Адажио, которое слышно на дне

Дверь комнаты со скрипом открылась и с грохотом захлопнулась, заставив содрогнуться стены. Хозяин вложил эмоции в последнее действие. Тим прислонился к двери спиной, пытаясь загнать обратно подступающую панику. Поручение прошло почти удачно — их чуть не поймали. Каким бы уверенным и стойким Тим ни казался со стороны, после таких провалов он дрожал в своём темном углу, подальше от чужих глаз. Он не хотел, чтобы кто – то видел такое.

В ушах еще стоял оглушительный звон и эхо криков Худи. По телу бегала мелкая, предательская дрожь из – за произошедшего. Он знал, что после такого обычно являлся Он — вылезало второе «Я», а перед глазами начинали мелькать незваные гости. Холодный пот выступил на лбу.

«Надо успокоиться. Сейчас. Где чёртов пузырёк? Он был где – то тут.»

Тим направился к прикроватно тумбочке. С размаху выдернул первый ящик, та еле удержалась в коробе, и начал в нём рыскать. Там лежало много всякого хлама — уборка явно не помешала бы. Не найдя нужного, он открыл второй ящик в той же манере — и снова ничего. Парень попытался вспомнить, куда мог засунуть запасной пузырёк с таблетками. Первый был у него в кармане, но он оказался пуст. Тим не заметил, как все спасение закончилось.

В голове снова загудело. Игнорировать это было невозможно. Становилось слишком громко. С рычанием Тим выдернул ящик, и его содержимое с грохотом высыпалось на пол: пачка сигарет, зажигалка, обрывки бумаг, какие-то карточки, пустые бутылки от лекарств. Настоящий мусорный бак. Тим смотрел на этот бардак, сев на пол. Он отчаянно пытался найти спасительные капсулы, но их нигде не было. Они словно испарились!

«Не может быть! Я же оставил здесь новую упаковка. Помню, как убирал её в шкаф!»

Пальцы дрожали, перебирая каждый клочок бумаги и каждую пустую упаковку. Спокойствие постепенно покидало его и эту комнату. Паника, острая и липкая, сжимала постепенно горло. Сердце бешено колотилось в висках. Тим встал, приложив ладонь ко лбу, а потом взъерошил волосы. Взгляд метался от одного угла в другой.

«Надо найти их. Только не сейчас. Соберись!»

— Что-то потерял, дружок? Может, ищешь это? — раздался спокойный, насмешливый голос, от которого кровь стыла в жилах. Тим не хотел слышать его ни сейчас, ни потом.

Он замер и тяжело выдохнул. Медленно поднял голову. В зеркале на стене отражался он сам. Но это был не Он. Нет — это было ТО, что изменило его жизнь навсегда. Тим подошёл ближе, вглядываясь в собственное отражение словно разглядывал незнакомца. Расправленные плечи, ледяной, пронзительный взгляд темных глаз, кривая, безрадостная усмешка. Чёртов Ублюдок! Отражение вытянуло руку вперёд. На ладони лежали те самые таблетки — желанное спокойствие в виде синих капсул. Как это возможно?

— Отдай, — хрипло, сквозь стиснутые зубы выдавил Тим.

— Скажи «пожалуйста», Тим. Будь послушным мальчиком, — Маски небрежно подбросил таблетки и снова поймал их. — А может, не стоит? Подумай своей грёбаной головой, - он постучал легонько указательным пальцем по своему виску. - Может, пора перестать быть жалким, трясущимся мальчиком, который прячется от себя за горстью химического дерьма?! Твою мать, как Худи тебя ещё не прибил? А может он терпит тебя из – за меня? — Маски почесал щёку, не отводя от Тима насмешливого взгляда.

— Я сказал, ОТДАЙ! — Тим рванулся к зеркалу, но его отражение осталось на месте, непоколебимое и спокойное. В глазах стояла тьма. Тим прислонил руки к прохладной поверхности, и парень напротив сделал то же самое.

— Ой, какой вспыльчивый сучонок, — Маски притворно надулся. — Сколько ты продержишься без своих витаминок? Долго ещё будешь вести эту немую войну? Сдайся и пойми уже, блять, что мы — один человек! Маленький ссыкун! — Маски выплюнул эти слова и рассмеялся. Этот гадкий смех преследовал Тима и во сне, и наяву. — Глотай их уже, блять, а то тошно смотреть на тебя!

