной вышла подруга. Мы шли мимо палат, а в нос ударял едкий запах лекарств. И когда мы вышли из территории больницы, я наконец-то выдохнула полной грудью.
Погода сегодня была не самая лучшая. С утра небо было тёмным и казалось, будто природа плачет. Но дождя пока не было. Похоже, дождь придёт с грозой или уже со снегом.
- О ком ты думала, когда сказала, что тебе никто не нравится? Меня не обманешь, подруга. - Перепрыгивая лужи, я старалась ещё смотреть на Ахматову, чтобы понять её эмоции.
- Н-ни о ком.
Её глаза бегали из стороны в сторону. Ха!
- Твои глаза бегают. Я же твоя подруга, расскажи мне о своих чувствах. Когда это мы стали скрывать друг от друга что-то?
- Ладно! - она остановилась и повернулась ко мне. - Я... частенько думаю кое о ком. И не могу понять что чувствую. Вроде бы мне с ним хорошо находится рядом, но головой понимаю, что это неправильно. Я ему не пара.
- Ох, моя хорошая...
Вдохнув, я подошла к ней и обняла её. Я её отлично понимала, хотя сама того не чувствовала никогда. Я эмпат по жизни. И многие меня в этом поймут.
- Всё хорошо. Не волнуйся. Если вам суждено быть вместе - вы будете вместе, и ничего вам помешает.
Похлопывая ей по спине, я закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. Опять перед глазами появилось лицо Золотова. И почему-то от этого на душе стало чуточку светлее. Какого черта?!
- Если честно... - начала подруга и я перестала думать. - Это... Эдуард.
Я выпустила её из объятий и отошла на шаг. Что?!
- Что?! Тот самый организатор нелегальных гонок?! Ты же говорила, что он чудик какой-то.
- Мы с ним говорили, когда ты была не с нами на аэродроме. Мы чем-то похожи и... Он запал мне в душу. Я знаю, что не стоит о нем даже думать. Он строит карьеру нелегальным путем, и это неправильно, но...
- У вас ничего не может быть, пока он там. И дело не в том, что он зарабатывает нелегальным путем. Это опасно для жизни. Там все не так радужно, как кажется тебе. В гонках могут участвовать слетевшие с катушек и если им что-то не понравится в Эдуарде, они могут его убить!
- Тогда почему участвуешь Ты? Какого черта ты там, если завтра твою маму выпишут и она сможет вернуться на работу и зарабатывать деньги. Легальным путем!
Ответить я не могла. Просто стояла в ступоре и не могла открыть рот. Раньше я могла делать деньги благодаря гонкам, а сейчас мама может работать и содержать меня. Тогда... Мне нужно перестать кататься?
- Я много раз говорила. Это единственное место, где я чувствую себя полностью свободной. Где я не думаю об этой несправедливой жизни. Где я не думаю об отце, который бросил меня в самый трудный период!
Развернувшись, я стерла едва видимые слезы и ушла в сторону нашего с мамой дома. Сегодня я не смогу переночевать у неё. Это будет просто невозможно сделать. Я чувствовала себя просто ужасно. Мы просто поссорились из-за мелочи. И теперь у меня на душе скребут кошки из-за того, что я помешала её счастью ради её же блага.
Надеюсь, мы с ней помиримся как можно скорее...