11
От лица Оливии
Вот и сейчас я снова у Джуда, снова переехала. Только теперь не в Мадрид, как раньше, а в Лондон. Мы жили вместе в Мадриде, потом всё развалилось. А теперь вот снова пытаемся. Вторая попытка. И если честно, я не знаю — выдержим ли мы это снова, или всё закончится так же, как в прошлый раз.
Эти мысли вертелись в голове, пока я лежала одна в большой кровати, укутанная в мягкое, приятное на ощупь одеяло. Постель пахла Джудом. Рядом его не было, но я слышала из-под пола звуки: кто-то возился на кухне, скрипел ящиком, наливал воду, то ли открывал холодильник, то ли искал ложку.
Я потянулась за телефоном и лениво глянула на экран. Я долго смотрела в потолок, прежде чем, наконец, скинула с себя одеяло и села. Всё это казалось немного чужим и временным, хотя я снова здесь, с ним. В другой стране. В другом доме. Но с тем же сердцем, что в прошлый раз разбивалось, когда мы прощались.
***
Я спустилась вниз, ступая босыми ногами по прохладному полу. На кухне пахло чем-то сладким и тёплым. Запах был почти домашним — как будто вернулась в детство. И правда: Джуд стоял у плиты, спиной ко мне. Он что-то делал сосредоточенно, и, судя по запаху, это были панкейки. Чёрт возьми, панкейки. Я их обожала. Особенно с клубникой и растопленным шоколадом внутри. Как он помнил такие мелочи?
Похоже, он не заметил, что я зашла. И я решила воспользоваться этим моментом. Подошла к нему тихо-тихо, как кошка, и вдруг обняла его сзади, просунув свои холодные ладони ему под футболку, прямо к пояснице.
— Доброе утро, — прошептала я и поцеловала его в шею, туда, где у него всегда пахло чем-то родным.
Он чуть вздрогнул, закинул голову назад и усмехнулся:
— Доброе утро, солнце. У тебя, между прочим, руки просто ледяные.
— Именно поэтому они и под твоей майкой. — Я улыбнулась, не отпуская его.
Он развернулся, обнял меня крепче, а потом, легко и быстро, поднял и усадил на кухонную столешницу. Всё — как я люблю. Он всегда знал, как мне нравится, когда он берёт инициативу, когда я вдруг становлюсь немного легче, немного смелее рядом с ним.
— Завтрак готовишь? — спросила я, болтая ногами, как ребёнок.
— Ага. Для тебя, кстати. — Он взял со стола одну из клубничек, сочную, ярко-красную. Оторвал хвостик, поднёс ко мне.
— Открой рот.
— Командный тон, мистер Беллингем. — Я рассмеялась, но подчинилась. Клубника была сладкой и чуть тёплой — видно, что свежая. Я с удовольствием её съела, не отводя от него взгляда.
— Очень вкусно, — пробормотала я. — Ты становишься всё опаснее. Красивый, заботливый и умеешь готовить. Как мне вообще жить потом без тебя?
— Ты не будешь жить без меня. — Он сказал это спокойно, как факт. Почти без улыбки, но с уверенностью. Я посмотрела на него чуть дольше, чем нужно.
— Какие у тебя планы на день? — спросила я, отвлекаясь от себя.
— Особо никаких. А, нет — к родителям надо заехать. Они сегодня уезжают, попросили заглянуть попрощаться. Хочешь со мной?
— Я бы с удовольствием… — Я потянулась к чашке, сделала глоток кофе. — Но у меня сегодня одно незаконное дело.
— Незаконное? — приподнял бровь.
— Ну, почти. Надо в суд заехать — забрать бумажку. Официально скучно, но звучит тревожно, да? — Я попыталась пошутить, но как-то не получалось. Очень не хотелось снова говорить о том, что до сих пор пугало.
— Хочешь, я тебя подвезу? — спокойно спросил он.
— Нет, спасибо. Лучше можно я возьму твою машину? Пожалуйста? — Я сделала самые невинные глаза.
— Без проблем. Только аккуратно, ладно?
