Глава 10
— Да ты с ума сошёл! Вступить добровольцем в армию в тайне от меня! Участвовать в кровавых битвах! Хун-эр, да тебе всего 13! Ты, может, и выглядишь на 16, но ведь это далеко не так!
Му Цин был в не себя от гнева. Впервые он настолько ругался с кем-то, тем более, когда дело касалось Хун-эра. Он ни разу не повышал на него голос.
Сперва Хун-эр испытал облегчение, когда увидел Му Цина в той пещере. Но стоило ему только взглянуть на его непроницаемое выражение лица… Цин-гэ смотрел на него так, словно Хун-эр был ему кем-то чужим.
Фэн Синь и Му Цин отвели наследного принца в безопасное место, а Хун-эр улизнул обратно в лагерь. При первой же возможности Му Цин улизнул из дворца, а найти мальчишку в лагере труда не составило.
Но и просто молча терпеть этот крик Хун-эр не мог. Его очень сильно задевало, что Цин-гэ так ругает его, хотя он ничего не сделал плохого. Хун-эр ведь хотел защитить его!
— Я достаточно взрослый! Почему ты не можешь этого понять?! — единственный глаз, который был на виду, сверкал яростью и непониманием. — Я хочу сражаться – и буду!
— Нет, не будешь, — отрезал гневно Му Цин. — Отныне ты не являешься солдатом и частью армии. Это приказ.
— Цин-гэ! — взгляд Хуа Чэна наполнился обидой. Он схватил Му Цина за рукав ханьфу, словно пытаясь убедить его не делать этого. — Ты не можешь просто взять и выгнать меня!
Ведь не может же? Это ведь он всегда был рядом с ним! Это он всегда оберегал его! Разве может Му Цин поступить с ним, как делали все остальные? Ведь не прогонит же, посчитав мусором и монстром? Правда?!
— Могу, — голос прозвучал столь холодно, что позже Му Цин сам не сможет понять почему сказал это столь неприятным тоном. Но это потом, а сейчас генерал просто выдернул руку из цепкой хватки будущего Князя Демонов.
Хун-эр хотел было вновь протянуть руку, схватить Му Цина, встряхнуть его, сказать ещё хоть что-то, в конце концов, но он мог только беспомощно отпустить руку. Если Цин-гэ опять оттолкнёт его, мальчишка точно этого не переживёт.
— Это приказ его высочества. Ты меня понял?
— Плевать я хотел на этого избалованного принца! — сквозь зубы прошипел мальчишка.
— Тогда мой приказ. Ты понял меня, Хун-эр? — настойчивее повторил Му Цин.
–… — Хун-эр прошептал что-то столь неразборчиво, что Му Цин даже и не понял, что тот что-то сказал.
— Хун-эр!
— Да, генерал.
Больше Му Цин ничего не сказал. Он отвернулся, словно ему было противно от самого вида Хун-эра (по крайней мере, самому будущему градоначальнику так показалось), и быстрым шагом направился прочь из лагеря.
— Предатель, — Хун-эр повторил то, что сказал шёпотом совсем недавно.
Одно слово. То, которое Му Цин будет слушать от другого в течение чуть ли не целой вечности. Слово, которое перечеркнуло всё то, что могло бы быть хорошего в будущем и в сердце того, кто назовётся именем «Хуа Чэн».
Не слово. Клеймо.
***
Ли Сюэ резко вскочила с насиженного места, чуть не опрокинув пиалу с чаем. Цзюнь У удивлённо посмотрел на Небожительницу, не понимая такой резко смены настроения.
— Всё хорошо, Цинсю? Ты побледнела.
— Простите, Владыка, я… Мне срочно нужно уйти, там верующие и… Срочное дело, да. Прошу меня извинить.
Ли Сюэ поклонилась и ретировалась, так и не дождавшись ответа. Цзюнь У удивлённо посмотрел на захлопнувшиеся двери дворца.