— Отстань от меня! — Тим ударил кулаком по зеркалу.

Трещина мгновенно поползла по поверхности. Осколки посыпались на пол, разбиваясь на более мелкие. Кулак Тима был в крови. Он медленно убрал руку и посмотрел на кровавый след. Алая кровь сочилась из пореза, капая на светлый кафель. Взгляд упал на пузырёк с капсулами, лежавший среди осколков.

— Что? Как? Какого чёрта? — Тим присел и поднял пузырёк. Его спасение. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь его тяжёлым, свистящим дыханием. Однако эта тишь не будет долгой, сейчас все вернется снова. Не медля ни секунды, он принял пару штук, запрокинув голову. Капсулы с трудом проскользнули в горло, и Тим закашлялся.

Смех ушел стих, растворившись в звенящей тишине. Голоса заткнулись, а незваные гости спрятались. Тим, весь дрожа, медленно сполз по стене на пол, сжимая окровавленную руку. Он сидел среди осколков своего разбитого отражения, и единственным звуком в комнате был прерывистый, почти детский, полный отчаяния стон, вырывавшийся из его груди. Он остался наедине с самой страшной, самой правдивой версией себя. И спасением были лишь капсулы, но ненадолго. Тим знал, что иногда лекарства дают сбой.

***

Зеркала в зале отражали усталые лица. Сегодня у тебя была группа девочек, которые ставили танец. Они выложились на все сто, как и ты. Мышцы ныли, но внутри рождалась странная радость — это была приятная боль. В конце занятия тебя благодарили, даже порывались обнять всей группой, но ты вовремя остановила этот порыв. Было приятно, конечно, но тело не пережило бы такую порцию милоты — рухнула бы тут же и не ушла из студии, а ведь впереди ещё были дела.

Взгляд снова ускользнул к часам. Стрелки неумолимо бежали вперёд. До встречи оставалось время, и ты размышляла — успеть выпить остывший чай в комнате отдыха или начать собираться. В итоге решила не рисковать, ведь ты не знала, что творится в голове у того парня. Может, он не любит ждать? Может, рассердится, если ты опоздаешь? А вдруг он просто не придёт? Последнюю мысль ты постаралась отогнать и спрятать подальше.

— С тобой всё в порядке? — девушка-хореограф остановилась рядом, положив руку тебе на плечо. Её занятие закончилось несколько минут назад. — Ты сегодня какая-то рассеянная, точнее, задумчивая. Куда-то спешишь? Всё на часы поглядываешь.

— Да, просто... сегодня сильно устала. Ты видела, как девочки загоняли? А должно быть наоборот, — ты устало усмехнулась, поправляя хвост. — И сегодня просто одна встреча. Неотложное дело.

— Неотложное дело? — девушка подняла бровь и загадочно закатила глаза. — Это свидание? — прошептала она, словно сообщая страшную тайну. — Ради этого ты сегодня утром пришла ни свет ни заря и отработала свою тренировку? Видимо, встреча и правда важна.

— Это просто встреча. И нет, какое к чёрту свидание? Они происходят лишь в моих снах. Это отвлекает от цели, я буду отвлекаться.

— Да-да, — скептически протянула собеседница. — Так и умрёшь старой девой. Или просто ждёшь принца?

— Ой, остановись. Не надумывай. Так, всё, пока. Хорошо отработать! — обняв на прощание девушку, ты побежала к выходу из студии.

Хорошо, что вещи были уже собраны в сумку. Сборы заняли меньше времени. Из студии пришлось идти на автобусную остановку. Место встречи было назначено, но ты упустила одну деталь — туда не ходило метро. Обычно ты заранее проверяла маршрут, а тут — промах. Не страшно, просто поездка займёт чуть больше времени.

Пока ты ждала нужный транспорт, в кармане кофты завибрировал телефон. «Надо включить звук», — в который раз мысленно сказала ты себе сегодня. Достала телефон и закатила глаза, увидев на экране: «Мать».

