Глава 14. Формула извинения
Возвращение в квартиру, которая уже не была моим домом, оказалось самым трудным шагом. Тишина встретила меня упрёком. Я не позволила себе замедлиться, не позволила чувствам накрыть с головой. Действие - вот что было моим щитом. Я направилась прямиком в спальню, достала из-под кровати большой чемодан и стала собирать вещи. Движения мои были резкими, почти механическими. Я наполнила его одеждой, выхватывая её из шкафа горстями. Не глядя, не думая. Платья, джинсы, футболки - всё летело внутрь. Косметичка набивалась под завязку флаконами и баночками, я просто сгребла в неё всё с полки в ванной. За четыре года здесь скопилось много вещей, свидетельств общей жизни: милые безделушки, подарки. Но я брала только самое главное и необходимое. Всё остальное было частью той жизни, от которой я сама только что отказалась.
В самый разгар сборов, когда я с силой застёгивала молнию на переполненном чемодане, в дверь позвонили. Резко, настойчиво. Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони - я даже не заметила, когда они снова потекли - и недовольно пробормотала, идя к входной двери:
- Да кто там ещё?!
Открыв её, я увидела Славу. Он стоял на площадке, запыхавшийся, с лицом, выражавшим самую искреннюю тревогу.
- Что у вас случилось? - сходу выпалил он, переступая с ноги на ногу.
Я отступила, пропуская его внутрь, сама в полном непонимании.
- А что ты здесь делаешь?
Он прошёл в прихожую, его взгляд скользнул по чемодану, и всё стало ему ясно без слов.
- Мне позвонил Гриша. Сказал, что тебе нужна помощь. Что он такого натворил? - в голосе Славы зазвучали защитные нотки.
- Мы расстались, - спокойно произнесла я, и это прозвучало как приговор.
- Что? Почему? - он был в настоящем шоке.
И тут во мне что-то надломилось. Вся выстроенная стена из решимости и действия рухнула, и я выложила ему всё. Не так, как Грише - сжато, уклончиво, лишь бы донести суть. А подробно, с болью и покаянием. Я рассказала о наших с Владом отношениях, о мучительном расставании, о встрече на его, Славином, дне рождения, о поцелуе в сауне и о разговоре на балконе. Говорила, не останавливаясь, боясь, что если я замолчу, то просто развалюсь на части.
Слава слушал, не перебивая. Его лицо выражало целую картину чувств: удивление, сочувствие, лёгкое осуждение.
- Ничего себе... - только и смог он выдохнуть, когда я закончила. Он молча взял мой чемодан и с лёгкостью понёс его к своей машине.
Я последовала за ним, чувствуя странное опустошение после исповеди.
- Вот как-то так, - пожала лишь плечами я, глядя, как он укладывает багаж в багажник.
- И что теперь будешь делать? Влад знает? Где жить собираешься? - обрушил на меня он шквал вопросов, заведя машину.
- Я не знаю... Владу не хочу ничего говорить, он и вправду выглядит счастливым с Юной. А поживу пока у Даши, правда, она мне ещё так и не ответила, - устало призналась я, пристёгивая ремень.
Слава на секунду задумался. Потом резко, как будто приняв окончательное решение, предложил:
- Можешь пожить у меня...
- Чего? - я с недоверчивой улыбкой повернулась к нему.
- Я серьёзно. Можешь спокойно жить в гостевой комнате сколько влезет. Да и я всё равно улетаю через три дня на матч.
Его предложение было таким неожиданным и таким своевременным, что у меня снова выступили слёзы, но на этот раз - от облегчения.
- Спасибо, Слав... Ты настоящий друг, - я потянулась и погладила его по голове.
Мы поехали к нему. В его просторной, но уютной квартире пахло кофе и мужским парфюмом. Мы быстро разобрали мои вещи в гостевой, и Слава, заказал нам огромную пиццу и пасту.
Сидя за ужином, смеясь над его историями из жизни, я поймала себя на мысли, что жду какого-то надрыва, какой-то всепоглощающей боли. Ведь сегодня я рассталась с замечательным парнем, который любил меня. Я должна была чувствовать себя разбитой и пустой.
