Глава 12. Проигранные рубежи
Я резко отпрянула от него, как от раскалённого железа. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышно на весь балкон.
На пороге стояла Юна. Её взгляд скользнул по мне, по Владу, замершему в сантиметре от меня, по сигарете в моей дрожащей руке. В её глазах мелькнуло непонимание, которое почти мгновенно сменилось холодной, отточенной догадкой. Но голос её прозвучал на удивление лёгким и беззаботным.
- Влад, вот ты где пропал. Артём затеял спор, без тебя никак не разберутся! - она протянула ему руку, и её жест был одновременно приглашающим и властным.
Влад на секунду застыл, его взгляд, полный немого вопроса и отчаяния, впился в меня. Затем он медленно, будто через силу, развернулся.
- Иду, милая, - буркнул он и, не глядя больше в мою сторону, вышел с балкона, пропуская блондинку вперёд.
Она задержалась на секунду, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд. В нём не было злобы. Было что-то похлеще - лёгкое презрение и уверенность хищницы, которая знает, что её добыче никуда не деться.
- Хорошенький балкончик, - бросила она уже в пространство и ушла, прикрыв за собой дверь.
Я осталась одна. Давление в висках было таким сильным, что я прикрыла глаза. Ноги подкашивались. Я затушила сигарету, бросив окурок в пепельницу. Руки тряслись. «Всем нужна любовь...» - прокрутилось в голове обжигающей иронией. Да, всем. Но какая именно?
Мне нужно было взять себя в руки. Сейчас. Немедленно. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь выровнять дыхание. За дверью слышались смех, музыка, голоса. Праздник в честь альбома, который мне посвятил любящий мужчина.
Я вошла обратно в кабинет. Гриша как раз зашёл туда.
- А, вот ты где! Всё в порядке? - он с лёгкой тревогой посмотрел на меня.
- Всё хорошо, - я заставила себя улыбнуться, подошла и обняла его, прижавшись щекой к его груди. Его знакомый, устойчивый запах был глотком здравомыслия, - Просто голова немного кружится. От вина, наверное.
- Тогда хочешь посидим тут?
- Да нет, пойдём к ребятам.
Он улыбнулся и поцеловав меня в макушку повёл обратно в гостиную.
За столом всё было по-прежнему: шумно, весело, душевно. Я села на своё место, стараясь не смотреть в ту сторону, где сидели Влад и Юна. Он теперь говорил мало, сосредоточенно наливая себе виски. Она же, наоборот, стала ещё оживлённее, громче смеялась, касалась его.
Гриша, сияющий и счастливый, предложил включить последнюю песню в альбоме. Музыка заполнила комнату. Я смотрела на его профиль, на его добрые глаза, и чувствовала себя последней дрянью. Эта ложь, эта игра были невыносимы.
И в этот момент я поймала на себе взгляд Влада. Он был тяжёлым, полным немого укора и боли. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь, будто знал, какая буря бушует у меня внутри. И в этом взгляде не было ни капли упрёка за ту сцену на балконе. Было лишь одно - то самое «помнишь?».
Я опустила глаза, уставившись в салатницу. Внутри всё кричало. Я больше не могла этого выносить.
- Знаете что, - вдруг сказала я, и голос мой прозвучал громче, чем я планировала. Разговор за столом на мгновение затих,
- Я предлагаю тост. За Гришу. За его талант. И за то, что у нас всех есть тот, кто нам нужен. Или... кто нуждается в нас.
Я подняла бокал. Рука не дрожала. Внутри была ледяная пустота, рождённая отчаянием. Гриша смотрел на меня с бесконечной нежностью и удивлением.
- За Гришу! - подхватили гости, поднимая бокалы.
Я отпила большой глоток вина. Когда я поставила бокал, мой взгляд снова встретился с Владом. На его лице застыло выражение глубокой, почти физической боли.
Вечеринка постепенно пошла на спад. Гости начали расходиться, благодаря нас за тёплый приём. Я стояла рядом с Гришей в прихожей, прощаясь со всеми, снова надев маску гостеприимной хозяйки.
Наконец, подошла очередь Влада и Юны.
- Спасибо за прекрасный вечер, - сказала Юна, надевая пальто. Её рука уверенно лежала на рукаве Влада.
- Да, спасибо, - глухо проговорил он, глядя куда-то мимо меня.
