Глава 9
Джон сидел во главе стола в пустом кабинете. Откинувшись на спинку кресла и раставив ноги, делая глотки из стакана, он, не прерываясь, смотрел в одну точку. В конторе не было никого, не считая охрану, что шастала на улице. Даже Вальштейн отсутствовал: он уехал провожать девчонку.
Глупая, какая же глупая! Додумалась же! С другой стороны, он должен был знать, что она будет в этом чертовом музее. Но зачем, ради Бога, надо было идти за ним?
Мужчина отложил стакан и подошел к окну. На улице уже стемнело. Внизу его люди сновали туда-сюда. Крепкие ребята - Джон сам их отбирал. Напугают кого угодно. Тем более ее. Сказать, что она была напугана - ничего не сказать. Джон кожей чувствовал ужас, охвативший ее. Ее глаза полные непонимания и страха. Она боялась даже взглянуть на него.
"Дьявол!" - вырвалось у него. Он подошел к столу, достал портсигар и закурил. "Ты не должна была узнать. Ты единственная, кто не должен был знать" - тихо произнес Джон, обращаясь, кажется, к стенам.
Рыдала снова и снова. И откуда в ее маленьком теле столько слез? Сейчас, возможно, снова рыдает. Плачет одна в темной маленькой комнате. Хочется поехать туда, заглянуть в ее комнату и убедиться, что она спит. Знать, что сейчас она в порядке - то, что ему нужно. Но нет. Она возненавидит его, будет бояться как огня, а он не хочет видеть презрения в ее глазах. Теперь она будет бояться каждого шороха, черных машин и... его.
На улице послышался шум колес. Должно быть Вальштейн, подумал Джон. И действительно, через пару минут в дверях показался Генри. Он вошел и встал напротив Джона.
- Она будет в порядке, сэр, - Вальштейн всегда знает, что сказать, но его слова не возымели ровным счетом никакого действия. Разве что, Джон осушил стакан и заново его наполнил. Тем не менее Генри продолжил, - Я оставил там двоих наших людей. Полагаю, пару дней она не станет выходить из дома.
Джон ухмыльнулся и уселся обратно в кресло, жестом приглашая собеседника сесть перед ним. Вальштейн последовал совету.
- Что с МакКензи? - холодным тоном спросил Джон.
- Льюис лежит на дне озера, - не изменяя себе, ответил Вальштейн, ровным и спокойным голосом. - Ему стоило умереть раньше, тогда бы не пришлось возиться с ним в подвале.
Джон поднял глаза на Вальштейна.
- Почему я не знал, что она будет в музее? -тихо произнес он.
- Сэр, это моя ошибка. Я не придал значения их школьному выезду. Думал, поедут в парк или куда обычно везут детей.
- Но как она дошла до подвала?
- Должно быть, спустилась за моими людьми по лестнице. Это тоже моя вина. Надо было их предупредить, чтоб запирали все за собой.
Джон не видящим взором смотрел на Вальштейна. Вдруг он налил содержимое бутылки в еще один стакан и подтолкнул его в сторону Вальштейна. Тот охотно осушил стакан и искоса поглядел на господина. Брюнет сидел, отвернувшись от стола и рассматривал черное небо сквозь окно.
- Я хочу, чтобы пару дней ее не беспокоили. Убери оттуда людей. Она не должна никого видеть.
Вальштейн исполнил поручение. На Садовой улице больше не появлялось ни одной тонированной машины. Улица снова стала безынтересной и спокойной. И так продолжалось неделю, пока Джон сам не нарушил свой приказ.
Миссис Мария Джонсон жила на Садовой улице не много-не мало, а сорок три года. Невестой приехала она сюда и поселилась в доме с мужем, заняв добрые два этажа таунхауса. В те далекие времена супруг миссис Джонсон значился состоятельным молодым человеком с положением в обществе и блестящим будущем. Но годы шли. Детский смех и топот маленьких ножек ни разу не послышались в доме Джонсонов. Мистер Джонсон, дожив до почтенного возраста, оставил супругу вдовой в большом доме и в одиночестве.