— Они с Сяньлэ сговорились, что ли? — пробормотал Небесный Владыка.
Цзюнь У вздохнул и встал. В любом случае это было как раз вовремя. Он уже показался Сяньлэ в облике Безликого Бая, время для исполнения следующей части плана.
***
Ли Сюэ чуть ли не бегом покинула Небесную Столицу и едва не сбила с ног Наньгун Цзэ, которая проходила мимо с кучей свитков в руках. Лишь бы успеть, лишь бы успеть…
Но Ли Сюэ уже чувствовала, что опоздала.
Му Цин нашёлся во дворце. Богиня Любви даже не стала ждать, пока тот останется один. Наспех накинув на себя скрывающее заклинание, она появилась перед Му Цином, отчаянно вглядываясь в его красную нить. Не видно. Ли Сюэ не видела красную нить, словно той никогда и не было.
Первым порывом было удариться в панику или начать истерику. Только после того, как Ли Сюэ заметила прочную нить у ФэнЛяней, ей стало чуть легче.
Слава всем богам и демонам — или кому там ещё, — Се Лянь всё ещё связан с Фэн Синем. Не будет никаких ХуаЛяней и ФэнЦинов. Брр, аж мурашки по коже от последнего.
Да и обрывков нити не видно, она просто исчезла, а не порвалась. Ли Сюэ развернулась на каблуках и направилась в военный лагерь, но Хун-эра там не обнаружила. Найти его теперь было сложнее, но всё ещё возможно. Мальчишка оказался в трущобах.
Ли Сюэ пригляделась к его руке, туда, где она сделала ранее красную нить видимой для глаза. Та всё ещё оставалась на пальце Хун-эра, но ужасно тонкая. Совершенная Владыка Цинсю чуть не упала на землю от облегчения.
Красная нить судьбы не порвалась и не исчезла. Она стала до того прозрачной, что теперь даже Ли Сюэ с трудом её различала. Одно дело, когда нить хрупкая и тонкая, но теперь она ещё и прозрачная! Ли Сюэ нервно усмехнулась, предвкушая, как следующие столетия придётся бегать за Хуа Чэном, просто, чтобы убедиться, что нить цела.
Она уже представляет, как будет пытаться войти в Дом Блаженства, потому что:
— Да мне просто на твою нить посмотреть!
Эти двое просто обязаны пригласить её на свадьбу и родить ребёнка за все потраченные нервы и силы!
Ли Сюэ видела, что Хун-эр не в лучшем настроении. Она догадалась, что его уже выгнали из армии и они с Му Цином поссорились, поэтому не стала его сейчас беспокоить, а молча смотрела на удаляющуюся спину.
А не тот ли это вариант событий, в котором Хуа Чэн ненавидит Му Цина или, по крайней мере, пытается себя в этом убедить? Если да, то с ними будет ой как трудно.
Но когда у попаданцев всё было легко, правда?
***
В это же время в столице Сяньлэ началась паника. Прямо перед Се Лянем посреди улицы упал мужчина, заражённый неизвестной болезнью.
У этого человека было два лица! Технически, это было одно лицо, но на нем росло другое поменьше. Второе лицо, размером с ладонь было расплющено на половине щеки того сумасшедшего и хотя этот человек был молод, но выросшее маленькое лицо было морщинистым как у старика и уродливым до мозга костей!
Но не только он был болен. Заражены оказались и другие люди, которые раньше не передавали значения странным симптомам. Как минимум, человек двадцать уже были подвержены болезни.
Многие из них жили на окраине столицы и знали друг друга давно. Не стоило труда догадаться, что болезнь заразна и распространяется среди людей. Се Лянь быстро принял решение изолировать заражённых людей от здорового общества. В столице был объявлен карантин.
Совсем скоро Се Лянь со своими младшими служащими обнаружили что послужило катализатором начала болезни. Труп сына Лан Ина, который тот закопал в лесу!
