Глава 2: Прими руку помощи
Ты со всей силы, с размаху, захлопнула дверь. Дребезжала рама, звенели стекла в соседней двери, которая вела в спальню — плевать! Этот щелчок замка прозвучал как выстрел, возвещающий конец очередному акту лицемерного спектакля под названием «Идеальная Дочь».
Квартира после ужина встретила тебя пьянящей, оглушительной тишиной. Не просто отсутствием звуков, а плотной, бархатной субстанцией, которая поглотила все крики мира. Ты вернулась в свою скорлупу, в зону комфорта и спокойствия, но внутри, за ребрами, все выло. Тот самый зверь, которого ты так тщательно прячешь под улыбкой, рвался наружу. Он хотел выпрыгнуть из глотки и разорвать в клочья всех этих кукольных, лакированных ублюдков. Прекрасно представила эту сцену: хруст костей, багровые брызги на безупречных белых стенах... Но лишь представила. Не осуществила.
Потому что «так нельзя».
Потому что «что люди подумают?».
С грохотом, от которого вздрогнули бы соседи снизу (ещё бы!), ты плюхнулась на пол, прижавшись раскаленным лбом к ледяному стеклу балконной двери. Как же, блять, приятно стало голове. Маленькая победа над перегревшимся мозгом. Жаль, эта прохлада не могла остудить адский огонь в мыслях. Они так обжигали, порой эти мысли становились пыткой для тебя.
«Идеальная семья? Идеальная жизнь? Кому они это впаривают? Кому? Сами себе, что ли? Сплошная ложь, дешевый фасад, прикрытый дорогим лаковым покрытием. Все их ебаное общество такое! Лицемерные твари в костюмах и с сумками от известных брендах».
Ты потонула в этом зловонном болте негативных мыслей. Даже не сразу заметила, как онемела нога, а по спине пробежали мурашки холода от долгого сидения без движения. Телефон в сумке на другом конце комнаты раздражающе и настойчиво завибрировал, словно назойливая муха. С неохотой, с ощущением, что поднимаешь гирю, ты встала и побрела к нему. На дисплее — «Мать». Именно так, безлико и холодно, ты подписала ее в контактах. Были причины, ох, как были.
Ты зажмурилась и недовольно, с шипением, цыкнула.
«Только что попрощались, боже правый. Опять монолог о долге, благодарности и о том, какая я бессердечная эгоистка».
Звонок смолк. Ты пролистала историю вызовов, попутно бредя в ванную. Три пропущенных. От неё. Не заставил себя ждать и отец — пришло сообщение, такое знакомое, такое деловое, будто пишет не дочери, а секретарю:
«Мама сильно расстроена твоим поведением. Позвони и извинись. Также не забудь про пятницу, 19:00. Наш загородный дом. Юбилей фирмы. Твоё присутствие обязательно!»
— Обязательно, ага, конечно, — фыркнула ты, не скрывая едкой горечи. — Ты, как всегда, пап, общаешься словно я — вещь, а не твоя, блять, родная дочь. «Покажись, помолчи, постой, улыбнись», - передразнивала ты отца перед зеркалом. Горький, тугой комок подкатил к горлу, заставляя сглотнуть слезы. Мурашки противно пробежались по спине. Они не видели тебя — живого человека, личность. Только провалившийся проект. Продукт, который оказался с браком.
Ванна уже была наполнена водой. От нее исходил сладковатый, успокаивающий аромат — вишневая пена.
«Надо будет еще прикупить, — мелькнула будничная мысль. — Водные процедуры должны помочь. Должны же, черт возьми».
***
Маски сидел в машине, зажатый в тиски собственного нетерпения, и ждал Худи. Тот ушел оплатить бензин, может, что-то пожевать взять. Парень яростно щелкал кнопки на панели, переключая каналы радио. Шум, треск, чужая музыка — всё это било по нервам. «Где он, блять, застрял?» — мысль жгла изнутри. Ему казалось, что Худи там уже целую вечность, хоть сам иди.