Гриша пожал ему руку. Они вышли. Дверь закрылась.
Я облокотилась о косяк, чувствуя, как последние силы покидают меня.
- Устала? - мягко спросил Гриша, обнимая меня за талию.
- Очень...
- Я тоже. Но это был замечательный вечер, правда? - он улыбнулся, и в его улыбке была такая чистая радость.
- Да, - прошептала я, - Замечательный.
Пока он пошёл на кухню, чтобы навести порядок, я подошла к окну и раздвинула штору. На улице, у подъезда, под фонарём, стояли Влад и Юна. Они о чём-то спорили. Он говорил что-то резко, отстраняясь. А потом она резко дёрнула его за рукав той самой зелёной кофты, встала на цыпочки и поцеловала. Прямо при мне. Как будто зная, что я смотрю.
Я опустила штору. Война продолжалась и я проигрывала её с треском.
Я отшатнулась от окна, как от раскалённой плиты, и поспешила на кухню, где Гриша уже собирал посуду в раковину.
- Давай я, - выдохнула я, пытаясь выхватить из его рук тарелку. Мне нужно было заняться чем-то, что отвлечёт меня от картинки, врезавшейся в глазах.
- Всё в порядке, солнце, я справлюсь. Ты выглядишь уставшей, иди приляг, - его голос был полон заботы, которая в тот момент резала слух острее, чем любой упрёк.
- Нет, я... я помогу. Не могу же я оставить тебя одного с этой горой, - я настойчиво взяла губку и принялась тереть уже чистую тарелку с таким усердием, будто хотела стереть с неё рисунок.
Гриша посмотрел на меня с лёгким удивлением, но не стал спорить. Мы молча мыли посуду. Звон бокалов и шум воды заглушали тишину между нами. Я чувствовала его взгляд на себе, полный любви и непонимания, и каждый его не заданный вслух вопрос был для меня пыткой.
Наконец, последняя тарелка была поставлена на сушку. Гриша вытер руки.
- Ну вот и всё, - он обернулся ко мне, - Пойдём спать?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В спальне я машинально стала готовиться ко сну, движения были чёткими и безжизненными, как у робота. Когда я легла, Гриша обнял меня, прижал к себе, его дыхание скоро стало ровным и глубоким.
А я лежала и смотрела в потолок. Перед глазами снова и снова стояла та картина: её руки, вцепившиеся в его зелёную кофту, его спина, сначала напряжённая, а потом сдавшаяся. Этот поцелуй. Это публичное унижение, которое, казалось, было адресовано лично мне.
Вдруг на тумбочке тихо пропиликал мой телефон. Я осторожно высвободилась из объятий Гриши, взяла трубку и крадучись вышла в тёмную гостиную.
Экран светился холодным синим светом. Одно сообщение. Незнакомый номер, но я уже знала, чей он.
«Ты видела? Я просто не знал, как ещё заставить тебя смотреть. Как достучаться».
Кровь бросилась в лицо. Это была не просьба, не объяснение. Это была пытка. Он нарочно это сделал. Нарочно позволил ей поцеловать себя на моих глазах, чтобы вызвать во мне... что? Ревность? Ярость? Чтобы доказать, что мы оба играем в грязные игры?
Пальцы сами потянулись к клавиатуре, чтобы написать что-то резкое, полное ненависти. Но я остановилась. Что бы я ни написала - это будет ответ. Это будет продолжение. Это даст ему знать, что его удар достиг цели.
Я глубоко вздохнула и сделала единственное, что могла сделать в тот момент. Я удалила сообщение. Потом заблокировала номер. Руки дрожали, но внутри появилась крошечная, слабая точка опоры. Я не стану играть по его правилам.
Я вернулась в спальню. Гриша во сне повернулся на другой бок. Я легла рядом, стараясь не потревожить его. Он был моей реальностью. Моим тёплым, стабильным, любящим миром. А всё, что связывало меня с Владом, было ядовитым дымом из прошлого, грозившим отравить настоящее.
Я закрыла глаза, пытаясь дышать ровно. Но где-то глубоко внутри та самая заноза, воспоминание о его прикосновении в сауне, шевельнулась снова, напоминая, что просто заблокировать номер - недостаточно. Предстояло заблокировать свои собственные чувства. А это было куда сложнее.