— Постараюсь не сбить никого, кроме своих сомнений. — Я улыбнулась. — Кстати, панкейк очень даже вкусный. Похоже, твои английские корни начинают выдавать тебя.
— Шутница моя. — Он покачал головой и поцеловал меня в висок, его ладонь скользнула по моей скуле.
И тут — динь-донг. В дверь позвонили. Громко. Резко.
— Я открою, — сказала я, соскальзывая со столешницы.
***
Я подошла к двери и открыла её, даже не ожидая, что за этим тихим и приятным утром, скрывается такой поворот.
На пороге стояла она. Та самая. Девушка, которую я заприметила ещё тогда на трибуне во время матча. Тогда она казалась просто ещё одной — фанаткой Джуда, в телефоне, с приподнятым подбородком. Но теперь, стоя передо мной, она вдруг обрела совершенно другое измерение. Реальное и, черт возьми, раздражающе вызывающее.
— Привет, — сказала она, скользнув по мне взглядом, будто я просто часть обстановки. Потом обвела глазами дом за моей спиной. — Джуд… дома?
Её голос звучал медленно, почти лениво. Взгляд — снизу вверх, цепкий, оценивающий. Я видела этот типаж. Всё в ней кричало: «Смотри на меня». Тёмные, выпрямленные до зеркального блеска волосы, обтягивающий топ, под которым, честно говоря, почти ничего не скрывалось, юбка, едва доходившая до середины бедра, и слишком яркий макияж. Не вульгарность — крик. Как будто её стиль был спроектирован, чтобы выбить других женщин из равновесия. Тело — ухоженное, пластичное. Но именно детали выдали её: массивные кольца на пальцах, татуировка с кассетой на внутренней стороне запястья, и — особенно — наушники, которые были у нее на шее.
Сначала я их не заметила. Но когда она скинула один ремешок сумки, и те чуть сползли вперёд, я увидела логотип на дужке — фирменная модель, которую используют лайв-диджеи. Специальный шумоподавляющий микс. Я узнала этот значок потому, что как-то лечила барабанщика из тех, кто с ней выступал. Он рассказывал о этой марке.
— Он дома? — повторила она, на этот раз чуть наклонив голову вбок, как будто специально подчёркивая то, что мы с ней не одинаковые.
Именно в этот момент Джуд появился из-за поворота. Он остановился, увидев нас. Я взглянула ему в глаза.
— Тебя тут девушка ждёт, — сказала я, не скрывая, что знаю больше, чем он думал. И сделала шаг в сторону, собираясь уйти.
— Оливия, подожди, — он коснулся моего запястья.
— Не надо, — тихо ответила я и вывернулась. Легко. Без усилия. И без желания остаться в этой сцене дольше, чем нужно.
Я не собиралась устраивать сцен. Я просто хотела выйти из этой комнаты.
За спиной я услышала, как та девушка вдруг залилась лёгким, глупым смехом.
— Я думала, ты один. Ну, я писала… — сказала она уже в его сторону, делая шаг внутрь, как будто имела право.
***
Он вернулся минут через две. Я услышала, как щёлкнула входная дверь, прежде чем он вошёл в гостиную. Я уже сидела на диване, с чашкой кофе в руках, который давно остыл. Пила его всё равно — больше по инерции, чем из желания. Я делала вид, что читаю что-то в телефоне, но, по правде говоря, просто ждала, когда он начнёт говорить. Он должен был начать.
И он начал.
— Я знаю, как это всё выглядит, — сказал Джуд, подходя к обеденному столу, что стоял почти напротив. Он сел, положив руки на стол, будто искал опору. — Но дай мне тебе всё объяснить. Помнишь, ты сама говорила, что в отношениях главное — слышать друг друга?
Я оторвала взгляд от экрана и встретилась с его глазами.
— Кто она? — спросила я.
— Она диджей. Достаточно крутая в своей сфере. Мы познакомились давно. Через общих знакомых, — он говорил спокойно. — Летом, когда я был на Ибице, она тоже там была. Она туда приезжает на всё лето, играет в клубах, тусуется с теми же людьми, с кем и я. Ну… там всё и началось.