Маски тоскливо уставился в запотевшее окно, прекратив мучить электронику. Его руки сами по себе начали свое странное движение: сжать-разжать пальцы, внимательно изучить каждую костяшку, потом неосознанно начать теребить край рукава, потирать ладони друг о друга, будто пытаясь стереть с них невидимую грязь.
«Плохо?» — раздался сзади тихий, но отчетливый голос. Чужой. И в то же время до жути знакомый.
Тим резко дернулся, обернулся на заднее сиденье — пустота смотрела на него черным провалом.
- Кому там быть? Придурок, ты совсем спятил? — прошипел он сам себе. Его отвлек резкий звук открывающейся двери. Худи тяжело уселся за руль, с шумом выдохнул и потер ладонями лицо, растягивая кожу. На нем было написано всё — усталость, раздражение, вселенская «заебанность».
— Ты чего такой испуганный? Что с тобой? — Худи скривил губы в усмешке.
— Где ты был?! — перешел в атаку Маски. Старая тактика: лучшая защита — нападение. — Чего, блять, так долго?
— Ты рехнулся, мудила? Меня не было минут пятнадцать, не больше! Я что, должен был бежать сломя голову, потому что ты, как псина, боишься сидеть один в машине? — Худи грубо завел мотор.
— Врешь, — буркнул Тим, отворачиваясь к окну.
— Да иди ты нахуй, серьезно! — крикнул парень, резко трогаясь с места. — Давай ты не будешь сейчас нести свою хуйню, а просто заткнешь свой хлебальник! Если у тебя отходняк или ломка начинается — еби мозг кому-то другому! Сейчас закинься своим успокоительным и молчи, твою мать! Одно слово — выкину нахер из салона!
Маски съежился, укутался в свою куртку и правда затих, но не от испуга, а погрузившись в тягучие, мутные размышления. В его жизни намечалась небольшая, но важная перемена. Их знакомый врач, у которого он обычно брал свои «витаминки», послал его нахуй. До сих пор в ушах стояли те слова: «Пошел нахер! Я тебе не продавец, наркоша. Держи номер, общайся с другим человеком.»
Попытка — не пытка. Пока машина неслась по ночному городу, он нащупал в кармане помятую визитку. Общаться с левым человеком — та еще перспектива, но скоро начнется ломка. Этого состояния — этого дерьмового чувства, когда изнутри выедает плоть - Маски хотел избежать любой ценой. Диалог по телефону прошел на удивление быстро и по делу. Без лишних слов.
«Нужно пойти одному. Худи взбеленится, если узнает. В последнее время он и так на взводе, словно на него нацепили детонатор. Совсем заебался».
Он достал последнюю, заветную таблетку, покатал ее в ладони, ощущая ребристую поверхность. Потом положил на язык. Горьковатый привкус растворился, обещая скорую, временную, но такую желанную ясность.
— Высади меня за пару кварталов, — подал наконец голос Маски, — нужно пройтись. Развеяться.
— Да пожалуйста, — буркнул Худи, резко тормозя на светофоре. — Можешь выходить прямо тут. Пешком будет полезнее.
— Не будь такой сволочью.
— Люби меня таким, какой есть, придурок, — бросил Худи, но все же проехал нужные кварталы.
***
Сегодня ты встала как по учебнику. Несмотря на вчерашний дерьмовый день, утро выдалось на удивление хорошим. Кофе не подгорел, яичница получилась с идеально жидким желтком, тост хрустел, как положено. Такие дни были редкой аномалией, подарком судьбы. Или, может, это была лишь затишье перед бурей? Маленькая, но противная неприятность обязательно случится. День-то только начался.
В студии сегодня царила непривычная, почти звенящая тишина. Словно кто-то выключил наконец фоновый шум мира и подарил несколько мгновений настоящего покоя. Насладиться им, увы, не удалось — скоро должны были прийти ученики. А пока — утренняя разминка.