«Серьёзно? Я тебе вдруг понадобилась?»

— Да, мам, — холодно ответила ты, высматривая вдали нужный автобус.

— Дочка, я надеюсь, ты не забыла о вечере в пятницу? — голос матери был сладким, как сироп, что всегда предвещало бурю. И, как всегда, она сразу переходила к делу. Никогда не поинтересуется, как твои дела, удобно ли сейчас говорить.

— Нет, мама. Не забыла. Склерозом ещё не страдаю.

— Отлично. Просто решила напомнить, — а напомнит она ещё не раз. — Я выбрала тебе платье. Оно идеально сядет на твою тощую фигуру. — О да, эта женщина не стеснялась в выражениях. Нет, она не сыпала откровенными оскорблениями, но могла очень вежливо задеть. Фигура у тебя была нормальная, просто не соответствовала материнским критериям. — Цвет тоже подойдёт. Когда ты будешь дома? Я хочу направить курьера. После восьми будешь? М?

— Ты серьёзно? Ты... ты выбрала мне платье? Мам, ты слышишь себя? Думаешь, у меня проблемы со вкусом?

— Определённо. Иначе ты бы не сбежала от нас тогда.

— Это тут при чём?

— Ох, кажется, я поняла. Ты всё ещё злишься из-за того ужина, — женщина рассмеялась на том конце провода. — Ничего страшного, я уже простила тебя.

— Ты? Меня? А не наоборот? Может, это мне нужно услышать извинения?

— Сейчас не об этом, милая. Сейчас надо подумать о вечере...

— Не начинай! Хватит! — резко прервала её ты. — Я не буду дома в восемь. И в девять тоже. Мне некогда! — Ты положила трубку, с силой засунув телефон обратно в карман. Настроение было испорчено этим коротким разговором. К счастью, подъехал твой автобус, и ты не успела погрузиться в тягостные мысли. Не переживай, она ещё напишет кучу СМС вечером.

«Они никогда не изменятся. Возможно, пора перестать пытаться.»

Вот и транспорт. Ты была рада, что не пришлось долго ждать. Сейчас твои ножки скажут спасибо, пока сидишь в транспорте. А если никто не сядет рядом, то можно заявлять – шикарная поездка. Ты вошла в автобус, доставая наушники.

Полупустой автобус качался на поворотах, а ты уставилась в тёмное окно, в котором отражалось твое бледное лицо. В ушах играла громкая, агрессивная музыка — попытка заглушить навязчивые мысли. Но они прорывались сквозь тяжёлый бит, как сквозь тонкую стену.

Воспоминание нахлынуло внезапно и ярко: один из ужинов с родителями. Стол, ломящийся от изысканных блюд, которые не имели вкуса. Холодные взгляды через хрустальные бокалы. Это был один из худших вечеров.

«— Нам нужно серьёзно поговорить о твоём будущем, — начала мать, откладывая вилку. Её голос был ровным, но каждый звук резал слух. — Эти твои... танцы, — она произнесла слово с лёгкой гримасой, будто пробуя что-то кислое, — пора уже спуститься с небес на землю. В твоём возрасте я уже делала карьеру, а не прыгала по сцене.

— Мам, для меня это не просто прыжки. Это мое будущее.

- Это будущее не прокормит, дорогая! — резко перебила она, и её глаза сверкнули. — Ты тратишь лучшие годы на какие-то …даже не могу подобрать слово! Посмотри на свою сестру — вот умница! Учится в другом городе, да ещё и модельным бизнесом занимается. Престижно! О ней статьи пишут! Она думает о будущем и думаю, что скоро станет успешной и на слуху. А о тебе что скажут? Что ничего не добилась?

— Ну, не надо так резко, — отец, до этого молча копавшийся в тарелке, поднял взгляд на жену. Его лицо выражало лёгкое беспокойство. Он кашлянул, — наша вторая дочка просто нашла себя в... творчестве.

— Творчестве? — мать фыркнула. — Милый, в наше время творчество — это хобби для богатых бездельников. А нам нужно думать о практичных вещах. — Она повернулась к тебе, и её взгляд стал твёрдым. — Ты должна выбрать нормальную профессию… устроится на работу и делать карьеру. Отец всегда готов помочь с местом. В нашей компании для тебя уже есть место. А эти твои танцы... — она махнула рукой, — ...оставь для души. По выходным.

