Глава 7
На следующий день школа гудела. Слухи распространились очень быстро. Анну видели с мужчиной! Примерную Анну Майер!
"Он полицейский!"
"Да нет же, он детектив".
"А я слышала, что он солдат и что он женат."
Анна, как и полагается, пропускала сплетни мимо ушей, удивляясь воображению учеников. Она понимала, что об этом очень скоро забудут. А вот она...
Когда подруги осмелились спросить о том, кто этот незнакомец, она тихо отвечала: "друг".
Друг, думала Анна, друг без имени. Зачем она солгала? Но правде они бы не поверили, стали бы допытываться, и ничего не получив, придумали бы свое объяснение.
Думала ли о нем Анна? Да, она думала о нем, идя в школу, вспоминала о нем, сидя за партой или гуляя по скверу. Когда она пела, она невольно искала его глазами среди толпы.
Вспоминая разговор в сквере, Анна понимала, как сильно она робеет перед ним. Будь это кто-нибудь другой, она бы позволила себе шутить над ним и дразнить его. Будучи от природы смешливой, Анна по-доброму насмехалась над неуютными собеседниками, а острый ум всегда ей в этом помогал. Но Джон был не как все. Строгий взгляд вызывал мурашки, его сдержанность и упрямая молчаливость приводили ее в смущение. Она старалась вести себя как обычно, однако выходило обратное. Ей не нравилось чувствовать себя неуверенно, а с ним было только так.
Жизнь Города днем отличалась от ночной. Когда светило солнце, большая часть горожан занималась своими привычными делами, но как только улицы начинали освещаться светом фонарей, Город кардинально менялся. Рестораны, бары, казино, театры преображались под стать их посетителям. Самое интересное происходило только ночью, и горожане, зная это, засыпали с опаской прочитать что-нибудь из ряда вон выходящее в утренней газете.
Центральные улицы были насыщены такими интересными событиями. В частности, славой пользовались мэрия, Городской Банк, Городской суд - здесь частенько происходили спектакли, от которых Город не мог отойти еще очень долго. А все потому, что центр не был разделен между Робертом и Джоном. Центр - единственное на что претендовали оба принца, от того он и страдал, или же, наоборот, процветал.
Здесь же, в Центре, находился музей. В своих стенах он хранил историю. Каждый год какой-нибудь класс из школы, что на Садовой улице, ездил туда. В этот раз очередь числилась за классом Анны Майер, которые, естественно, не особо были вдохновлены поездкой.
Как бы не противились ученики, экскурсия должна была состояться. Учительница, воодушевленная тем, что проведет целый день за территорией школы, настаивала на скорейшее осуществление задуманного. День наступил.
Автобус прибыл в школу в назначенное время, с точностью до минуты. Он наполнился учениками, чьи крики и смех были слышны прохожим на протяжении всей дороги. Из автобуса, помимо прочего, было слышно пение детей: гимн страны, Города и школы, под дирижирование учительницы.
Унылые стены музея встретили школьников как и подобает в таких случаях: к ним вышел старенький экскурсовод, который, объясняя правила поведения в музее, то кашлял, то протирал очки. Бедный эскурсовод несколько раз пытался посчитать количество учеников, но каждый раз ему что-то мешало и он сбивался. На помощь ему пришла учительница, она-то и выстроила детей в ряд и повела внутрь под монотонные рассказы старика.
Исповедь музейного работника очень быстро надоела Анне. Она шла позади всех, рассматривая экспонаты и стараясь найти в них что-нибудь необыкновенное, что-нибудь, что не было бы замечено никем ранее. Усилия ее, как бы она не старалась, не давали результат. Обстановка наводила на нее уныние и тоску. Устав от происходящего, Анна медленно пошла к выходу, чтобы там дождаться конца экскурсии.
Четверть часа Анна просидела на скамье, читая книгу. Вдруг, девушка услышала шум машин, из которых, судя по звукам, вышли как минимум полдюжины мужчин.
Среди голосов она различила знакомые нотки. Холодный и сдержанный баритон, неужели он? Анна поднялась со скамьи и спряталась за колонной. Она наблюдала за входящими и увидела среди них его. Он шел впереди. Семеро строго одетых мужчин сопровождали его. Неужто здесь произошло преступление?
Анна видела, что собрание разделилось: половина из них направилась к лестничной площадке, а другая половина, во главе с Джоном, подошла к лифтам. Вскоре и те, и другие исчезли из виду, и Анна осталась в холле одна. Влекомая любопытством, девушка отправилась за ними.
Подвал музея был излюбленным местом Джона для решения неотложных проблем. Здесь не было никакого шума, пространства было достаточно даже для самых сложных дел, а самое главное, никаких свидетелей.