И пусть труп они сожгли, но болезнь уже распространилась и сделать с этим они ничего не могли.
«Странная болезнь», которая появилась так случайно, стала называться людьми «поветрием ликов». Молва об этом молнией пронеслись по королевской столице, вызвав шум и большое беспокойство. Король хотел было задушить новости об этом в зародыше, но первая жертва уже бесчинствовала на улицах, к тому же появилось бесчисленное количество свидетелей, так что подобное нельзя было скрыть с самого начала. Кроме того, эта хворь быстро распространялась, всего за шесть дней и более пятидесяти человек обнаружили подобное заболевание на своих телах.
Ли Сюэ перестала появляться в Сяньлэ от слова совсем. Она не спускалась даже в свой храм, а, когда слышала знакомые голоса в молитвах, заглушала их. Ей было страшно. Одно дело — читать об этом, а совсем другое — видеть всё собственными глазами.
Ли Сюэ знала, что госпожа Му приходила в её храмы. И пусть лично богиня ей не показывалась, в доме появлялись новые лекарства и еда.
Хун-эр тоже пришёл. Только один раз. Он молчал, но Ли Сюэ слышала, как он молится в мыслях. Не просто молится — кричит, как не кричал уже давно. От несправедливости мира, от ненависти других и собственной, от страха. Страха остаться одному.
Было невозможно слушать это. Ли Сюэ глушила голоса в голове, закрывала уши руками, но почему-то именно голос Хун-эра не удавалось заткнуть.
— Хватит!
Крик ушёл дальше её дворца. Хун-эр замер, услышав голос богини любви. Мальчишка замолчал. Перед ним упала бумажка прямо из воздуха. Хун-эр присел и взял клочок пергамента.
«Дом.»
Одно слово. Цзэцзэ хотела, что бы он сидел дома? Не пробирался обратно в армию?
Хун-эр сжал клочок в руке, а после поднёс его к пламени свечи. Бумага зажглась, оставив после себя лишь пепел.
Не вступать в армию. Не возвращаться.
Только в этом он ослушается Му Цина и Ли Сюэ. Один раз. Потому что знал, что прав.
***
Му Цин не приходил в храмы Богини Любви. Не до того было. Тем более, он не хотел, что бы Ли Сюэ в этом участвовала. Одно дело, когда они устраивают лишь одну тайную вылазку домой. Но тут речь идёт о прямом нарушении законов Небес, которое Владыка не смог бы игнорировать.
Да и к тому же, зачем Богине Любви видеть весь этот ужас войны и эпидемии?
Му Цин очень надеялся, что Ли Сюэ не придёт. Она не приходила и вестей никаких не было.
С Хун-эром ситуация обстояла куда хуже. Сколько бы Му Цин не прогонял его, мальчишка постоянно возвращался! Всё время!
Му Цин устал. Ситуация обострялась как на фронте, так и в их отношениях. Больше половины столицы скосила болезнь, Юнъаньцы стали биться отчайнее, каждая победа давалась с всё большим трудом. Атмосфера становилась всё напряжённее и хуже.
Каждый раз, когда Му Цин и Хун-эр виделись, они ссорились всё больше. Му Цин старался обезопасить его, а Хун-эр пытался… Му Цин даже на знал, что именно.
На поле боя, когда вокруг кровь лилась рекой, Му Цин думал не о своей или наследного принца безопасности, даже победа его так не волновала, как сохранность Хун-эра. Мальчишка только и делал, что рвался в самую гущу, а Му Цину его приходилось вытаскивать! Спасать от стрелы другой или удара меча. Но ведь однажды он может не успеть или не уследить. Что делать тогда? Но Хун-эр будто этого не понимал.