Но внутри было странное, непривычное спокойствие. Тяжёлый груз лжи был наконец сброшен. Возможно, это и значит, что я сделала правильный выбор. Пусть и самый трудный.
....
Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи в комнате, разбудил меня раньше обычного. Впервые за долгое время я проснулась не от тяжёлых мыслей, а оттого, что просто выспалась.
В благодарность Славе за его гостеприимство я решила сделать ему сюрприз. На кухне я нашла всё необходимое. Скоро на сковороде зашипел бекон, а воздух наполнился ароматом свежесваренного кофе. Я накрыла на стол, расставила тарелки с пышной глазуньей, как из спальни донеслись шаги.
Слава, сонный и помятый, появился в дверях, недоумённо моргая.
- Живи у меня вечно, - посмеялся он, с наслаждением растягивая слова и опускаясь на стул перед тарелкой.
Я рассмеялась в ответ.
- Приятного аппетита.
Мы принялись за еду, а Слава, оживляясь, стал рассказывать о планах на день.
- Сегодня большой стрим с ребятами. Едем на озеро порыбачить, да и к маме заглянем.
- Значит, ты весь день будешь занят на стриме, - с лёгкой грустинкой в голосе прошептала я.
- Ты можешь поехать с нами, будет круто! - тут же предложил он.
- Да нет, я пока наведу здесь порядок, - ответила я, указывая кончиком вилки на царящий вокруг творческий беспорядок.
Слава рассмеялся, но его смех прервал резкий звонок в дверь.
- Ты ждёшь кого-то? - удивилась я.
Он отрицательно покачал головой и пошёл открывать.
- Здравствуйте! Букет для... Полины Сергеевны, - донёсся от двери голос курьера.
Мы с Славой переглянулись через весь коридор. Я медленно поднялась и подошла. В дверях стоял курьер с шикарным букетом пионов. Моих любимых. Сердце на мгновение замерло. Я машинально расписалась в планшете и приняла тяжёлый, благоухающий букет.
- Только рассталась, а кавалеры уже задаривают? - весело подмигнул Слава, закрывая дверь.
- Но от кого он... - растерянно проговорила я.
Среди бутонов виднелась маленькая, сложенная пополам записка. Дрожащими пальцами я развернула её.
«Они простили друг другу то, чего стыдились в своём прошлом, прощали всё в настоящем и чувствовали, что эта их любовь изменила их обоих.
P.S.твой Влад, с цитатами любимого писателя»
Воздух застрял в лёгких. Я была в полном шоке. Он помнил. Помнил не только о цветах, но и о моём любимом писателе, и о той самой цитате из «Дамы с собачкой», которую я когда-то, много лет назад, назвала ему формулой идеального извинения. На меня нахлынула волна воспоминаний: наши ночные разговоры о книгах, его удивление, что я могу цитировать Толстого, и то, как он тогда сказал, глядя на меня: «Ты не такая, как все». Слёзы умиления выступили на глазах, и я не стала их смахивать.
Слава же стоял рядом и наблюдал за всей этой картиной с широкой, довольной улыбкой.
- Значит, я всё сделал верно, - констатировал он.
- Что? - выдохнула я, отрывая взгляд от заветных слов.
- Я написал Владу. Вчера вечером. Рассказал, что вы с Гришей расстались. И что ты сейчас живёшь у меня.
- Ну ты и дурак, - с дрожью в голосе сказала я, но на моих губах играла улыбка, и я легонько стукнула его по плечу.
- Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, - он улыбнулся в ответ и по-дружески приобнял меня.
- Но у него есть Юна, - вдруг осознала я, и радостное возбуждение немного поутихло.
- Я думаю, это для него не проблема, - уверенно отметил Слава.
После его ухода я осталась одна среди тишины и аромата пионов. Я убрала со стола, помыла посуду, но мысли мои были далеко от уборки. Они были о Владе. О его жесте.
Сердце бешено колотилось, когда я взяла телефон. Палец дрожал, зависая над иконкой его чата, который я тогда отчаянно пыталась стереть из памяти. Я разблокировала его номер. Больше не было сил бежать.
«Спасибо за букет», - отправила я.
Короткая, простая фраза, способная стать началом всего. Или концом. Я положила телефон на стол и, затаив дыхание, стала ждать.