Глава 13. Раскаяние
Тишина следующего утра была оглушительной. Солнечный свет, льющийся в окна, казался насмешкой, слишком ярким и бесцеремонным для того хаоса, что царил у меня внутри. Я лежала, притворяясь спящей, и слушала, как Гриша возится на кухне. Звук закипающей кофемашины, звон ложек - всё это было частью того нормального, правильного мира, к которому я отчаянно пыталась прикоснуться.
«Я не стану играть по его правилам», - упрямо повторяла я про себя, как мантру. Заблокированный номер был моим щитом, молчание - оружием.
Гриша заглянул в спальню.
- Проснулась, солнце? Кофе готово.
- Иду, - мой голос прозвучал хрипло от бессонной ночи.
За завтраком он был таким же, как всегда - добрым, заботливым. Рассказывал о планах на новый трек, спрашивал, не хочу ли я сходить в кино вечером. Его нормальность была невыносимой. Каждое его слово, каждая улыбка заставляли меня чувствовать себя глубже в той яме лжи, которую я выкопала собственными руками.
- Ты вся какая-то разбитая, - с лёгкой тревогой заметил он, протягивая мне чашку, - Может мне остаться с тобой сегодня?
Мысль провести весь день под его любящим, ничего не подозревающим взглядом была сродни пытке.
- Нет-нет, всё в порядке. Просто голова немного болит. Пройдёт.
После завтрака Гриша ушёл в студию, а я осталась одна в тихой квартире. Призраки вчерашнего вечера витали в каждом углу. Вот здесь, за столом, он сидел, мрачный и отстранёнённый. А здесь, у окна, я наблюдала за тем поцелуем.
Мне нужно было движение. Я включила на максимум новый альбом Гриши и начала с яростью вытирать пыль, которой не было. Музыка гремела, но не могла заглушить внутренний голос.
Внезапно звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце ёкнуло, выбиваясь из ритма тяжёлого баса. Никто не должен был приходить.
Я подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью никого не было. Спустя секунду взгляд упал на пол. У порога лежал небольшой свёрток, туго обёрнутый в упаковочную бумагу.
Осторожность мгновенно сменилась леденящим предчувствием. Я медленно открыла дверь, озираясь. В подъезде было пусто. Я наклонилась и подняла свёрток. Он был лёгким, на упаковке не было ни имени, ни адреса.
Заперев дверь на все замки, я отнесла его на кухню и положила на стол. Руки снова предательски задрожали.
Я разорвала бумагу. Внутри лежала не коробка, а… зелёная кофта. Та самая, в которой он был вчера. Та, за рукав которого его дёрнула Юна. Она была чистой, но от неё исходил едва уловимый, знакомый запах - его парфюм, смешанный с дымом сигарет.
К горлу подкатила тошнота. Это было не послание. Это была бомба. Наглая, циничная, рассчитанная на удар ниже пояса. Он прислал вещественное доказательство нашей общей лжи, наш общий стыд.
Я отшвырнула кофту. Она мягко упала на пол, безжизненный кусок ткани, который кричал громче любого слова.
Что это значило? Вызов? Напоминание? Попытка снова втянуть меня в свою игру? «Смотри, - словно говорила эта кофта, - Смотри, к чему мы пришли».
Я схватилась за край стола, пытаясь устоять на ногах. В ушах стоял шум. Моё решение не играть по его правилам трещало по швам, стоило ему сделать первый ход, к которому я была не готова. Заблокировать номер было легко. Но как заблокировать вот это? Как игнорировать вещь, которая лежит на твоём полу и плетёт паутину из прошлого прямо в твоём настоящем?
Я не могла оставить её здесь. Не могла выбросить в мусорный бак. Не могла спрятать, словно краденую драгоценность.
Внезапно зазвонил мой телефон. Я вздрогнула, сердце замерло. Но на экране светилось имя «Гриша». Обычный, спасительный, реальный Гриша.
- Привет, солнце, как ты? Голова прошла? - его голос был тёплым и спокойным.
- Да… лучше, - я сглотнула ком в горле, глядя на зелёную ткань на полу.
- Отлично. Слушай, я тут вспомнил, у нас же тот контракт с лейблом надо подписать. Я его на столе оставил, в синей папке. Не привезёшь мне? Я бы сам заехал, но нужно другие дела успеть сделать.
Мне нужно было выбраться из этой квартиры. Нужно было глотнуть воздуха, увидеть его, прижаться к нему, чтобы прогнать призраков.
- Конечно, я сейчас.