После очередной кровавой бойни, в которой победитель не был до конца известен, Се Лянь сразу же направился к заражённым. Куда ушёл Фэн Синь Му Цина не волновало. Может, к солдатам. Может, с его высочеством. В любом случае, сам Му Цин не сразу ушёл с поля битвы. Он бродил среди трупов, не брезгуя наступать прямо в кровавые лужи.
Хун-эра в этот раз он не видел. Му Цин очень надеялся, что мальчишка попросту не вернулся. Обиделся, махнул рукой… Не суть. Главное, что на поле битвы он отсутствовал.
Му Цин остановился перед трупом кого-то из своих. Он перевернул его носком сапога. Не Хун-эр. Му Цин побрёл дальше и сделал то же самое с другим трупом. Не он. И так всё дальше, и дальше. Генерал должен был убедиться собственными глазами, что Хун-эра не было среди числа погибших.
Не он. Нет. И не этот.
С каждым разом Му Цин чувствовал облегчение. А потом вновь смотрел на другого, чувствуя напряжение и надежду. Лишь бы это был кто-то… Кто не Хун-эр.
Му Цин перевернул очередной труп. Солдат получил удар мечом насквозь. Острый конец торчал из его груди. Подлый удар, но ничего другого от войны ожидать не приходится.
Лицо было всё в грязи и крови. Один глаз остекленел, а второй скрыт под бинтами, которые были разорваны в клочья. По трупу явно пробежали сапогами.
Хун-эр.
Му Цин присел на корточки перед трупом. Вот упрямец. Опять проник на поле битвы… Сколько раз нужно его прогонять, чтобы он понял?
Нисколько. Уже нисколько.
Должен ли Му Цин плакать? Наверное. Когда теряют близких, все плачут.
Но Му Цин только поднял тело Хун-эра на руки и понёс в сторону леса. Поплутав по чаще, генерал вскоре вышел к реке. Раньше та была больше, а сейчас напоминала скорее маленькую речку.
Му Цин собственными руками вырыл могилу под деревом. Словно пряча клад, он осторожно положил труп в самодельную могилу. Му Цин не мог и подумать о том, что бы позволить закопать этого ребёнка в братской могиле.
Могилу закопать было сложнее. Не с физической стороны вопроса. Му Цин просто не мог взять и закопать тело Хун-эра. Будто признаёт, что не смог защитить. А ведь в последнее время они только и делали, что ссорились. Хун-эр наверняка очень обижен на него. Был… Да, был. Сможет ли Му Цин привыкнуть к мысли, что этот ребёнок теперь мёртв?
Му Цин впервые отправился прямиком в храм Богини Любви. Ночью, правда. В остальное время слишком много людей внутри.
Му Цин зажёг палочку благовоний и поставил ту перед статуей. Он не стал садиться на колени, лишь посмотрел прямо на миловидное лицо скульптуры.
— Я не хотел, что бы ты приходила. Ужасы войны, эпидемия. Всё это не должно тебя коснуться. Но я… — голос дрогнул и тут Му Цин перешёл на шёпот. — Я устал. Ужасно устал, понимаешь?.. Защитить Хун-эра было моим единственным желанием, но даже с этим я не справился. Он умер, слышишь? Лисёнок мёртв, а я… Я ничего не мог с этим сделать. Я ведь даже не видел его на той битве. Думал, что он сдался и ушёл.
Му Цин замолчал. Рука не дрожала, когда он прикоснулся к своей щеке. Мокрая. От крови? Или от слёз? От всего вместе.
Генерал закрыл глаза, позволяя слезам падать с ресниц. Станет ли от этого легче? Было бы неплохо.
Му Цин почувствовал чужие руки на спине. Он не открывал глаз, но знал, что Ли Сюэ обнимала его. Юноша поднял руки и судорожно сжал её плечи.
— Я не могу… Я так виноват перед ним.
Ли Сюэ молчала. Она просто обнимала его и для Му Цину от неё этого было достаточно.
Продолжение следует...
Примечание автора: Тгк: Канон? Не, не слышали [@mylovehuaqing]