Ты присоединилась к другим девчонкам — таким же преподавательницам. Вы весело перебрасывались сплетнями, помогали друг другу с растяжкой, синхронно выполняли плие. Но беззаботная болтовня постепенно сошла на нет, уступив место тревожным слухам.
— Вы не заметили, что мистер Эванс в последнее время... — начала одна, заговорщицки понизив голос, — ну, как-то... странно себя ведет?
— Он всегда был чудаком, — пожала плечами вторая.
— Он стал таким после того, как его покинула жена, — вмешалась ты, делая глубокий наклон. — Это его сломало.
— Мы понимаем, но тут дело в другом, — не унималась первая.
— Я слышала... — снова подхватила вторая, — что он заложил студию. Моя мама сказала, что мистер Эванс погряз в долгах. Что если он не найдет денег, нас закроют. Нам придется искать новое место.
— Эй! — резко возразила ты, выпрямляясь. — Хватит нести этот бред. Мистер Эванс, может, и стал чуть более странным, но он не отдаст студию вот так просто. Вы же знаете, для него это... это всё, что у него осталось.
— Ну всё, — кто-то хлопнул в ладоши. — Закончили разговоры. Пора за дело.
Как по взмаху волшебной палочки, все разбежались по своим залам. Студия ожила, наполнившись топотом детских ног и взволнованными голосами учеников постарше. Занятия начались, но холодный, скользкий червяк сомнения уже запустил в твою душу свои щупальца.
«Не может быть. Он не отдаст студию. Это его крепость, его последний оплот...»
Мистера Эванса сегодня не было. Он не появился с утра, не забежал на пару часов. В его кабинете металась растерянная секретарь, которая с утра обнаружила на своем столе лаконичную записку: «Сегодня вы за главного». Сюрприз был не из приятных.
***
Еще один день подошел к концу. Похожий на вчерашний, но с другим, более тревожным послевкусием. Та же приятная усталость в мышцах. Ты поднималась из метро по ступеням, уткнувшись в телефон, Думая про планы на будущую неделю. И эта дата всплыла в голове — пятница, вечер у родителей, юбилей их ебаной фирмы! В памяти всплыли слова матери, ее обиженный взгляд, и холодный, деловой тон отца. Ты мотнула головой, пытаясь отогнать наваждение.
И вдруг — резкий, грубый толчок в спину, выбивающий из равновесия и мыслей.
Мимо, смеясь и громко говоря, пронеслись какие-то парни. Они расталкивали всех на своем пути. Что за уроды?
«Падаю!»
Только одна мысль, короткая и обреченная, пронеслась в голове, когда край ступени ушел из-под ноги. Внутри всё похолодело, живот свело судорогой. Но с каменными ступенями ты не столкнулась. Чьи-то сильные, цепкие руки обхватили тебя за талию, резко прижали к твердой груди, не дав упасть. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял гул.
— Осторожнее, — голос прозвучал прямо над ухом, низкий, приятный на слух. В нос ударил стойкий запах сигарет, смешанный с едва уловимым сладковатым духом ментоловой жвачки.
— Боже... Аж сердце в пятки ушло, — прошептала ты, инстинктивно прижимая руку к груди, пытаясь унять бешеную дрожь в коленях. — Чуть вся жизнь не пронеслась перед глазами, — ты наконец встала на ноги и, всё еще дрожа, повернулась к своему спасителю.
Взгляд скользнул по его лицу — столкнулась с его взглядом, темные глаза, в которых читалась не то усталость, не то отстраненность. Мелькнуло смутное чувство дежавю. Где-то ты его видела. Возможно, мельком на улице (мир на удивление тесен). Мысль о той стычке в студии даже не возникла — тогда ты была слишком поглощена своим расписанием, врезалась и убежала, не запомнив лиц. — С... спасибо, — выдохнула ты, чувствуя, как по щекам разливается густой румянец. Уставилась на незнакомца тут.