Спустя два года после кончины мистера Джонсона, у миссис Джонсон появились новые соседи в лице четы Майер. Виктор и Мелиса так запали в душу Марии, что она не упускала ни единого выходного, чтобы не позвать их к себе на чашку чая. Те же, в свою очередь, так же старательно отвечали на гостеприимство милой старушки. Когда родилась Анна, Мария стала постоянной сиделкой и нянечкой. А когда Виктор ушел из жизни, Мария стала поддержкой для Мелисы.
Анна, на удивление, росла премилой и спокойной. Мария не упускала случая, чтоб громко не посетовать, что такой очаровательный ребенок растет без отца. Частенько она наведывалась в гости, разведывая, как живет ее Анна и Мелиса. И сейчас Мария выходила от Анны, посидев с ней полчаса за чашкой чая и перемыв кости соседям.
- Ты знаешь, передай Мелисе, чтобы зашла ко мне завтра. Чтобы забрала липовый чай, да. Ей полезно и мне приятно. И насчет яблок мистера Стюарта, - Мария склонилась к уху Анны и прошептала, - они все кислые, ты знаешь, ни за что их не ешь, лучше всего приготовь пирог и добавь как можно больше сахару.
Мария отодвинулась от Анны, взяла в руки шаль, что та ей подала и ушла, пожелав спокойной ночи.
Анна вернулась на кухню, задвинула стулья и принялась было мыть посуду, как вдруг звонок в дверь отвлек ее. Должно быть, миссис Джонсон забыла о чем-то рассказать, подумала Анна и улыбнулась своим мыслям. Девушка подбежала к двери и отворила ее, собираясь снова встретить Марию. Улыбка ее сошла на нет, а пальцы похолодели. В дверном проеме стоял Джон Лош.
Джон, не дожидаясь приглашения, сделал шаг вперед и очутился в доме.
- Тебе стоит быть более осторожной.
- У-уходите, - голос дрожал. Контролировать эмоции она не могла. Дрожь была заметна даже ей, а ему-то и подавно и от этого было еще горьше. Девушка неосознанно отошла от мужчины, - Я прошу вас уйти, - она посмотрела в глаза Джону и посчитала нужным добавить, - Пожалуйста.
Мужчина захлопнул дверь рукой и мягко произнес.
- Я уйду, но позже, - он пошел в глубь дома и зашел в маленькую уютно обставленную комнату, которую здешние жители любовно называют гостиной. Окинув взглядом апартаменты, он садится на кресло и смотрит через проем в коридор, ожидая, когда Анна соизволит двинуться с места.
Сейчас в ее доме подпольный король. Тот, кто держит в страхе Город. Тот, чье имя порой произносят шепотом. Тот, на кого работают бандиты, воры и убийцы. Тот, кто убил мужа Марго. Возможно, если открыть дверь и побежать вверх по улице, бежать и бежать, не останавливаясь, ей удастся спастись. Рука потянулась к ручке двери, но твердый и надменный голос заставил ее сердце уйти в пятки.
- Мы оба знаем, что ничего не выйдет, - словно прочитав ее мысли, сказал Джон. - Не делай глупостей.
"Ничего не выйдет".
На подкашивающихся ногах, девушка вошла в гостиную. Анна отчетливо слышала стук собственного сердца и не могла не замечать строгого взгляда на себе. Джон рассматривал ее.
Джон впервые видел ее в домашней одежде: серое платье и распущенные волнистые волосы. Так она казалась еще прекраснее. Как же сильно она его пленила! Сильнее, чем другие женщины - гораздо опытнее и искусснее нее - с которыми Джон проводил ночи. Невинное создание дрожит от страха, запертое в собственном доме, как в клетке.
- Я не ходила в полицию, и мама... она ничего не знает.
"Глупая! Неужели она думает, что я пришел за этим", - пронеслось в голове у Джона.
- Сядь, - сказал мужчина, взглядом указывая куда именно ей стоит сесть, но девушка предпочла сесть на край дивана, что стоял поодаль.
