Глава 9. Анатомия.
9.
«Я хотела залезть к этому человеку в голову, чтобы увидеть мир его глазами».
Два года назад.
Потирала от боли руки. Взяла больше книг, чем могли они вынести. Медицинские учебники по анатомии весили как кирпичи и служили, кроме всего прочего, отличным средством самозащиты. Один удар таким томом точно расшибёт мозги. Мои извилины тоже в какой-то мере пострадали, но по другой причине...
Подплавились из-за количества информации, которую я старалась запихнуть в голову. Строение тела казалось мне сложнейшей структурой. Не могла понять, как работают те или иные группы мышц, пока не увидела бы своими глазами. Варианта была два, и все они вели к тюремному заключению: убить кого-то, чтобы вскрыть труп или же выкопать того, кто недавно покинул наш бренный мир.
Грубо штриховала и понимала, что не вижу пропорций. В учебнике слишком маленький масштаб. Скомкала лист и откинула в сторону. Второй, третий. Завыла от отчаяния. Одно из условий любой Академии искусств — это иметь в портфолио пару фигуральных рисунков. Это практика, что подготавливает тебя и закаляет. Каждый профессионал начинает с азов, копирует стиль великих мастеров, а уж затем находится в поисках своего собственного стиля, применяя различные техники на практике. Но на деле у меня выходили какие-то каракули, которые смахивали больше на животных, чем на бедро человека.
Когда пол оккупировали бумажные отходы производства, где едва ли можно было найти место, чтобы наступить, я совсем отчаялась и написала Марку, чтобы он пришёл ко мне домой. Нуждалась немедленно в поддержке. Мама вышла в отпуск на неделю. Узнала я об этом, конечно же, вчера утром, обнаружив на холодильнике записку, что её не будет всё это время. Денег не оставила. Пришлось брать взаймы денег на еду у Марка, который начал подрабатывать репетитором. Обучал детей игре на гитаре.
Отозвался друг не сразу, завалился ко мне в квартиру в одиннадцатом часу вечера и не совсем трезвым, но очень счастливым.
— Лети! — радостно воскликнул он, стряхивая с себя кроссовки, так как ему было лень нагибаться, чтобы снять их нормально, по-человечески. — Ты не представляешь, что случилось!
Меня полностью захватила маниакальная идея. Хотя для этого и было слишком поздно, но я попросту не уснула бы:
— Давай расскажешь в гостиной? — предложила я, хитро улыбаясь. — Но для этого тебе придётся снять штаны.
Мой личный живой объект для изучения анатомии пришёл ко мне домой, чтобы я вдоволь смогла прощупать все мышцы для зарисовок.
— Прям раздеться? — переспросил он, высвободившись из плена кожаной куртки, которую он кинул на стул. — Я не понял.
— Снимай живее, — поторопила его из соседней комнаты, пока собирала все свои карандаши разной мягкости и истощавший блокнот, из которого я так нещадно вырывала белые листы. — Можешь оставить трусы.
— Ты меня пугаешь, — наконец выдавил он, но всё же, когда я вернулась к нему, снял с себя чёрные джинсы со рванными коленками и уселся на диван, прикрываясь одной подушкой. — Я не буду с тобой спать.
— Потому что это незаконно? — громко захохотала я, присаживаясь на пол у его ног. — Не бойся, мне нужны лишь твои мышцы.
Лицо друга, выражавшее глубочайшую степень озадаченности, озарила понимающая улыбка.
— Так что именно тебя интересует?
Я уже потянулась к ноге и стала медленно прощупывать кожу, стараясь применить теоретические знания на практике. Мышцы были слабо выраженные, не такие, как на картинках. Каждый человек уникален, и это в рисовании меня увлекало больше всего. Даже форма коленных чашечек у всех выглядела по-разному, хотя казалось бы — просто кость.
— Меня интересует в данный момент головка малой берцовой кости и литеральная широкая мышца бедра, — задумчиво пробубнила я. — Вот, кажется, это она!