- Сэр Лош, мы нашли его!
Двое волочили полного немолодого мужчину, в рваной одежде и с босыми ногами. Его округлое лицо было в крови: разбитая бровь и губа. Таскавшие подняли свой груз и усадили на стул.
- Ты знал чем это кончится, - говорил Джон, твердо произнося каждое слово, - Но ты посмел украсть у меня, - он вплотную подошел к сидевшему и опустился перед ним на одно колено, - мне не нравится, когда со мной не считаются, Льюис.
- Я все отдам, Джон, - Льюис поднял голову и посмотрел на Джона, - все! Я все верну!
- Конечно, - Джон улыбнулся, оскалив зубы. Он кивнул державшим, чтобы они увели своего подопечного.
- Господин, - услышал Джон позади, - у нас завелась мышь.
Джон оглянулся и увидел как один из его людей, стоя в тени, держал кого-то за плечо. Джон всмотрелся в непрошенного гостя. Нет, только не она.
Мужчина бросил ее под ноги Джону. Девушка лежала, не смея поднять голову. Но вот, кто-то сделал шаг к ней, и она резко поднялась, но ноги ее не удержали и девушка снова рухнула на колени. Она видела следы крови там, где минутой ранее волочили того раненного. Мужчины, окружащие ее, были вооружены. А хуже всего то, что здесь был он. Теперь она знала его имя, теперь она знала кто он. Холодок пробежал по телу, ее бросило в дрожь. Что ей делать? Умолять? Но она не могла произнести и слова. Анна подняла глаза в надежде найти выход, но встретилась взглядом с Джоном.
Он схватил ее за плечи и поднял.
- Прошу вас... я-я не хотела, я не знала...- тихо, почти шепотом произнесла она.
- Уберите за собой, - строго сказал Джон, обращаясь к своим людям.
Он поволок ее к лифту, двое мужчин шли за ними. Анна оглядывалась, пытаясь найти хоть какое-то спасение, но безуспешно. Ни позвать на помощь, ни убежать. Лифт повез их на самый вверх. Ноги у нее стали ватными, еще чуть-чуть и она упадет.
Лифт открылся и они пошли по коридору, в конце которого их ждал кабинет Джона, отведенный специально для него. Джон завел туда девушку и притворил за собой двери, оставив сопровождавших их людей снаружи.
- Анна, - мужчина отошел от дверей и направился к ней. Девушка попятилась назад, вглубь комнаты, - Что ты там делала?
Но девушка не отвечала: она стояла у стены, голова ее была опущена, глаза бегали. Мысли словно рой пчел гудели в голове. Самое неприятное в подобных ситуациях, это то, что ты не знаешь как себя вести. Анна не могла в данный момент трезво рассуждать, и молчание, как она посчитала, было сейчас лучше всего.
- Анна, - мужчина вновь подошел к ней и взяв за плечи, усадил в большое кожаное кресло. Джон опустился перед ней на одно колено, точно также, как и до этого в подвале, - Посмотри на меня.
- Вы - Джон Лош, - девушка подняла глаза и встретилась с ним взглядом, вдруг слезы предательски потекли по ее лицу.
- Что ты видела? Сколько ты там сидела?
Анна не отвечала и тихо рыдала, поддавшись эмоциям. Джон отстранился от нее и вернулся со стаканом воды.
- Выпей. Пей или сам напою тебя. Отлично. А теперь слушай. То, что там произошло связано только со мной. Слушай меня, Анна. Забудь о том, что видела. Сейчас тебя отвезут домой. Постарайся прийти в себя.
Дальше в воспоминаниях Анны сохранились лишь отрывки того дня. Вот, она идет обратно по коридору, следуя за ним. Вот, она стоит у черного выхода. Вот, перед ней открывают двери машины. Вот, кто-то приветливо говорит ей: "Добрый вечер". Вот, она видит за окном машины силуэт Джона Лоша.
Приближаясь к Садовой улице, машина затормозила. Анна наконец-то вышла из задумчивого состояния.
- Я думаю, будет лучше вам дальше пойти пешком, чтобы избежать ненужных расспросов, - произнес Генри Вальштейн, своим характерным мягким тоном.
Анна кивнула. Она вышла из машины, захватив с собой портфель.
- Мисс Майер, - окликнул ее Вальштейн, - в школе будут думать, что вас отвезли домой из-за плохого самочувствия. Не волнуйтесь об этом.
Анна вновь кивнула. Школа сейчас последнее о чем она думает.
- Доброй ночи. Езжай, - обратился он к шоферу.
Девушка поплела по улице, на которой уже сгущались сумерки. Фонари то там, то здесь загорались, стараясь осветить ей путь.