Я повесила трубку, сделала глубокий вдох. Потом, не глядя на кофту, быстрыми шагами прошла в кабинет, нашла папку. Возвращаясь на кухню, я взяла первый попавшийся пластиковый пакет, сунула в него зелёную кофту, смяла его и засунула в самый дальний угол шкафа в прихожей.
Выйдя на улицу, я села в машину и быстро доехала до студии.Она располагалась в полуподвале старого дома, и её всегда выдавал глухой бас, вырывавшийся на улицу сквозь толстые стены.
Зайдя, я увидела его - в наушниках, сосредоточенного, полностью погружённого в свой мир. Его пальцы ловко бегали по клавиатуре ноутбука, а лицо было озарено светом от экрана. Он был здесь, в своей стихии, честный и цельный.
И мне стало не по себе. Эта картина - его искренняя увлечённость, его талант, который я так любила, - вдруг резко контрастировала с грязью и двойственностью моего внутреннего состояния. Воспоминания накатили лавиной: не только вчерашний вечер, но и встреча с Владом на дне рождении Славы. И та первая встреча с Гришей, когда я, ещё вся во власти того разрыва, рассказала ему о своей боли, а он слушал, не перебивая, и в его глазах не было осуждения, только понимание. Он стал для меня тихой гаванью. А что я ему принесла взамен? Новую ложь. Новую боль.
Сердце сжалось от стыда. Я не могла больше это носить в себе. Не могла позволить тени Влада отравить этого светлого человека.
Я тихо подошла и положила папку на стол. Гриша, улыбнувшись, снял наушники.
- Спасибо, солнце. Выручила.
- Не за что, - мой голос прозвучал чужим.
Он повернулся, собираясь продолжить работу, но я не могла уйти. Ноги будто приросли к полу. Я опустилась на кожаный диван и смотрела на его спину, набираясь смелости, которой у меня не было.
- Гриш... Нам нужно поговорить.
Он обернулся, и на его лице снова была та самая, лёгкая и открытая улыбка.
- Давай, конечно, - проговорил он, неспешно разворачивая кресло, чтобы оказаться ко мне лицом.
Его спокойствие было последней каплей. Оно делало мой будущий поступок ещё более чудовищным.
- Ты же помнишь, что в первую нашу встречу я рассказала тебе, что рассталась с парнем?
Он безмолвно, ободряюще кивнул. Я на секунду застыла, боясь продолжить, чувствуя, как подкатывает тошнота. Мысленно сжавшись в комок, я выдохнула самое страшное.
- Я тяжело отходила от них, но недавно мы встретились с ним вновь. Это Влад... Он мой бывший парень.
Выражение лица Гриши сменилось мгновенно. Улыбка исчезла, будто её и не было. Испуг? Недоверие? Боль? В его глазах мелькнула целая буря эмоций, прежде чем они стали просто пустыми. Он откинулся на спинку кресла, и в студии воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением аппаратуры.
- Так... И? - наконец произнёс он, и его голос потерял всё своё прежнее тепло, став просто ровным и осторожным.
Теперь нельзя было останавливаться. Нужно было дойти до конца.
- Я не уверена, что полностью разлюбила его, - выпалила я с отчаянием, чувствуя, как предательские слёзы уже подступают, застилая глаза пеленой.
Мы смотрели друг на друга в полной тишине больше минуты. Эта минута показалась вечностью. Я видела, как он перерабатывает услышанное, как рушатся его картины нашего общего будущего. Наконец, он тихо спросил:
- Что теперь делать?
В его вопросе не было злости, только растерянность и глубокая боль. И это ранило больнее любого крика.
- Я не знаю... Не хочу больше обманывать тебя и делать вид, что между нами всё хорошо. Я... Я думаю, нам лучше расстаться. Я соберу свои вещи сегодня и съеду... - проговорила я неспеша, поднимаясь с дивана.
Когда я сделала шаг к выходу, его рука мягко, но твёрдо взяла меня за запястье. Его прикосновение было тёплым, и от этой простой человеческой теплоты мне захотелось выть.
- Ты уверена? - спросил он, и в его голосе снова пробилась та самая забота, которая окончательно добила меня. Он всё ещё беспокоился. Даже сейчас.
- Да... Прости меня... -выдохнула я, высвободив руку и не смея на него посмотреть.
Я вышла из студии, поднялась по ступенькам и села в машину. И только когда дверь захлопнулась, я дала волю эмоциям. Рыдания разрывали меня на части. Совсем не помню, как доехала до дома. Помню только соль слёз на губах и давящую пустоту внутри, которая была страшнее любой боли.