— Вы встречались? — спросила я.
Он чуть качнул головой.
— Нет. Мы не были парой. Просто… нам было удобно. Мы удовлетворяли друг друга, когда это было нужно. Без обязательств. Без чувств.
Он замолчал, отводя взгляд.
— А когда в последний раз вы друг друга удовлетворяли? — переспросила я, намеренно выделяя это слово, будто оно было слишком громоздким, слишком грязным для нашего разговора.
Он вздохнул.
— Давно. Очень давно. До того, как мы с тобой снова начали общаться. Всё закончилось ещё тогда. Я сказал ей, что не хочу ничего серьёзного, что это было... моментом. Но она, видимо, всё ещё цепляется. Думает, что я изменю мнение. А я — не изменил. И не изменю.
Он говорил это честно. Но честность не всегда лечит. Иногда она режет глубже лжи.
— Может, пора уже повзрослеть? — сказала я. Не с издёвкой. А с каким-то горьким сочувствием. Мне действительно было жаль ту девушку. Как бы вульгарно она ни выглядела, как бы вызывающе ни вела себя — в её глазах всё равно горел тот же огонь, что когда-то горел в моих. А теперь — он уже горел для меня.
Я встала с дивана и направилась в спальню собираться, чувствуя, как его взгляд следует за мной.
— Оливия... — тихо позвал он.
Я остановилась у дверного проёма, но не обернулась.
— Джуд, пожалуйста. Не сейчас. Я тебя услышала. Правда. Просто… мне нужно время. Мне нужно собраться и съездить по своим делам. Передавай родителям привет.
Он ничего не ответил. Только кивнул, почти незаметно. И я ушла.
***
Оливия вернулась домой ближе к вечеру. День вымотал её — не физически, скорее внутренне.
Дом встретил её тишиной. Джуда дома не было.
Она разделась медленно, освобождаясь не только от одежды, но и от всего, что прилипло к ней за день. Сложила вещи и пошла в ванную. Запустила горячую воду, добавила пену, морскую соль с лёгким ароматом ванили. Закрыла дверь, притушила свет.
Когда она легла в воду, тело наконец расслабилось. Тёплая вода касалась её кожи, скользили по бёдрам, груди, плечам. Оливия прикрыла глаза. Несколько минут она просто слушала: дыхание, капли, бьющиеся о край ванны, собственное сердце.
И тут — тихий щелчок. Кто-то вошёл.
Она повернула голову, не испугавшись. И, конечно, увидела Джуда, стоящего в проёме. Его глаза чуть расширились, когда он увидел её в ванне, но он быстро отвёл взгляд куда-то в сторону, словно старался быть корректным.
— Ой… прости, я не знал, что ты здесь, — сказал он, смутившись, хотя голос у него был всё такой же.
— Всё нормально. Ты чего такой? — спросила она, слегка приподняв подбородок и чуть прищурившись, будто изучая его.
Он не ответил сразу.
— Можно… я только руки помою?
— Конечно, — сказала она мягко, наблюдая, как он подходит к раковине. Он не смотрел на неё, но она чувствовала — он слишком старался не смотреть. Как будто одно лишнее движение, и он сорвётся.
— Как родители? Улетели?
— Да. Всё хорошо. Передавали тебе привет, — он бросил взгляд на неё в зеркало.
— Спасибо, — улыбнулась она, проводя пальцами по воде. — А у тебя как дела?
— Сейчас? — он чуть усмехнулся. — Лучше, чем с утра.
Они замолчали, взгляды скользнули друг по другу.
Оливия приподняла одно колено над водой, пена медленно стекала по её коже.
— Не хочешь присоединиться? — спросила она, не отводя взгляда.
Он чуть приподнял бровь.
— Серьёзно?
Она кивнула. Потом добавила, тихо, почти шепотом:
— Нужно.
Небольшая пауза.
Джуд не спрашивал больше. Он снял майку, расстегнул джинсы, сбросил одежду.