— Мама права в одном, дочка, — тихо сказал мужчина, — стабильность — это важно. А искусство... оно такое ненадёжное. Мало ли талантливых девушек мечтают о сцене? А пробиваются единицы.

— Но вы же сами в детстве водили меня в танцевальный кружок, — тихо произнесла ты, сжимая в коленях салфетку, чувствуя, как глохнешь от их «заботы». — Вы платили за частные уроки, хвалили меня за выступления... Вы приходили на мои выступления…

— Это было в детстве! — мать ударила ладонью по столу, заставив задрожать хрусталь, а бокал с водой дрогнул и упал на столе. Жидкость растеклась по скатерти. — Детские увлечения должны оставаться в детстве! Сейчас пора взрослеть. Твоя сестра, это понимает. А ты — нет.

Ты тогда так и не нашла слов, чтобы до них достучаться. Просто встала и вышла из-за стола, слыша за спиной разочарованные вздохи и шепот. Тогда ты собралась и уехала из дома»

Ты прибавила громкость в наушниках, почти до боли в ушах. Не сегодня. Сегодня ты не та затравленная девочка. Сегодня ты идёшь на встречу по своему выбору.

Вот и твоя остановка. Она оказалась очень удобно расположена — всего в пяти шагах от нужного места. Сквер, где находился один из светящихся фонтанов, встретил тебя весёлым смехом детей, учившихся кататься на роликах, и запахом листвы. Доносился смех женщин на скамейке. Недавно зажглись фонари, отбрасывая на землю длинные, искажённые тени. Тебе стало невероятно уютно. Ты даже забыла, когда была здесь в последний раз. Всё так изменилось — место облагородили. Отличное пространство для утренних и вечерних прогулок. Ты смотрела минут пять на включенный фонтан.

Тогда всплыло еще одно воспоминание — старое, почти стёршееся. Ты, маленькая, бежишь по этому самому скверу, за тобой гонится папа, смеётся. Он подхватывает тебя на руки, кружит, а ты визжишь от восторга. Тогда фонтан был простым, без подсветки, а сквер казался целым миром.

«Куда делся тот папа? И та я? Почему они поддерживали меня тогда и не поддерживают сейчас? Почему мои начинания — это хорошо, а увлечения, в которые я вкладываю душу, — нет?»

До носа донесся запах хот-догов. Желудок издал кроткий звук, и ты легонько похлопала по нему. Медленно шла по дорожке, всматриваясь в прохожих. Ты помнила его примерно, но боялась ошибиться. Поглядывала на телефон — вдруг он что-то написал? Но нет. Последним сообщением было твоё, о том, что ты прибыла и ждёшь. Всё. Промелькнула мысль: «Может, он забыл, у него свои дела?»

— Добрый вечер, — раздался рядом тихий голос. Ты резко обернулась и сделала шаг назад. — Не хотел пугать, — парень тоже немного отошёл.

— Нет, всё в порядке, это я задумалась. Весь день летаю в облаках, — нервно рассмеялась ты.

— Вы очень торопились тогда, — продолжил Тим, протягивая тебе потрёпанную, но дорогую записную книжку. Ты взяла её, ваши пальцы едва коснулись, и с облегчением выдохнула. Бегло пролистала страницы и убрала поглубже в сумку. Теперь уж точно не станешь таскать её беззаботно в кармане. — В метро. Как будто от огня бежали. За вами гнались? — спросил он.

— Да, — на автомате ответила ты, застёгивая молнию. — Ой, нет. Просто спешила по делам, — выпалила первое, что пришло в голову. — И ещё моя неуклюжесть. Ладно, спасибо вам большое ещё раз. Урок усвоен, — ты кротко улыбнулась и хотела что-то добавить, но тебя прервал звук, похожий на песню голодного кита — урчание твоего желудка. На щеках выступил лёгкий румянец. Тим удивлённо на тебя посмотрел, а ты мысленно молилась, чтобы он не услышал (хотя урчание, кажется, слышат всегда). — Эм... — в голове была пустота.

