Глава 5.
Ужасное чувство тревоги не покидало меня все время нахождения в больнице. Хотелось плакать, но слез уже не было. Выплакала все по дороге в машине скорой помощи.
Маму увезли в операционную, а меня не пустили. Я сидела прямо у дверей на полу и смотрела в стену, думая о том, что зря вышла из дома. И пусть лучше я оказалась бы на её месте…
— Элайза Романова? — услышала я незнакомый женский голос и сразу встала с пола.
Передо мной стояла женщина средних лет. С бордовыми волосами и ярко-зелёными глазами. Она подошла ко мне и склонилась, разглядывая моё лицо.
— Да… — тихо сказала я, всхлипывая.
— Ваша мать…
— Что с ней? — я её перебила и быстро поднялась с холодного кафеля. — С ней все в порядке?
— Да, все нормально. Успокойтесь. Дело в том, что рана повредила важный орган и долго пришлось его зашивать. Жизненные показатели сейчас в норме, её переведут в палату через час или два. Вы можете быть спокойны, с вашей мамой все будет хорошо.
От этой новости будто гора с плеч спала. Я выдохнула и успокоилась. Все будет хорошо. Мама будет в порядке.
— Спасибо. Большое спасибо, что не бросили её в беде! За то, что не бросили меня!
Я обняла женщину и опять чуть ли не заревела. Пусть этот алкоголик умрёт, упав с моста. Чтобы все черти его побрали! Чтобы он горел в самом горячем котле в аду. Сукин сын!
— А что с преступником? — внезапно осознала я.
— Свидетели описали его, а тут мы вызвали полицию. Его ищут, потому вы можете не волноваться насчёт него. Все будет хорошо.
И только тогда я свободно вздохнула, точно зная, что эта мразь ответит за свои действия!
Спустя час маму все-таки перевели в интенсивную палату и меня пустили внутрь. Хирург пришёл прямо за ней. Седой мужчина лет пятидесяти. Сначала проверил её состояние, а потом обратился ко мне.
— Мы сообщили органам опеки, что ты одна. Они приедут через два часа, если мы не найдём тебе места жительства на время, пока твоя мама тут, — сказал он, смотря на меня своими ярко-карими глазами.
На самом деле, я знала куда могу пойти. Но не была уверена, что Андрей будет рад видеть меня у себя дома надолго. Он, конечно, мне почти друг, но жить в одном доме с ним даже я не хочу. Мы слишком давно были близкими. Теперь мы почти чужие.
— Я могу остаться у друзей семьи. Их дочь учится со мной в одном классе и мы хорошо дружим, — ответила я, временами поглядывая на маму.
— Тогда отлично, девочка. Я сообщу органам, что у тебя есть где пожить, а пока ты можешь идти к ним. За твоей мамой мы проследим сами. Сейчас поздно, правда нужно пойти домой.
Я не хотела уходить, но пришлось. Время уже было почти восемь тридцать. Надеюсь, меня не оставят на пороге Андрей и Дана.
Достав мобильник, я все-таки написала подруге:
Элайза Романова 20:28: Дана, мне нужна твоя помощь.
Ответ прилетел почти сразу:
Дана Ахматова 20:28: В чем проблема? Что-то случилось?
Подруге про маму я не рассказывала. Поэтому мне пришлось кратко рассказать все, что произошло сегодня после того, как я вернулась домой. Дана была просто ужасе. Но все равно в дом приняла. Как и его брат. Как и родители, которые приедут только через пять дней.
Поэтому, спустя полтора часа, я уже была дома у подруги и ещё раз рассказывала произошедшее несколько часов назад.
— Это ужасно… Как он вообще в дом залез? — спросила подруга, дослушав мой рассказ ещё раз.
— Не знаю. Когда я пришла, дверь была открыта, а мама уже была в… крови…
От воспоминаний стало тошно. Запах крови заполнил тогда все лёгкие. Дышать было трудно, но единственное, что я замечала, так это маму, лежащую на полу в коридоре и всю в крови. Сердце тогда чуть ли не остановилось. Мне было больно так, будто это меня ножом пырнули.
Я тогда не плакала, казалось, что слез и нет у меня. Но я с трудом сдерживалась, чтобы не упасть и зареветь в голос. В первую очередь нужно было помочь маме, а потом только поддаваться слабости.
— Тебе нужно отдохнуть. Давай уже ложиться спать.
— И в правду. Вы идите ложитесь. А я поработаю. Надеюсь, этот урод поплатиться за то, что совершил.
И я послушала их. Завтра нужно рано встать, отучиться весь день и срочно идти к маме. К тому времени она точно проснётся после наркоза.
Но всю ночь я не могла нормально сомкнуть глаз. То и дело проигрывала в голове весь прошлый день. Встречу с Андреем, недопоцелуй с Димой, нападение на маму… этот день был очень насыщенным, как хороших событий, так и хороших. Из крайности в крайность.
На утра я встала довольно легко. Надеюсь, сегодня меня не покатают на эмоциональных качелях. Хочется простого дня. Встретиться с мамой, вернуться к Дане и поспать.