Схватила карандаш, оставляя пометки на полях, куда уже перерисовала основные картинки из учебника. Марк же расслаблено потягивал вино из бутылки, которую принёс с собой, не предложив сделать мне и глотка, ссылаясь на то, что я несовершеннолетняя. Хотя ему самому исполнилось восемнадцать совсем недавно, и теперь он с важным видом не упускал момента, чтобы этим не похвастаться, несмотря на то, что сам не имел право выпивать. Марк с трудом сдал выпускные экзамены, выбрав предметы из основного блока. Говорил, что не видит смысла в дальнейшем обучении и уж тем более не собирался брать кредит для этой цели.
— Так что ты там говорил? — смутно припомнила, что друг хотел чем-то поделиться.
Я отрезала большой лист и приклеила скотчем к доске, которую недавно нашла на помойке и что служила мне планшетом, и теперь пыталась зарисовать целую фигуру. Выходило куда лучше, чем все предыдущие разы, но предстояла большая работа.
— А, — у Марка снова загорелись глаза, и он, расправив плечи и отложив бутылку на пол, стал эмоционально жестикулировать. — Сегодня познакомился с одной группой. Они как раз искали вокалиста. Я, конечно, больше гитарист, но хотел бы попробовать себя в чём-то ещё.
— Тебя взяли в группу? — из-за шокирующей новости я уронила карандаш. Вот же чёрт. Теперь грифель точно будет сломан, и не поточишь.
— Да, — от радости друг не мог усидеться на месте, поэтому вскочил, не имея на то конкретную цель. Я подскочила следом, чтобы обнять его. Громко вскрикнула, испытывая, если не в большей степени, те же эмоции.
— Ты же так мечтал об этом!
На самом деле из-за того, что тот самоучка, то не крутился в тех кругах, где обычно водились музыканты. Не участвовал и в жизни школы, где мог бы проявить талант и найти единомышленников. Не особо старался, так как думал, что будет просто подрабатывать репетитором, а иногда, если удавалось договориться с владельцами небольших заведений, выступал в барах. Но я знала, как он хочет стоять на сцене и построить настоящую карьеру музыканта.
— Мы договорились сначала поработать вместе, — добавил он, немного сомневаясь, так как, наверное, переживал, что всё могло пойти не так. — А там уж, как выйдет.
— А я могу прийти на репетицию? — я заглянула ему в глаза, продолжая обвивать руками за талию.
— Конечно, — Марк прижал крепко к себе, прильнул губами к моей макушке и стал, на волне эйфории, полной ликования, покрывать лицо поцелуями.
Рассмеялась, так как мне стало щекотно. Его волосы лезли в лицо, а он продолжал меня целовать снова и снова. Больше походило на пытку. Я пыталась выбраться из его хватки, а он, наоборот, крепко прижимал к себе. Мы оба смеясь повалились на диван.
— Господи, ты меня всю обслюнявил, — проскулила я, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Фу-у-у.
Марк как-то по-особенному улыбнулся. Прошла доля секунды прежде, чем я смогла осознать, что он прижался к моим губам. Стало не до смеха. Он украл мой первый поцелуй просто в шутку? Не осознавая, что именно меня разозлило, я толкнула его в грудь. Друг же ошарашенно взглянул в ответ, отсев от меня на противоположную сторону дивана. Пыталась прочитать в его выражении хоть что-то, но там повисла долгая пауза.
— Ну? — не выдержала я.
— Эм, — замялся, — прости. Я просто хотел пошутить, а от алкоголя совсем мозги поплыли.
Он, и правда, в стельку пьяный. Щёки раскраснелись, а глаза едва ли фокусировались и бегали из стороны в сторону. Выглядел даже милым. Сидел с растрёпанными волосами, в майке и одних трусах. Восемнадцать, а как же. Скорее угловатый подросток, что не научился ещё толком пить. Стрелки часов неустанно близились к трём утра, а меня ждала школа. Поэтому, полностью вымотавшаяся за день, я побрела в ванную.
— Алкаш, — фыркнула я посмеиваясь. — Можешь спать на диване, мамы все равно нет.