— Всё нормально? — спросил Маски, убирая от тебя руки. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по твоему лицу, одежде, сумке. Он ждал от тебя хоть какой-то искры узнавания, кроме вежливого «спасибо».
— Да, всё в порядке. Просто испугалась немного. Спасибо еще раз, — бросила ты и, кивнув, почти побежала вверх по лестнице, торопясь скрыться в потоке людей.
«Забавно. В тот раз тоже убежала. Столкнула и убежала, оставив тот же самый, едва уловимый аромат... словно парфюм с нотками ягод и спешки».
Маски стоял и смотрел вслед твоей убегающей фигуре. Уголки его губ дрогнули в легкой, почти невидимой усмешке. Он неосознанно посмотрел вниз, перед тем как идти вниз в метро, наклонился и поднял с земли маленькую кожаную записную книжку, выпавшую у тебя в случившейся суматохе.
«Выронила. Неуклюжая».
Уже в вагоне электрички он рассеянно листал находку. Страницы были испещрены странными для него знаками: «плие», «батманы», «адажио», «график репетиций». Какой-то мини-календарь, заметки, пометки. Ничего личного — одна работа. Но на первой странице был номер и приписка: «Пожалуйста, верните. Буду благодарна». Значит, вещица важная.
«Можно вернуть. Жест доброй воли. Просто отдать и уйти», — пронеслась в голове простая, почти благородная мысль. На его лице застыла легкая, отстраненная улыбка.
«Просто уйти? Да ладно, говнюк, ты же не для этого её поднял», — тут же, резко и ядовито, откликнулась вторая мысль, будто кто-то другой произнес эти слова прямо у него в черепе. Его пальцы судорожно сжали поручень, а в грязном окне вагона на него смотрело не его собственное, а какое-то искаженное, чужое отражение. Стало немного не по себе. Такое случалось иногда, особенно, когда принимал какое – либо решение.
***
Ты лежала на диване, уставившись в потолок, словно овощ, выброшенный на берег собственных мыслей. В голове — благословенный штиль, пустота и покой. Так бы и лежала, но вечерняя рутина никуда не делась. Из блаженного оцепенения вырвала настойчивая вибрация телефона. В который раз этот маленький засранец нарушал спокойствие. Ты взяла аппарат — «Неизвестный номер». Думала проигнорировать. Спам. Или мама с нового номера, она уже проделывала такой фокус. Но телефон не умолкал. Любопытство пересилило.
— Да... — твой голос прозвучал тише, чем ты предполагала.
—Снова здравствуйте. Сегодня в метро вы чуть не упали. Вы так спешили, что обронили записную книжку. Я её нашёл. Там был номер. Не думал, что он настоящий.
— О! Черт, правда? — твой взгляд метнулся к куртке, висевшей на стуле, и сумке, стоявшей на пуфе. — Я даже не заметила. Боже, спасибо вам огромное! — в голосе прорвалось искреннее, почти детское облегчение. Без этого блокнота ты как без рук. — Там же вся моя жизнь, — нервно рассмеялась ты. — Спасибо...
— О, важная вещь, — в его голосе послышалась какая-то странная, теплая нотка. Словно он улыбался. — Когда вам её отдать? — вернул он разговор в практичное русло.
— Чем быстрее, тем лучше. Завтра? — ты тут же предложила вариант, мысленно лихорадочно прогоняя график в голове. — Где вам будет удобно?
— Хорошо, — ответил он просто. — Давайте, я напишу вам или лучше вы мне.
— Хорошо, я... спасибо еще раз, — но он уже положил трубку, оставив тебя висеть в тишине, прерванной лишь короткими гудками.
Ты еще долго сидела с телефоном в руке, ощущая странную смесь благодарности и тревоги. Придется выкраивать время на встречу с незнакомцем. Дурацкая, архаичная привычка — вести всё на бумаге. Подруга сто раз твердила: «Весь мир в смартфоне, дура!» Но ты отмахивалась. Вот он, результат — твоя «жизнь» теперь в руках какого-то парня.