— Не волнуйся. Можешь спокойно принять душ, Андрей ушёл по делам и не вернётся ближайший час, — сказала подруга, заметив, что я ныряю в своём небольшом чемоданчике в поиске белья.
От этой новости я с радостью выдохнула и поплелась в ванную, дабы принять душ. Ванная комната у подруги была немного большей нашей. Но все было очень похожим.
Закончив дела в ванной и переодевшись, я вышла из комнаты, но сразу встала как вкопанная. У двери стоял Андрей и разговаривал по телефону.
Благо всем богам, что я додумалась одеться в ванной, а не ходить по дому в одном полотенце, как будто я у себя…
— Д-доброе утро… — еле слышно сказала я, переминаясь с ноги на ногу.
— Я перезвоню, — сказал он в трубку и положил телефон в карман. — Доброе утро, подруга сестры. Как себя чувствуешь?
— Хорошо… А ты?
— Не то, чтобы хорошо… Но годится. Как настроение? А где моя сестра?
Повесив куртку, он подошёл ближе. Встал в метре от меня и заглянул в глаза. Чего он так смотрит? Ведь в его взгляде мелькнула непонятное мне чувство. Будто зрачки увеличились.
— Настроение хорошее. Сегодня к маме зайду, а ей точно уже лучше. А твоя сестра красится или ищет что надеть, — искренне улыбнулась я. Это и в правду была хорошей новостью. Я была рада, что маме лучше.
— А ты подумала насчёт моего вопроса вчерашнего? Ты же не подумала, что я шучу?
В общем-то, я надеялась именно на это…
— Да, об этом… Я…
— Вообще-то ты мне всегда нравилась. Сначала думал, что как подруга, а сейчас понимаю, что нет.
Я… Как вообще нужно реагировать, когда тебе признаются в чувствах?! Язык заплетается, сердце выскакивает из груди, а дыхание сбивается. Тут невозможно что либо сказать.
— Я даже не знаю что сказать, если честно…
— Не спеши отвечать. Сначала поговорим о том, есть ли у тебя молодой человек?
— Н-нет, но… Это не значит, что между нами может что-то быть. Я…
Договорить мне не дали. Я оказалась прижатой спиной к стене, а моими губами завладел Андрей. Стоя ошеломленной, я неумело ответила, закрыв глаза, но не почувствовала абсолютно ничего. Мой первый поцелуй и то был чувственнее. Всё вокруг будто исчезло, остались только мы, погруженные в какую-то безмолвную и удивительную реальность. Это было так неожиданно, так неправильно, и… прекрасно? Но все равно, у меня был лишь малый трепет и сбитое дыхание. Мои руки лежали на его плечах, а он обнимал меня за талию.
— Какого черта?! — заорала подруга, а мы поспешили отойти друг от другу.
Я вытерла рот тыльной стороной ладони и повернулась к Дане. И как объяснить то, что произошло между нами? Чувствую себя просто полной дурой! Зачем я вообще ответила ему? И что ответить подруге? Как ответить себе? Что это была за чертовщина?
— Я… — начал Андрей, но Дана его перебила:
— На выход! Я буду говорить только с ней!
— Но…
— Я кому сказала?! — еще громче заорала она, показывая на дверь. — Ей семнадцать, придурок! И до вечера можешь не возвращаться.
Как ни странно, но он послушал её и уже через пять минут от него и след простыл. А подруга уселась на кухне, глядя на меня своим пронзительным взглядом.
— Вы целовались. По-настоящему. — Констатировала она, скрещивая руки на груди и перебирая пальцами волосы.
Я села рядом с ней, но отвечать не стала. А что тут ответишь? «Да, я целовалась с твоим старшим братом в твоём доме, потому что он сказал, что я ему нравлюсь»? Бред какой-то.
— Да. Прости.
— И чего ты извиняешься? Если нравится мой брат, так бы и сказала. Думала, я буду против?
Чего?! Нравится её брат?!
— Нет! Он мне не нравится! Он… Он…
— А целовались вы так, ради веселья? Подруга, вы не клоун мне тут.
Мне кажется, если я ещё что-нибудь скажу, то точно зареву. Превратили из мухи в слона.
— Это он меня поцеловал, а я просто… ответила. Это же не что-то другое.
— Ты же в курсе, что я после этого не отстану от вас, пока вы не начнёте встречаться? Я голосую за своего брата, если появится ещё один претендент на роль твоего парня!
— Нет, он не появится в ближайшие два года. Я лучше подумаю о своей учёбе и матери. Не хочу нагружать себя ещё и любовью.
Подруга посмеялась, но ничего не ответила. Только молча продолжила готовиться. А я лишь обулась и стала ждать её, попутно надевая уже очень знакомые линзы. Может, когда-нибудь, я их сниму. Когда в окружении не будет тех, кто помнит моего отца.
— Он стал каким-то странным в последнее время. Если конкретнее, то со вчерашнего дня, — сказала подруга, когда мы уже были по дороге в школу.