Когда он зашёл в воду и оказался рядом, она чуть отодвинулась, давая ему место, но он сразу притянул её к себе. Вода накрыла их до плеч, и его руки — тёплые, сильные — обвились вокруг её талии. Она положила голову ему на грудь, чувствуя, как ровно и глухо бьётся его сердце. Их колени соприкоснулись под водой. Она провела ногой по его бедру, и он положил руки на её лодыжки, медленно, как будто благоговея.
Он склонился к ней ближе, ладонью коснулся её щеки, как бы спрашивая разрешения. Она прижалась щекой к его пальцам. Его пальцы коснулись её шеи, потом плеча — следуя по её телу так, будто хотел выучить её заново.
— Ты такая красивая… — Он смотрел на неё, понимая, что потерять её — значит лишиться чего-то жизненно важного.
— Поцелуй меня, — тихо сказала она.
И он поцеловал. Медленно. Глубоко. Как будто хотел стереть все её сомнения, которые она испытала утром этим касанием.
***
— О чём ты мечтаешь? — тихо спросил Джуд, всё ещё держа её руку в своей. Его пальцы лениво скользили по её запястью, будто пытались прочесть пульс.
Оливия подняла взгляд от пелены пены и чуть улыбнулась.
— Я?.. — задумалась она, откидываясь назад и позволяя голове удобно устроиться на свернутом полотенце у бортика. — Ну, первично… наверное, о семье. О том, чтобы на работе всё было спокойно. Чтобы просыпаться без чувства тревоги. А ещё… я мечтаю увидеть дельфинов. Не в дельфинарии, а где-то в океане. Плыть рядом с ними, чтобы это было по-настоящему. Не за стеклом.
Она повернула голову к нему. Он слушал, не перебивая. Только смотрел — внимательно, с тем редким выражением на лице, когда понимаешь: тебя слышат.
— Ещё я хочу сделать татуировку. Со своим партнёром. На жизнь. Что-то, что будем понимать только мы. Например, координаты места, где мы впервые встретились. Или где поцеловались. Что-то только наше. — Она слегка пожала плечами. — Это глупо?
— Нет, — ответил он мягко, — совсем не глупо.
Он склонился чуть ближе, провёл влажной рукой по её оголённой спине — от плеча до поясницы, едва касаясь. Движение было ласковым, почти медитативным, как будто он хотел запомнить каждую её родинку, каждую точку.
— Так давай завтра и сделаем татуировку, — предложил он просто.
Она резко повернулась к нему, будто не поверила, что услышала это.
— Ты серьёзно? Ты же боишься иголок.
— Помню, — усмехнулся он, продолжая нежно гладить её спину, теперь пониже, будто успокаивая её одновременно и себя. — Но ради тебя переживу. Скинь, что хочешь — я решу.
Оливия потянулась к телефону, лежащему на полке рядом с ванной. На экране светились заметки. Она прокрутила список пальцем, потом развернула экран к нему:
— Вот. Первый вариант — координаты тренировочной базы, где мы познакомились. Второй — место, где ты впервые меня поцеловал и сказал, что хочешь встречаться. А третий — из букв и цифр. Например, D — четвёртая в алфавите, значит, «4». Так можно зашифровать имя.
— А тебе какой ближе? — спросил он, наклоняясь чуть ближе. Он не отводил от неё глаз, а свободной рукой водил по поверхности воды, задевая пальцами её бедро под водой.
— Второй. Мне кажется… это самый наш момент. Всё началось тогда.
Джуд какое-то время просто смотрел на неё. Его взгляд был нежным. Он смотрел, как она говорит, как у неё двигаются губы, как ее глазки светятся от упоминания чего-то действительно приятного.
Он обвёл её плечо и прижал ближе, положив подбородок на её голову.
—Да, мне тоже он нравится. Скинь мне? — прошептал он прямо в её волосы.
Оливия улыбнулась и набрала в их чате:
48.8636° N, 2.3131° E
— Вот. Координаты. Наши. — она коротко поцеловала его в уголок губ. — Спасибо тебе.
Он погладил её по щеке, потом по спине, слегка приобнял под водой и прижался лбом к её виску.
— Ты такая тёплая, — прошептал он. — Не хочу, чтобы ты когда-либо была далеко от меня.