— Оу. Угостить? Или составить компанию? — предложил он.

— Могу я вас угостить? В знак благодарности.

— Не буду отказываться, — пожал он плечами. Скромность, да и только.

***

— Я наелась, — простонала ты, вытирая рот салфеткой. — Это было божественно! — не переставала ты восхищаться навыками продавца фастфуда. — Что это за луковые колечки? Они восхитительны!

— Сытый человек — счастливый человек, — заключил парень, доставая пачку сигарет. Он чиркнул зажигалкой и закурил. Сидел молча, смотря вдаль. — Почему вы выбрали именно это место? — спросил он, наконец разбавив тишину. Тим откинулся на спинку скамейки, запрокинув голову.

— Хм, — ты задумалась, глядя на играющие струи фонтана. — Честно? Это первое, что пришло в голову.

— Люди часто неосознанно называют места, по которым тоскуют, — Тим повернулся к тебе. Его взгляд в полумраке казался тяжёлым, изучающим. — Вы не думали об этом? — он сделал затяжку, и горьковатый дым растворился в воздухе. — Мы бежим от одних мест и тянемся к другим, даже не понимая, почему. Как будто в нас встроен внутренний компас, который ведёт к точкам, где мы когда-то были... счастливы. Или просто спокойны.

Его слова отозвались в тебе тихим эхом. Ты вспомнила тот детский момент — смех, отца, который что – то радостно кричал и мама, что делала твои фотографии.

— Возможно, вы правы, — тихо согласилась ты. — В последний раз я была здесь... Боже, даже не помню когда. Кажется, в прошлой жизни. Помню, что фонтан ещё не был таким... светящимся и красивым, — ты махнула рукой в его сторону. — Всё течёт, всё меняется. Даже воспоминания стираются, остаются лишь обрывки. Как запах дождя на асфальте или ощущение, что здесь когда-то было хорошо.

— Зато фастфуд не меняется, — он с лёгкой усмешкой потушил окурок. — Это единственная константа в этом хаотичном мире. Дешёвые калории и мгновенное, хоть и обманчивое, удовлетворение.

— Философствуете? — улыбнулась ты.

— Констатирую факты, — пожал он плечами. — Мир делится на тех, кто ищет сложные ответы на простые вопросы, и тех, кто довольствуется простыми решениями. Я из вторых. Ты усмехнулась. Улыбка появлялась непроизвольно на лице.

В этот момент в твоей сумке завибрировал телефон, грубо вторгшись в возникшую между вами лёгкость. Ты достала его. Сообщение от матери: «Курьер будет в 22:00. Будь дома. Не заставляй его ждать.»

Раздражение, острое и знакомое, кольнуло под ложечкой. Весь вечер, всё это недолгое, но такое ценное спокойствие — и снова её приказной тон.

— Проблема? — Тим внимательно посмотрел на тебя.

— Нет. Просто... мне пора, — ты с сожалением поднялась со скамейки. — Меня ждут. Точнее, меня будут ждать, и лучше мне не опаздывать.

— Бег по кругу. Знакомо, очень знакомо, - он кивнул, понимающе.

— Ещё раз спасибо. За книжку. И за компанию, — ты застегнула кофту.

— Взаимно, — он тоже встал. — Было... не скучно, — в его голосе прозвучала редкая тёплая нота. — Думаю, мы ещё встретимся. — Он коротко помахал рукой, разворачиваясь, чтобы уйти.

Ты постояла секунду, глядя ему вслед. Внутри что-то ёкнуло — смесь сожаления об окончании вечера и странной надежды. Непонятное, но приятное послевкусие от этого недолгого разговора ни о чем.

— Думаю, да! — довольно громко крикнула ты ему в спину. — Ещё встретимся!

Он не обернулся, только слегка поднял руку в знак того, что услышал. Ты же, повернувшись, побрела к остановке, чувствуя, как в кармане снова навязчиво вибрирует телефон. Смотреть, что там пришло, а уж тем более отвечать, ты не спешила. Но на душе было уже не так тяжело. Один простой вечер, один странный, но интересный собеседник и несколько минут тишины — иногда этого достаточно, чтобы дать силы снова входить в клетку. Хотя бы на время.