Я сделала вид, что задумалась, хотя ответ уже был на кончике языка. Как я могла не заметить? Каждая встреча с ним теперь была как ходьба по тонкому льду. Его взгляд на мне задерживался чуть дольше, чем раньше, и мои мысли непроизвольно возвращались к утреннему поцелую.
Она улыбнулась, не подозревая ничего, и продолжила рассказывать о каком-то парне из другой школы, с которым переписывалась. Я слушала её вполуха, пытаясь не выдать своё внутреннее напряжение. Я все ещё думала и прокручивала в голове последний час или два.
А ещё я невольно думала о Диме. Чёрт. Так много разных эмоций всего за два дня. Зачем ему вообще нужно было со мной говорить вчера? И так близко стоять. Я ему не понравилась с первого дня. Да и моя подруга. Как будто я собиралась выгнать его из этой школы или хуже — унизить.
— О чем думаешь? — спросила Дана с интересом.
— Ни о чем, — не хотелось нагружать её ещё и мыслями о Диме.
— Ты опять о нём думаешь? — с усмешкой спрашивает подруга, заметив моё недовольное лицо.
— Как будто могу не думать, — закатываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Он всегда где-то рядом. Будто нарочно старается появляться передо мной в самый неподходящий момент.
— А еще он тебя чуть не поцеловал. А потом появилась я и героически спасла твою жизнь!
— Не напоминай! Я чуть с ума не сошла вчера.
— Да брось, просто игнорируй его. Как будто он стоит твоих нервов!
Конечно, она права. Но вот только от одной мысли о нём мне хочется фыркнуть от злости. С каждым шагом мы всё ближе к школе, и я уже готовлюсь к тому, что снова придется его увидеть. Почему я всегда должна быть в одном месте с этим самодовольным парнем? Может, всё-таки удастся сегодня пройти мимо, не столкнувшись с ним?
Но мечты не всегда сбываются. Прямо у двери, где пока не было никого, мы столкнулись с ним. Держа в одной руке рюкзак, а во второй — телефон, он стоял, прислонившись к стене и что-то смотрел.
Встретившись с ним взглядом, внутри будто что-то екнуло. Он отложил мобильник и уже собирался подойти к нам, но меня за рукав потянула подруга и мы зашли в раздевалку.
— Пошли, — шепчет она, — не давай ему повода.
Но я все еще ощущаю, как от его присутствия у меня портится настроение. Как он умудряется быть таким раздражающим, даже когда не говорит ничего ужасного?
Мы выходим из раздевалки и проходим мимо, а я сдерживаю желание обернуться. Главное — не показать, как он меня бесит. Пусть думает, что я его вообще не замечаю. Но внутри всё кипит. Неужели каждый день в этой школе будет таким?
— Хватит о нем столько думать. Небось влюбишься ещё. Оно тебе не надо, — подруга посмеялась, а я наморщила лоб. Нет, спасибо. Это мне и в правду не надо.
И весь день я ловила на себе чужие взгляды и не могла понять чем их заслужила. Но Диму я видела только в классе. И вёл он себя как обычно, а не как вчера.
Просидев все уроки, я первым делом попрощалась с Даной и поспешила в больницу к маме. В её палате никого не было. Она лежала и смотрела в стену до тех пор, пока я не зашла к ней.
От боли захотелось зареветь. Я так не хочу, чтобы ей было больно. Пусть плохо будет мне, но только не ей. Я перенесу все, лишь бы моя мама была в порядке.
Я подбежала к ней и упала у койки. Она подняла руку, на которой был катетер, и погладила меня по голове.
— Мам, ты как? — я с трудом держалась, чтобы не заплакать.
— Я в порядке, моя девочка. Прости меня, пожалуйста, за все. Я такая дура… — она сдержаться не смогла. Из её глаз покатились слезы. А я стала их мигом стирать. Не могу видеть как она плачет.
— Ты не должна извиняться, поняла? Ты думала, что осталась одна, но у тебя есть я. Мы есть друг у друга и нам не нужен больше никто, хорошо?
Я взяла её за руку и положила голову ей на плечо. В ушах звенело биение собственного сердца.
— Прости… я и в правду провинилась.
— Я прощаю, только перестань плакать. Я не могу видеть твои слезы, это ранит меня, мама, — стерев оставшиеся слезы, я уселась удобнее на стуле у койки и мы начали тихо разговаривать.
Мы давно не болтали так. Без её заплетающегося языка и пошатывании. Я снова чуть ли не заплакала. Но на этот раз от радости. Миг будто превратился в бесконечность. Мы болтали обо всем, а когда пришёл врач и спросил о её самочувствии, она после его ухода пошутила про его бородку. В душе разливалось тепло от того, что моя прежняя мама вернулась и я могу больше не беспокоится о том что она снова будет пьяной.
Господи, если ты существуешь, пусть с мамой все будет в порядке и дома после этого. Надеюсь, она больше не вернётся к прежней жизни. Спасибо большое!