Руками она обхватила края платья у колен и рассматривала их, не решаясь поднять глаза. Девушка сглотнула, прочищая горло, намереваясь снова оправдываться. А вдруг удастся убедить. Вдруг он поверит ее словам и уйдет. Она было уже открыла рот и подняла голову, как вдруг Джон заговорил.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - Мужчина встал и начал ходить по комнате, - О да, я знаю. Ты думаешь, почему этот человек, этот безбожник, вор, убийца пришел сюда, к тебе? Что ему надо? Как видишь, я могу прочитать твои мысли. Я отвечу, но прежде, я хочу, чтоб ты знала, что я не был ни с кем и никогда так искренен. Когда я впервые встретил тебя, я был очарован. Твой образ остался в моей голове и отказывался меня покидать. Ночами ты приходила ко мне как видение, а по утрам заставляла думать о себе. - Джон не смотрел в ее сторону, расхаживая по комнате, иногда останавливаясь, разглядывая предметы интерьера, беря их в руки или поправляя, он говорил, спокойно и твердо, так, что даже у самого убежденного скептика не осталось бы сомнения в правдивости его слов, - Порой я желал тебя, и даже посылал за тобой, но вовремя одумывался. Ведь, ты бы не смирилась с подобным. Не знаю отчего я отношусь к тебе иначе, чем к другим. Я щадил твои чувства, забывая о своих. Вопреки собственным интересам, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Так будет лучше для тебя. Ты станешь самой состоятельной и влиятельной женщиной в Городе.
Когда речь Джона подошла к концу, он взглянул на девушку, надеясь увидеть в ее лице благодарность или намек на улыбку, но ни того , ни другого не обнаружил. Напротив, весь ее вид выдавал крайнее изумление, смешанное с плохо скрываемым ужасом. Она смотрела на него, как бы спрашивая, неужели это все правда? Но поняв, что он нее ждут ответа, она отвела взгляд и подала голос.
- Я никогда не знала о ваших намерениях. И ваши чуства мне не были известны. Я слышала, что в таких ситуациях принято благодарить. Но я не хочу и не буду вас благодарить. - Краем глаза она заметила как Джон подошел к ней и отвернула голову в сторону. - Вы сами сказали, что читаете мои мысли. И вы были правы во всем! Я не собираюсь становиться вашей женой и даже не стала бы вам другом.
Напористость и пылкость отказа удивили мужчину. Он смотрел на хрупкую девушку, которая осмелилась так разговаривать с ним, прекрасно осознавая опасность своего положения. Казалось бы, он должен быть в гневе. Но нет, он не чувствовал ненависти или злобы. Совсем иные чувства вспыхнули в нем и прочно закрепились. Ее отказ звучал как вызов. Теперь Джон ясно осознал, что этот ребенок станет для него спасеньем или погибелью.
Он сел рядом с ней и дотронувшись рукой до ее волос, заправил локон за ухо.
- Я надеялся услышать иное, - с иронией произнес он.
- Вы услышали то, что услышали, - ответила Анна, подскочив, - Я снова прошу вас уйти, и больше не приходить сюда. Никогда.
Мужчина встал и выпрямился. Он снова окинул девушку взглядом и, поймав ее взгляд, произнес:
- Доброй ночи, Нани.
Кроме родителей и миссис Джонсон никто не знал об этом. Прозвище, придуманное отцом сейчас прозвучало из уст этого человека, убийцы! Откуда он мог знать. Одно слово вызвало на ее лице бурю эмоций. Страх и ужас за себя и за родных окутали ее с ног до головы. Сколько всего он знает и сколько может узнать? Неужели все, что говорят о нем, правда?
Джон достиг желаемого. Видя, как Анна поменялась в лице, он оскалился. Небольшая вендетта, так сказать, расплата за поспешный отказ. Он снова улыбнулся, давая ей знать, что это малая часть его возможностей. Не дожидаясь ответной колкости, Джон вышел из комнаты. Послышался звук закрывающейся двери.
Это была последняя капля, Анна больше не могла стоять на ногах. Она рухнула на диван и заплакала навзрыд.